Глава 3

Нерия

      Тень мерцала и переливалась образами, будто бы прокладывая путь вперёд. Путь к ней. В этот раз было очевидно, кто хочет и кто ждёт встречи. Так… обтекаемо-прямолинейно. Она ведь не пришла к ней, она проложила дорогу к себе и ожидала, что Нерия придёт сама.       Удивительно, но в округе не встретилось ни одного виспа, не то что демона. Неужели Юнис так хотела приватности? С той информацией, которую Нерия узнала, это имело смысл, но от секретности не было толка. Знает она, думает, и другие демоны рано или поздно узнают. Она сама и окрасит Тень этим знанием со временем, как медленно окрашивает уже сейчас.       Но важно было совсем не это. Важно было то, чего Юнис хотела от неё.       Когда гротескные шипы и переплетения зелёной земли остались позади, Нерия вышла к аккуратной мраморной площадке, окружённой полуразрушенными колоннами, обильно оплетёнными терновыми лозами. Трещины в камне заполнялись растениями, на некоторых даже распустились редкие фиолетовые цветы. Ирисы или фиалки, но пахли они сиренью. Юнис полулежала на роскошной золотой софе, одновременно тевинтерской и орлейской, бархатная ткань даже издали приятно ласкала глаз, а что уж говорить о позолоте и лакированном дереве.       Сама же Юнис будто бы отдыхала, она вальяжно махнула когтистой рукой в сторону, и Нерия увидела вторую точно такую же софу напротив.       — Рада, что ты пришла, — сказала Юнис в своей привычной манере многоголосия.       — Разумеется. — Нерия подошла к софе, поправила полы мантии и только потом присела, закладывая ногу на ногу. — Тот сон… твоих рук дело?       Юнис подложила сжатую в кулак руку под щёку, поправляя тонкую полоску ткани на бёдрах. Настолько пошлую и совершенно ей неподходящую.       — Нет.       Нерия ощущала, знала, что она говорит правду. Демоны умели лгать, некоторые лгали, но будто бы не получали удовольствие от лжи. По крайней мере, демоны ею встреченные.       — Но ты желала нашей встречи.       — Желала, но, видишь ли, ты рано или поздно пришла бы сама. — Юнис улыбнулась. — Учитывая твоё крайне редкое и любопытное состояние.       — Виновницей которого…       — Я не являюсь. — Юнис коснулась рогов, которые вмиг обмякли и рассыпались в пряди волос, точно так же как и фиолетовое пламя на голове опало золотистыми локонами. Но она не остановилась, её рука, уже без когтей, плавно опускалась с лица к груди и под ней лиловая кожа становилась мраморно-белой. На её шее острое золотое ожерелье смягчилось и расцвело аметистовыми ягодами, а дальше, там, где её рука опускалась к бёдрам, на теле струилась шёлковая фиолетовая ткань платья, пока всё её тело не стало полностью человеческим. Глаза в последний раз блеснули золотом, чтобы точно так же стать фиолетовыми под цвет платья. А туфли, настолько восхитительные, по последней моде… по моде, которую Нерия знала.       — Так лучше.       — Мне тоже нравится. — Юнис заправила прядь волос за ухо.       Она выглядела так царственно и властно, дорого и по-королевски, что куда более подходило её епархии — алчности. Она выглядела как женщина, которая знает всё и вся. Слишком недосягаемая для бесед с ней.       И всё же она снизошла.       — Предпочитаешь долгие и приятные беседы или перейдём к сути и пропустим?       — Мне нет нужды торопиться. — Нерия слегка прилегла на софу, повторяя позу Юнис.       — Замечательно.       Между ними материализовался столик с обильным количеством всевозможных угощений. Горы, именно горы спелых фруктов, пирожные и другие десерты, а по краям к Юнис и Нерии, стояли хрустальные бокалы полные вина.       — Я не голодна.       — Разумеется. — Юнис потянулась к бокалу и отпила небольшой глоток, продолжая держать бокал в руке. — Видишь ли, мир, к которому ты так тянешься, куда более сложен для твоего понимания, равно как и твой мир сложен для меня. А ты всё стараешься. Это похвально. И это привлекает внимание, порой такое ненужное и опасное.       — Говоришь о ком-то конкретном?       — О-о, вовсе нет, выражаюсь абстрактно.       — Но ты почувствовала то… что я почувствовала в часовне?       Юнис покачала головой.       — Тебе нет нужды переживать, что ты стала яркой приманкой для демонов, ты всё ещё желанна, возможно, желанна куда более, чем можешь представить себе, но есть несколько препятствий, которые остановят разумное существо, то, что здраво оценивает свои возможности. Однако для неразумных демонов ты и твой кластер — слаще мёда. Равно как и для излишне самоуверенных.       — Кластер?       Юнис кивнула.       — Так называют группы таких, как вы. Ты ведь не думала, что вы единственные на весь мир?       — И что же, как много нас?       — Об этом мне неизвестно.       — Но ты точно знаешь, что таких, как мы, восемь?       Юнис вновь кивнула, потирая лоб кончиками пальцев.       — Милая, ты ведь понимаешь, что у всего есть своя цена, уверена, что готова предложить мне что-либо ещё за это знание?       