Часть 1

      Самура был очарован ею.       В первый раз встреча их произошла, когда он, подбитый после пулевого ранения на восьмерке пик, завалился к ней и почти что без сил упал на колени, держась за бок. Врачей в пограничье было с гулькин нос, потому подлатать ему раны Анн все же пришлось. Изящные движения тонких, длинных пальцев и скольжение рук по его телу, ее такой сосредоточенный взгляд и ровное дыхание. Самура мог поклясться, что ее прикосновений не забыл, да, собственно, кому и зачем?       Порой на собраниях он, стоя у своего места и по-вальяжному свесив ладони на катану, засматривался на одну единственную фигуру. Исполнители давно привыкли, что он пялился на всех и вся, но Ризуна все же чувствовала себя малость неловко под тяжелым, внимательным взглядом карих глаз. Глаза бесстыдно осматривали ее тоненькие, хрупкие запястья, спускаясь то и дело на излюбленные им фаланги, а после Такатора поднимал взгляд, чтобы вновь встретиться с её собственным.       Ее образ не выходил из его головы, и Самура иногда находил себя на мысли, что ему не хватает ее присутствия в его жизни и что он желает еще, потому иногда и царапал себя катаной. Не понимал, зачем — эти чувства были ему чужды — но царапал и заявлялся к Анн даже ночью, когда та, уткнувшись в изучение непонятных ему химикатов, все же нехотя, на первый взгляд, но латала ему раны. Пускай они были совсем незначительны, пускай острый взгляд ее был сосредоточен отнюдь не на его свежих порезах, а на глубоком, вдумчивом внимании, в первый раз сосредоточенном на что-то другом: Ласт Босс будто выпал из мира, ощущая на себе лишь жар бледных рук, ярко контрастирующих с его обычно ледяным телом. Анн наклонила голову и вопросительно взглянула в его глаза, будто ища в них ответа. Веки его шевельнулись не скоро, но хотя-бы оповестили девушку о том, что мужчина еще жив.       — Мое имя Самура.       — Что?       — Самура Такатора.       Это ощущалось, словно немое признание в любви. Весьма интимная обстановка: приглушенный свет лампы, тишина, разрушаемая лишь тихим дыханием, хотя казалось, что Ласт Босс и вовсе не дышал; наконец взгляд его, тяжелым одеялом упавший в саму душу Ризуны и укутавший ее с ног до головы. Она кивнула, безмолвно давая ответ, после чего оба снова замолчали и погрузились в атмосферу покоя.       Теперь, когда для всех он был Ласт Боссом, хладнокровной и жестокой машиной для убийств, в ее руках он робко и тихо, без слов, оказывался Самурой. Никто не знал его имени. Даже глупый Нираги, позвавший его по прозвищу, а после и выпад Босса катаной в сторону Анн. Она почти ошарашено взглянула на его, прежде чем быстро прийти в себя. Никто не должен знать, что они связаны, верно? Ее глаза нашли его, и Ризуна даже не испугалась, как могли подумать остальные присутствующие, но для вида медленно подняла руку, взглядом провожая Ласт Босса до Арису, прежде чем тот, после всего проделанного, встал обратно чуть ближе к ней, чем обычно. Безмолвно извиняясь.       Они часто обменивались взглядами на собраниях, тогда, когда скучали друг по другу больше всего. В комнате — находили покой в одном лишь присутствии друг-друга, понимая, что любой день может стать последним в силу обстоятельств. Никто никогда и не видел их вместе, все вообще считали Ласт Босса тем, кого девушки не интересуют, если вообще замечали — конечно трудно не заметить его нагнетающую, хоть и тихую ауру — а Анн, в свою очередь, стервой, у которой наверняка слишком завышенные стандарты для мужчины. Никто впрочем и не пытался завоевать ее "ледяное сердце".       Самура тоже отчасти и не пытался, но как-то неосознанно завоевал, просто бесконечно пялясь на Ризуну и не выпуская ее из поля его зрения; иногда следуя за ней так, чтобы она, как он думал, не видела, но ничего страшного ведь, да?       Это не было похоже на отношения, далеко от этого, но напряжение, что царило между ними в комнате, казалось, было заметно даже исполнителям. Оно тяжким грузом наседало на плечи и не испарялось, пока Ризуна не сдавалась и не рвала зрительный контакт с Такаторой: аккуратно, незаметно, чтобы никто не понял. Никоим образом и не похоже на них, но то, с какой нежностью Самура целовал каждый пальчик и ладони Анн наедине, поражало. Не отношения, но то, как он скрытно защищал ее, двадцать четыре на семь бродя за ней по пятам, удивляло и заставляло переосмыслить ее мнение насчет него. Неужели он был настолько глупеньким, что не понимал, когда он заметен, а когда — нет? Иногда Ризуна слишком отчетливо чувствовала его присутствие. А иногда и парни вокруг нее разбегались, пока она шла в свой кабинет, и ей даже не приходилось смотреть назад, чтобы понять, кто там. Это опять же было чем-то далеким от отношений, но эмоциональную связь и близость, царившую между ними, не был способен понять никто. Что же было между ними, Анн так и не выяснила, а Такатора и не стремился узнать, ведь ему хватало и ее присутствия в его жизни. Тихого, спокойного и молчаливого присутствия.