Но, как она сказала ранее, тело Нерии не является частью её краткосрочных интересов, а ничего более у неё нет.       — Достаточно ли разговора?       — Приятного разговора, милая. Но ты можешь дать мне куда больше уже сейчас. — Юнис отставила бокал и взяла со столика спелый персик. Она откусила кусочек, будто бы наслаждаясь сладостью, затем спокойно протянула его Нерии. — Попробуй.       Нерия спокойно взяла, но не спешила пробовать. Юнис не торопила, в конце концов, она не смогла бы её ни отравить, ни околдовать. К тому же персик был спелым и красивым на вид.       Нерия поднесла его к губам, ощущая вкус… пустоты. Персик развеялся, не оставляя после себя ничего.       — Вкусно?       — Нет.       — Вкус лжи. Всё это — ложь. — Юнис махнула рукой, развеивая столик с едой, а затем и колонны вслед за ним. — Иллюзии. Однако здесь, в мире снов, можем ли мы считать их правдой? Что есть правда в Тени? То, как видим её мы или то, как видите вы? Мой облик, куда более привлекательный, чем тот, в котором побираются падалью мои похотливые собратья. Или собратья голодные, ленивые, сердитые и отчаянные. И этот облик — результат твоих стараний, милая. Могу ли я считать его своим?       — Можешь, — спокойно ответила Нерия.       — Этого вполне достаточно в качестве оплаты для того, что я раскрыла тебе. Я не принимаю дары.       — Но даришь сама?       Юнис задумалась. И думала около минуты, хотя возможно, прошло куда меньше или больше времени.       — Думаю, что мои дары считаются лишь вложением в будущее.       — Как помощь мне?       — Верно. Но не тревожься, я не пролью слёз по этому сброду.       — Но они твои собратья, и они точно так же заслуживают выбора! — вспыхнула Нерия.       Юнис расхохоталась.       — Всё, чего они заслуживают — служить, умереть или не злить меня своим существованием. Ты переоцениваешь наш разум: низшие демоны едва ли способны мыслить на уровне свиньи в хлеву. И от свиней же они не отличаются. Настоящий венец — Я и мы, демоны Желания. Это желания лежат в основе мира, желания двигают смертных как кукол, желания горят в сердцах и питают остальные эмоции. Желания… — человеческий голос уступил демоническому, — а не вшивая Гордыня.       Юнис прикрыла глаза, глубоко вдыхая, приподнялась и села прямо. Нерия последовала за ней.       — Ты не считаешь крайне глупым тот факт, что демоны Гордыни дарят то, чего сами с трудом добиваются?       — Они… не знаю иного пути.       — Они чудовища, милая.       — Как и люди, гномы или эльфы. Однако у нас есть выбор. Что хуже: зло, которое совершают осознанно или зло, которое видится единственным верным решением?       — Разве одно зло не равноценно злу другому?       — Не для меня.       — И ты желаешь… мечтаешь мир изменить. Это красивая мечта, такая недостижимая и грандиозная. Под стать тебе. Из тебя бы получился замечательный дух Мечты.       Она ведь говорила образно? Возможно ли смертному стать духом, именно стать, сохраняя свой разум, а не породить нового из своих воспоминаний? Конечно, Нерия не хотела становиться духом, но мог хотеть кто-то другой. И всё же эти знания не были нужны ей сейчас, как и не было допустимой оплаты.       — Но я не дух.       — Верно. Ты смертная. И то, что ты представляешь, то, о чём мечтаешь, обретает форму здесь. Так почему бы нам не помечтать?       — Так ли я нужна тебе для этого?       — Милая, ты значимая и нужная куда больше, чем думаешь. — Юнис встала и, стуча каблуками по мраморному полу, приблизилась, подавая ладонь Нерии, помогая ей встать. — Поверь мне.       Нерия оглядела пространство вокруг: зелёное небо Тени скрылось за выросшими из земли стенами и потолком. Это было похоже на бальный зал и отчасти Круг. Юнис хлопнула её по плечу, и мантия Нерии осыпалась искрами, обнажая под собой шёлковое лазурное платье с серебряным корсетом, открытыми плечами и пышной юбкой. А туфли… туфли под стать, такие же роскошные. Но не настолько, как у Юнис. Она в богатстве смотрелась куда более естественно и свободно.       — Какой же бал без музыки, без украшений, без танцев и, главное, без повода?! — Юнис вышла в центр зала, кружась на месте, заставляя полы платья замирать в воздухе. — Ну же, как ты думаешь, кем бы я была в вашем мире?       — Королевой, — спокойно ответила Нерия, ловя игривую улыбку Юнис.       — Лишь отчасти. — Юнис махнула рукой, создавая вдали каменный трон и второй трон из терновника на возвышенности за ним. — Королева, принцесса, тайный канцлер, придворный маг…       — …но я ведь мог быть и мужчиной: генералом, королём, торговцем, обольстителем… — проговорила Юнис, превращаясь в мужчину, похожего на неё, но более мужественного при всей своей мягкости. Его короткие волосы и щетина блестели золотом, фиолетовый мундир с алмазными пуговицами придавал ему удивительно странный, но притягательный в своей излишней яркости вид. А голос… такой восхитительно нежный и чарующий, но совершенно не пошлый. Во всём его облике не было ни капли пошлости — чистая стать. — Зови меня Янус.       — Тебе идёт. — Нерия улыбнулась.       Янус слегка поклонился, прижимая руку к груди. Так… по-благородному. А затем точно так же, не поднимая головы, протянул Нерии ладонь. Нерия приняла приглашение. Янус совсем бережно, по-отечески положил одну руку на её спину, а второй продолжал держать другую. Вокруг заиграл оркестр, подобие оркестра из странных музыкантов, копий Януса. Он одновременно заполнил собой весь бальный зал, словно не доверял музыку и их танец никому другому. И всё же танцевал он умело, лучше, чем играл на музыкальных инструментах, но он быстро учился, и уже спустя один танец зал наполнило не подобие, а самая настоящая симфония. Нерия отдалась моменту, ощущая кураж и… заботу.       — Что-то не так? — спросил Янус, замедляясь.       Нерия покачала головой, продолжая танцевать.       — Я подумала о том, что, будь ты в настоящем дворце, точно покорил бы не одно сердце.       — Считаешь, что я достоин чьей-либо любви?       — Я верю… — сказала Нерия, спокойно глядя ему в глаза. — Я верю, что ты можешь научиться быть лучше.       — Сдаётся мне, что мы вкладываем в это определение разные смыслы.       — Думаю, ты прекрасно понял, о чём я.       Демоны ведь не чувствуют, они воплощают, копируют, имитируют, но… возможно ведь, что однажды этого хватит, чтобы в них проявилась душа или её подобие? Проявилось то, чего они были лишены по праву созидания. Янус ведь уже чувствует, иначе, чем она и, возможно, это лишь попытки создать и воссоздать, но со временем они могут дать свои плоды.       — Ягоды… — Нерия слегка отстранилась, пока Янус взглядом рассеивал свои копии. — Только не понимаю, какие именно. Но тебе подходит. Так… терпко.       Словно он и Юнис — не две маски для одной сущности, а разные люди… демоны.       — Терновник расцвёл. — Янус сложил руки за спиной, улыбаясь одними губами. — Благодарю тебя за этот танец и за мечты, что ты подарила мне. Полагаю, этого вполне достаточно для того, чтобы продолжить наш разговор. Но перед этим…       Нерия обернулась, видя, как часть стены рушится, открывая массивную статую короля… Айдана. Статуя стояла на высоком постаменте, к которому вела широкая лестница без перил.       — Видишь ли… — Юнис взяла её под левую руку, слегка подталкивая вперёд.       — Позволь прояснить одну вещь… — Янус повторил её… своё движение с правой рукой Нерии, продолжая вести.       — Это не ты достойна его…       — Это он достоин тебя…       — Не проси, никогда не проси у тех, кто всегда отказывает. — Юнис мягко погладила Нерию по спине.       — Бери своё. — Янус кивнул, усмехаясь.       Нерия больше не смотрела наверх, Айдан стоял перед ней. Он не казался огромным, здесь, наверху он был чуть выше, совсем как в реальности. Только в реальности он не был королём. У него не было короны, такой… ему подходящей. Но будь он королём… даже сейчас её мечты лишь мечты. И этой искре не суждено гореть.       — Я бы хотела этого для него. — Нерия сделала шаг навстречу, проводя пальцами по виску и щеке статуи. Холодной и твёрдой. — И вы хотите? Ты ведь поэтому была добра ко мне?       Нерия обернулась, Юнис осталась одна.       — Хотела и хочу, но я не глупа, милая. Ты — сенсейт. Завладею я одной душой и получу путь к семи другим, как и семь других получат путь ко мне. Один лишь выход — полное согласие восьми. Но что делать, когда согласие двух из вас не имеет значения, потому как по природе своей невозможно? Путь к гномам кончается глухой и непробиваемой стеной. А те, кто без дара, вряд ли имеют большую ценность, большую, чем риск быть уничтоженной. — Юнис коснулась груди. — Однако для вшивой Гордыни вы — вызов. Такие, как они, верят, что им по зубам такие, как вы. Ах, как восхитительно они умирают!       Юнис пожала плечами, неспешно разворачиваясь.       — Это всё, что я могла тебе предложить. А теперь, пожалуй, я найду жертву полегче.       — Ты не можешь так поступить! — прокричала Нерия.       Юнис замерла, медленно повернула голову, а на её лице застыло слабое снисхождение.       — Могу и поступлю. — Юнис покачала головой. — Ты так очаровательна, Светлячок.       — Но… это не всё!       — Разве?       — Ты сказала, что таких, как мы восемь, наша связь работает через Тень? И почему нас только семеро?       Юнис частично обернулась, задумываясь.       — Лишь отчасти, а что на счёт второго… мне не известно без прямого вмешательства, но, уверена, не все будут ему рады. Это… всё. Не ищи меня больше, но если вдруг мы встретимся, то я всё же попрошу об одной услуге.       — И что же ты хочешь?       Юнис улыбнулась, а затем вновь развернулась и проговорила, спускаясь по ступеням:       — Сущая мелочь. Ты не причинишь мне вред, а я не нападу на тебя.       — А если я буду не одна?       — Стало быть, мне придётся защищаться?       — Не придётся, — прошептала Нерия ей вслед, уверенная в том, что она услышала.       

Дайлен

      Как любопытно получалось: они не могли взаимодействовать во снах, может, могли будить, может быть, стоило это проверить, вся их коммуникация строилась на физическом ощущении духовного. То есть, одержимость демонов для них опасна в первую очередь, так как жертва окажется с ним один на один. Теоретически. Айдан не зря беспокоился. Он… был неплохим парнем. Не гадом уж точно, Дайлен пересмотрел на куда больших гадов за свою жизнь, просто… неужели он мог бы и сам пытаться влиться в их общество? Его не удивляло, что Айдан пытается, удивляло то, что он сам не видит, куда его это заведёт. Дайлен видел и знал, что ничем хорошим для него эта погоня не кончится.       Но самое главное, он действительно держал его за идиота?       — Доброе утро. — Дайлен повернул голову в сторону только что проснувшегося Айдана. Не каждый же день засыпаешь и просыпаешься в одной постели с сыном тейрна, не физически, но всё же. Какой скандал мог бы быть! — Обсудим?       Айдан промычал сжимая лицо ладонями, а затем медленно встал с постели.       — Не подумай, что…       — Да я и не думаю, — проворчал Айдан, оборачиваясь.       — Тело у тебя что надо, — отметил Дайлен.       — Теперь думаю.       — Я к тому, что если вдруг у нас ещё что-нибудь свяжется, то ты можешь начать худеть. — Дайлен пожал плечами. — Или толстеть, если не будешь много двигаться или думать. Как я. Но от твоих мышц я бы не отказался. Не потренируешь?       — У меня есть куда более важные дела. — Айдан направился к шкафу, выуживая оттуда штаны и рубаху. — Отвернёшься? Или сравнишь ещё что-нибудь?       Дайлен закатил глаза, ложась на спину. Нет, настолько близкое знакомство он не планировал. К тому же он чувствовал, что сравнение будет не в его пользу. А что насчёт дел, от которых у Айдана так горели глаза вчера и от которых так явно резонировал азарт и возбуждение. Что же он так самоотверженно планировал?       — Я уже говорил, что не слишком лоялен к Кругу, вытащишь меня, если я натворю бед?       — Нет, — коротко отчеканил Айдан.       — Разве это не в твоих интересах?       — Не в моих интересах — быть твоей нянькой.       — А что же тогда в твоих интересах? — усмехнулся Дайлен. — Быть моим покровителем или посадить меня в нужное тебе кресло… о… о-о, угадал?       Дайлен приподнял голову, Айдан, уже закончивший одеваться, смотрел на него с прищуром.       — Не переживай об этом, я не хочу с тобой воевать, просто предупреждаю, что пытаться продвинуть меня на пост Первого Чародея — плохая идея. Пытаться продвигать кого-либо туда, куда ты хочешь — плохая идея. Мы ведь чувствуем друг друга и должны быть честны и откровенны.       — И откуда у мага Круга…       — Я Амелл. Вольная Марка.       Айдан на секунду задумался, а затем хмыкнул, пожимая плечами.       — Тогда что ты хочешь от меня?       — Не знаю, просто… быть рядом, разговаривать, узнать друг друга получше.       — Ну давай поговорим. — Айдан вернулся к кровати и присел на стул. — Поделишься с другими своими наблюдениями?       — Если только это не станет угрозой. Но не станет ведь?       Айдан покачал головой. Держался он для пойманного с достоинством, пусть и не сделал ничего из того, что задумал. Но если бы он задумал что-либо вредящее, Дайлен бы точно ощутил. А так… всего-лишь Игра.       — Мы можем помочь друг другу, разве это преступление?       — Не играй словами. — Дайлен покачал пальцем. — Я терпеть не могу политику и интриги, терпеть не могу! Но не заставляй, прошу.       — Хорошо. Кем ты хочешь быть?       Дайлен пожал плечами.       — Мне и выйти из Круга достаточно, хотелось бы навсегда, но довольствуюсь малым. И, что куда более важно, радуюсь. А куда заведут твои грандиозные планы тебя… вопрос хороший.       — Никаких амбиций? Серьёзно?       — Предпочитаю быть счастливым.       — И нищим?       — Перегибаешь. С меня достаточно золотых клеток, пусть я и не успел в них пожить и клетки, в которой я сейчас живу, тоже достаточно. Всё, что ты мне предлагаешь — добровольно в ней остаться. Вот и всё. А ты сам, неужели тебе действительно это нравится?       — А что ты предлагаешь? — Айдан вытянул ноги, скрестив их, голову же опустил набок. — Отречься от титула? Принять судьбу, может, отравить брата и занять его место?..       — Меняйся, — шепнул Дайлен и хлопнул его по плечу в Круге. Продолжил уже в Хайевере: — А то наговоришь лишнего.       — Да… ты прав. — Айдан потёр лоб, опираясь о чью-то тумбочку. — Просто… почему ты не можешь допустить мысль, что мне нравится моя жизнь?       — Потому что она заберёт больше, чем даст.       — Круг забрал у тебя всё. Не будь ты магом, стал бы таким же, почти таким же, как я. Ты не можешь знать будущего, Дайлен. И ты не можешь знать меня лучше, чем я знаю себя. Поэтому не учи меня быть мной… Я — не ты.       — И я не ты. Это было бы странно, не находишь? Но ты… оказался мне… близок, в каком-то… в смысле нашей связи. Ты мне близок, и я бы хотел… узнать тебя лучше и, возможно, помочь или предостеречь в будущем.       — Поэтому учишь меня жизни? Решил стать моей нянькой? — Айдан рассмеялся, затем указал в сторону кивком головы. — А это кто?       — Йован, мой друг.       Айдан кашлянул.       — А почему он так заискивающе смотрит?       — В каком смысле?       Айдан отошёл на приличное расстояние, проверяя пределы возможной дальности. Затем вернулся с задумчивым выражением лица.       — Я слабо слышал, но по лицу… он либо что-то расскажет тебе прямо сейчас, либо будет хранить в тайне. И, раз уж ты решил поучить меня, позволь дать совет — держись от него подальше.       — С чего вдруг? Мы с детства знакомы.       — Как знаешь. — Айдан пожал плечами. — Иногда… сразу видно ублюдка.       — Он мой друг. — Дайлен вернул Айдана в Хайевер.       — Как знаешь, — повторил Айдан, смеясь. — Моё дело лишь помочь или предостеречь в будущем…       Дайлен приподнял палец, с готовностью ответить на такой вопиющий повтор его же слов, но не успел, Айдан уже вовсю хохотал.       — Послушай, — сказал Айдан, отдышавшись. — Я не против, когда кто-то учит меня чему-то, но важно, чтобы этот кто-то сам знал, о чём учит, понимаешь? Я не могу полагаться на твои ощущения и предположения. Но… ценю… что ты пытаешься.       Дайлен неловко, даже больше чем мог бы сам, кивнул. Странно было ощущать на себе, как самоуверенность Айдана трескается подобно скорлупе в таких простых моментах. Ему сложно быть честным? Или сложно быть настоящим?       — Ага. Ты говорил, про брата. У тебя их много?       Айдан покачал головой.       — Только Фергюс.       — Должно быть здорово, когда он рядом. Ты ведь не хочешь идти против него, в своих ночных амбициях… Звучит ужасно…       — Очень.       — … в своих ночных…       — Просто амбициях было бы достаточно.       — Да, так о чём я… Значит, вы близки. А что на счёт твоих родителей? Они тебя любят?       Айдан, словно бы не ожидал, рассеял взгляд, слегка прикрывая глаза.       — Да, — тихо и спокойно ответил он.       — Рад за тебя. Правда рад. — Дайлен хлопнул его по плечу. — Хотя ты и так это чувствуешь.       — Тебя самого не… тяготит? Твоя семья.       Дайлен глубоко вздохнул, присаживаясь на две кровати одновременно. Не было ни дня, когда он не думал о ком-либо или же о всех вместе. Возможно, они где-то жили вполне спокойную жизнь. Нет. Мама не могла, папа не мог. Неужели они где-то сейчас точно так же горюют о них? Как мама горевала по Каллуму, да так, что это её уничтожило. Или только подтолкнуло к тому, что было заложено в ней с самого рождения.       Болезнь.       Папа не виноват. Но и мама не виновата. И они не виноваты родиться такими. Не в них проблема. Проблема в паршивом Круге, который выдирает детей из рук матерей и заставляет отцов бежать и скитаться. Заставляет детей бояться самих себя и окружающих. Как будто они монстры. Как будто они чудовища.       Как будто они неправильные.       — Я понял. — Айдан сел рядом в Круге и в Хайевере, одинаково скрещивая ладони в двух местах. — Спасибо, что доверился.       — Ты видел?       — Нет, только почувствовал… отголоски. Но не нужно быть нами, чтобы по твоему лицу не понять, как тебе гадко на душе. — Айдан подмигнул.       — Просто. — Дайлен уронил голову на руки. — Я боюсь, что ты точно так же потеряешь всё, когда начнёшь гоняться за своим хвостом. И я не хочу снова чувствовать это, но уже вдвойне. Или многократно. Ты ведь сломаешь свою жизнь, если попытаешься сломать наши.       — Я не пытаюсь…       — Твой взгляд. — Дайлен сглотнул, приподнимаясь. — Взгляд на мир, на будущее, отличается от их взгляда. Твоя помощь их сломает, в худшем случае, а в лучшем заставит тебя ненавидеть. Как Дюрана. И чем больше мы ненавидим друг друга или ломаемся, тем хуже нам всем. Ты же чувствовал? Как Натия боялась? Не самое приятное ощущение.       — Это больше не проблема.       — Да, но я переживаю по поводу будущих проблем. Не знаю, как подступиться к Дюрану…       — Хочешь, я с ним поговорю?       — Нет, я справлюсь. — Дайлен встал с койки в Круге. Продолжил в Хайевере: — У меня есть ещё немного времени перед занятиями, я позову Нерию и других, нужно обсудить мои Истязания…       — Дайлен! — Йован почти возник перед ним в Круге.       Дайлен мотнул головой, фокусируясь.       — Привет, что-то произошло?       — Нет, я просто… хотел… спросить тебя на счёт Истязаний, может, Нерия делилась или ты знаешь…       — Нет, она не рассказывала, — почти солгал Дайлен, фактически она передала опыт неосознанно, но не рассказала. — А ты не рано беспокоишься?       Йован замешкался.       — Не знаю, мне кажется, я уже готов, но они не торопятся проводить. Я ведь не буду ходить в учениках до конца своих дней, а если меня… если меня усмирят?       — Он не готов. — Айдан закатил глаза.       — Возможно, ты ещё не готов? В этом нет ничего постыдного, я же тоже ученик, а мы примерно равны.       — Ты специально унизил себя, чтобы он почувствовал себя свободнее? — Айдан приложил палец к подбородку.       — Но тебя не усмирят, ты на хорошем счету у Ирвинга…       — Ты сам в это веришь? — Дайлен закатил глаза, почти так же, как Айдан ранее.       — Так говорят.       — Тут много чего говорят.       — Ладно. — Йован пожал плечами. — Я говорил с Ульдредом, он посоветовал… больше тренироваться. Но какой в этом смысл? Почему кому-то магия даётся легче, а кому-то нужно так много платить?       — Хочешь сказать о ком-то конкретном? Говори, я не выдам, — сказал Айдан за Дайлена.       Йован замялся, он поджимал губы, но затем неуверенно заговорил.       — Не подумай, что я завидую, просто… у Нерии всё получалось. Всё и везде. Наверное, у эльфов в крови больше магии, поэтому они такие сильные.       — И поэтому ты решил, что мне всё далось легко? — Нерия смотрела на Йована, пока её губы дрожали от обиды.       — Что? — сказал Йован, смотря на Дайлена.       — Нет, ничего. Ничего. Я не думаю, что ей было легко и что к ней всё упало с неба. Она много работала, она много училась и она старалась. К тому же она сосредоточена исключительно на духовной школе, стихии нам обоим не даются, энтропия… не слишком интересна. А созидание не её стезя. И я уверен, что все её успехи — заслуга её исключительного трудолюбия и внутренней силы, которую я безмерно уважаю. — Дайлен незаметно улыбнулся Нерии, стоящей за плечом Йована. — И, по крайней мере, она моя подруга, не знаю, считаешь ли ты её таковой, но для меня да. Поэтому, прошу, не стоит говорить так.       — А я говорил. — Айдан посмотрел на Йована с отвращением, больше ощущаемым, чем видимым.       — Нет, нет, я не завидую, она ведь тоже моя подруга, — пролепетал Йован, пока Нерия за его спиной испарилась, качая головой.       — Слушай, позже поговорим? Мне нужно подготовить пару, э-э, вещиц перед занятиями.       Йован неуверенно закивал, пока Дайлен, не дожидаясь ответа, уже обходил его, пытаясь найти как можно более уединённое место в Круге, чтобы не разрываться, а быть целиком и полностью в Хайевере.       — Что мы имеем? — Дайлен плюхнулся на кровать, подкладывая кулак под щёку.       — Я говорила с Юнис, — тихо начала Нерия.       — Кто это? — спросил Дайлен, поправляя складки мантии на поясе.       Айдан уже хотел что-то сказать, но промолчал, смотря Нерии в глаза.       — Она помогла мне на Истязаниях…       — Так… она демон?       — Она… он… они демон Желания.       Дайлен присвистнул, только вот Айдан совсем не удивился, ни видимо, ни эмоционально.       — Я понимаю, незнакомцу легче доверить подобный секрет.       — Я бы сказала! — воскликнула Нерия, а затем отвела взгляд.       — Я не обижаюсь! Правда.       — Но звучало так, будто бы да. — Айдан скрестил руки на груди, улыбаясь уголком губ.       — Ты видишь то, чего нет.       — Ну-ну.       Нерия сделала пару шагов по комнате, прежде чем собралась с мыслями.       — Мы говорили, она рассказала о том, кто мы. Мы сенсейты, нас восемь в кластере, всегда. И мы не одни в Тедасе, редки, но не единственные. Демоны для нас опасны точно так же, как и мы для них.       Значит, Солона могла… Нет, маловероятно, но если она сенсейт, то у него есть шанс связаться с ней. Понять бы как.       — Что она попросила взамен? — как-то излишне нервно спросил Айдан.       — Нейтралитет.       — И всё?       Нерия кивнула.       — Ты могла бы пересказать дословно?       Нерия задумалась, затем аккуратно присела на край кровати.       — «Ты не причинишь мне вред, а я не нападу на тебя».       Айдан хохотнул.       — Не находишь формулировку…       — Двусмысленной и обтекаемой? Нахожу, но… она просила о том, чтобы я её не искала и, возможно, этим она хотела подтолкнуть меня к обратному, но сомневаюсь, что мы когда-нибудь встретимся. К тому же я понимаю все риски и не хочу подвергать никого из вас опасности.       — И тут мы подходим к главному, — подал голос Дайлен. — Мы не можем связываться во снах. Она не говорила о природе связи?       — Говорила, что связь лишь частично относится к Тени.       — Значит, связь пронизывает и Тень и наш мир, но мы не знаем, что будет, если попасть в Тень в результате ритуала, то есть осознанно вместе с душой… вернее, разумом и душой. Нас может затянуть всех вместе и разбросать? Или попаду только я и окажусь один? Мне не нравятся оба варианта, если честно. Но теперь всем нам стоит подготовиться к… а Натия и Дюран тоже могут попасть в Тень?       — Они всё ещё не могут быть одержимы.       — Выходит, что в кластерах предусмотрена естественная защита? Как… любопытно.       — Ты могла бы передать нам весь разговор? — вежливо внешне, но как-то излишне обеспокоенно внутренне проговорил Айдан.       — Не думаю, что это возможно, — ответила Нерия… с лёгким страхом? — Думаю, что нам стоит сосредоточиться на насущных проблемах, подготовиться к Истязаниям и попытаться найти Дункана.       — Сначала понять, кто такой Дункан. Что за чаша и что за ритуал он провёл.       А ещё разобраться с собственным состоянием, Дайлен не ощущал чужие эмоции настолько остро, пока Нерии не было рядом. Неужели она неосознанно делилась с ним своим чутьём? Или эмоции друг друга были ярче от близости? Симпатии, дружбы или… любви. А это уже было куда более любопытно.       — А ещё подумать, что делать с потенциальными врагами, сомневаюсь, что другие сенсейты обрадуются нашему появлению. Стоило бы узнать, возможно ли связаться с ними и будет ли эта связь вечной, как у нас. Если, конечно же, наша связь вечная. — Айдан присел на стул, смещая взгляд с Нерии на Дайлена.       — Переживаешь?       — Турнир.       — И?       — Мне нужно быть в боевой готовности, чтобы не посрамить ни себя, ни свой род.       — И чтобы поторговать лицом?       — Да, — устало ответил Айдан. — А теперь я должен помимо турнира готовиться и продумывать множество других вещей.       — Мы с тобой, — подала голос Нерия, так… излишне воодушевлённо.       — Вот именно, — поддержал Дайлен. — Думать — моя забота, расслабься.       Особенно, когда Нерия узнала столько нового, Дайлен даже был рад, что не пришлось перерыть сотни книг ради выискивания хотя бы отдалённо похожих случаев. Но перерыть всё-таки стоило. Эта... Юнис могла рассказать только то, что посчитала нужным для себя.       — Спасибо. — Кивнул Айдан, вытягивая ноги и прижимая затылок к стене.       Дайлен перекатился по кровати, падая на пол. Он не ощутил боли, но краткое ощущение падения показалось ему до жути пьянящим. Как полёт.       — Нам пора, увидимся. — Дайлен махнул рукой, видя, как Нерия излишне медленно встаёт.       — Да, до встречи, Айдан.       — До встречи, — ответил он, улыбаясь чуть более, чем формально.

Дюран

      Что может быть лучше звука разрываемой плоти под весом тяжеленной булавы? Звука треска костей под доспехом? Горящих глаз и напряжения мышц до седьмого пота?       Это, ЭТО настоящее Совершенство Камня: несокрушимая мощь сынов Орзаммара, мощь гномов и мощь дома Эдукан. Его личная мощь.       Дюран коснулся клыка языком, смотря, как очередной выскочка падает замертво. Что ж, не стоило бросать вызов чести, раз не хватило силы выстоять. Победитель был хорош, настоящий воин, как и подобает. Однако и он лишь слабак, по сравнению с НИМ.       — Как тебе зрелище, братишка? — Дюран сместил взгляд на Белена, приподнимая уголок губ.       — Бой был неравным. — Белен задумчиво оглядел арену и ложу под ними.       — Да, но теперь всё на своих местах — слабый мёртв, сильный торжествует.       — У слабого война — сильный дом.       — И всё же он сдох. — Дюран медленно подошёл к Белену и крепко сжал его плечо. — Теперь его дом не такой сильный.       — Дюран? — Белен потянулся рукой к своему плечу, но замер в нерешительности.       — Ты уже не ребёнок, привыкай. Триан не станет с тобой нянчиться, как и отец. А вот наложницы станут. — Дюран улыбнулся, протянул спокойно: — Нравится трахать пыльных шлюх?       Белен крепко сомкнул губы, но не сдвинулся с места, только Дюран чувствовал, как он еле заметно подрагивает.       — Да я пошутил. — Дюран прижал Белена к себе, легонько хлопая его по спине да так, что доспех задребезжал. — Я люблю тебя, братишка. И хочу, чтобы ты знал: будешь слабым — сдохнешь. А мы оба этого не хотим, так ведь?       — Да, — проскулил Белен.       — Громче, Белен.       — Да, брат.       — Вот и славно. — Дюран погладил его по затылку, отстраняясь, затем обратился к Гориму и распорядителю: — Здесь не на что смотреть.       Горим отвёл глаза, сука, так и не сказал ни слова, после выходки пыльной шлюхи. Как будто и не было такого. Но он помнил, сука, помнил.       — Долго ждать следующего боя?       — На сегодня больше нет запланированных боёв.       — Как жаль. — Дюран размял плечи. — Возвращаемся во дворец.       Дюран прошёл вперёд, а следом за ним, как два хвостика, шли Белен и Горим. Надо же, брат и впрямь снизошёл до пыльных ласк. Как можно даже помыслить о таком? Смешать ИХ благородную кровь со сточной канавой? Дюран надеялся, что он наиграется и женится на ком-то поблагороднее, чтобы не позорить ни себя, ни дом…       СУКА.       — Дюран? — пропел Белен. — Что с тобой?       — А что со мной?       — У тебя… пот на лбу. Ты болен?       — Это не твоя забота.       — А если тебя отравили?! Ты понимаешь, что после того, как тебя только запланировали назначить командующим, знать уже шепталась. А теперь, когда до твоего назначения уже рукой подать, то…       — Кто, по-твоему? — резко перебил Дюран.       — Я не знаю. — Белен хлопал глазами.       — Тогда держи язык за зубами, если не знаешь.       — Я лишь хотел…       Дюран развернулся, прекращая скучный разговор. Конечно, Белен не знает. Это остроухая сука отравила его разум. Фанатичная дрянь, со своим гнилым светом и своим гнилым создателем. Хрупкая как нитка.       Но оказалась сильнее на своей арене.       Встреть Дюран её в реальности — и магия бы не спасла. Разбил бы рожу, а тут… Сволочь сильнее. СИЛЬНЕЕ. СИЛЬНЕЕ. Настолько противоестественной вещи с ним ещё… Так не должно быть. Сука взяла то, что принадлежит ему. Отзывается ему… Поёт ему…       Голоса молчали. Дюран надеялся, что они все передохли. Все до единого. Но в особенности крысёныш. Выставь этого паскудного выродка на арену, и каждый воин, даже баба, не оставит от него и пятна. Настолько приторная изнеженная рожа. Хотелось лично пересчитать ему рёбра и выдавить глаза пальцами.       Дюран сжал кулаки, пока не почувствовал ледяную воду на коже. Он сидел перед бадьёй в драной лачуге и трогал мокрые тряпки. А нищая сука любовалась.       — Пятнышко пропустил.       — Да ты, сука, в своём уме?       — Ну-у, сейчас ты в моём уме. Так что, стирай давай. — Нищая сука оглядела Белена и Горима с ног до головы. — Брата твоего жалко, такой урод попался. Урод — это ты, если что. Я бы тебя в лаву сбросила, карлика такого злобного. Ой, ну не лопни, смотри тут, твой оруженосец ещё увидит, какие истерики ты закатываешь… Эй!       Дюран медленно выжал тряпку с ледяной водой суке на голову. Договорилась.       — Тупорылая мразь, ты понимаешь, с кем играешь? — Дюран скрестил руки на груди, смотря на её мокрую рожу.       — Белен… — начала было она, но Дюран прикусил язык.       — Что?       — Как думаешь, он оценит, если я скажу… что у него не такая страшная рожа, по сравнению с тобой? Может, сказать, что ты не с той ноги встал?       — …что ты думаешь по поводу нищего эльфийского скота, живущего под людским забором?.. Можешь не отвечать, мне плевать. — Дюран самодовольно ухмыльнулся, видя, как у нищей суки дёргается глаз. — Доигралась. Я тут подумал, как отреагирует твой отец, если я попрошу его тебя трахнуть? Проверим?       — Ты больной, крохотный уродец. Только попробуй, я тебе яйца отрежу!       — А ты умеешь?       — Почему ты спросил? — вклинился Белен.       — Потому что твой брат ублюдок, — сказала нищая сука, обходя его по кругу.       — Потому что эльфийский скот и пыльный скот в своём скотстве равны. И марать о них член или руки — позор.       — Традиция…       — Плохая традиция.       — Какая ещё традиция?       — Людские короли не трахают грязь и не возводят её ко двору. Уж в этом они преуспели.       — Дюран, почему ты говоришь так? Что-то случилось?       — Смотри, догадается, а потом увидит, как Дайлен лижет двери или как Натия блюёт… да ему и тебя достаточно, я смотрю. А если я скажу, что ты хочешь его трахнуть? Как он отреагирует? — Нищая сука хищно ухмылялась. — Я знаю, что ты урод, не пыжься, а то правда лопнешь. И большее дерьмо слышала, сомневаюсь, что ты наших уродов переговоришь.       — Ничего. — Дюран устало потёр глаза.       — Тебе тоже пора уже найти достойную партию…       — Белен, я тебя не спрашивал.       — Кошмар! Все девы Орзаммара от тебя прячутся! Надеюсь, что прячутся. Да я бы лучше удавилась, чем под тебя легла на их месте! — загоготала нищая сука.       — Что ты хочешь? — Дюран пригнулся, заглядывая суке в глаза.       — Ничего не хочу, мне скучно. Вот и всё. А твой оруженосец вообще разговаривает? Или ты его тоже запугал?       — С чего ты взяла, что я их пугал?       Нищая сука прыснула на весь Орзаммар, выставляя руки перед собой. Затем оглядела город.       — Ну-у, тут немного лучше, чем я представляла. Лучше трущоб, и ваших и наших. Скажи, вы все такие злобные или только ты такой один?       — А вы все такие нищие или только ты одна такая? — протянул Дюран ей в лицо.       — И всё? Зацепить больше не за что?       — Шлю…       — Девственница, ещё?       Дюран слегка призадумался, было, было что-то, что отзывалось и так напрашивалось сорваться с языка…       — Плоскоухая…       Нищая сука влепила пощёчину да так, что Дюран к своему позору не успел увернуться и рухнул на пол… И на мостовую.       — Милорд?! — Горим подбежал, протягивая руку.       — Дюран?       — Я, кажется, заболел, — сказала нищая сука его губами, потирая лоб. — Белен, не беспокойся. Горим, помоги мне…       — …встану сам! — Дюран рывком поднялся на ноги в двух местах. В эльфийской дыре же продолжил холодно: — Что ты с ними сюсюкаешься?! Понимаешь, ЧТО обо мне подумают?!       — Ужас! Они, должно быть, подумают, что ты не каменный ублюдок с головы до пят?!       — Не смей лезть в моё тело…       — Ты первый начал!       — Я имею право…       — Ещё одну? — Нищая сука потёрла ладонь.       — Попытайся. — Дюран нахмурился, концентрируясь.       — Доимеешься, тебя в бок пырнут, и плакать никто не будет. — Нищая сука положила выжатые тряпки в корзину. — Не ожидала, что тебе вообще не плевать, что о тебе думают.       — Твоё дело — портки стирать, а не думать.       — Да, только… — Нищая сука поднялась. — Я-то постираю, приготовлю поесть, а ты без прислуги, без охраны, без золота — никто и ничто. Как ты там говорил… Пыльный шлюхан — вот ты кто.       — Сука… — только и ответил Дюран, но слова ударились в пустоту.       Горим и Белен смотрели на него как на тряпку. Дюран отмахнулся. Нищая сука была права в одном.       Плевать, что о НЁМ думают.