Часть 17. Я злодейка, но спасла главного героя

      Мне выделили кроватку, подушку, одеяло и пижаму, после чего я успешно завалилась спать: стресс и усталость после дороги сделали своё дело. Снилось мне, как я весь день копала картошку в Беларуси, а потом меня заменили на крутой трактор с не менее крутой картофелекопалкой Бульба-1.       Утром меня разбудила Коала. Я с трудом разлепила глаза. Всё тело ныло так, будто этот самый трактор из сна не просто отнял у меня работу, но ещё и переехал моё бренное тело пару раз. Чёртов побег на лошадях.       Кое-как встав, я умылась водой из тазика, который также принесла заботливая Коала, и переоделась в выделенную с барского плеча одежду.       Что ж. После перерождения я носила исключительно длинные платья в пол, закрывающие щиколотки. Теперь мне вручали мини-юбку, под которой, слава богу, были шорты. Впервые за долгое время мои ножки были голенькими.       Правда, с голенькими ножками открывался вид и на голенькие коленки, которые до сих пор были немного красными после моих выебонов на ковре, когда я пыталась запихнуть тяжеленного Сабо под кровать.       Коала провела мне экскурсию по пещере. Та была настолько огромной, что гномы Мории поставили бы лайк, а Дурин I воскрес бы и пожал руку архитектору. А потом они нашли бы мифрил, а вслед за ним — Балрога. Началась бы битва, и гномы отсосали бы.       К счастью, у нас тут не кроссовер со Средиземьем. Ну, во всяком случае, я на это надеюсь. Не, Арагорн, конечно, секси, и я была бы не прочь встретить его, но во вселенной «Ван Писа» достаточно своих небритых мужиков за восемьдесят. Как и длинноволосых. Да, Леголас, это был камень в твой огород.       После занимательной экскурсии меня проводили в столовую. Здесь был поставлен отдельный прилавок, за которым тучная женщина (надеюсь, её звали тётя Глаша) раздавала порции каши и хлеба. Люди выстраивались в рядок, получали свою еду и шли за столы. Я аж всплакнула: это что за советский вайб? Революционная армия сделала невозможное и вернула 1960-е? Моя бабушка будет счастлива.       Мы с Коалой отстояли в очереди, получили свою порцию и направились за ближайший столик, где уже сидели Сабо и Терри с какими-то мужиками. Меня со всеми ними познакомили, я покивала и никаких имён не запомнила. У меня вообще с именами тут туговато.       — Ну, как тебе у нас? — поинтересовался Терри.       — Уютно, — ответила я. — Дедушка Ленин оценил бы.       Один из мужиков рассмеялся и сказал:       — Не думаю, что знать могла бы оценить наши условия. Для них они слишком грязные.       — Он был сыном крепостного, — отозвалась я, принимаясь за кашу. Мужики переглянулись, услышав незнакомое слово. Кто-то попытался вдаться в подробности, но я была настолько голодной, что вообще ни на кого внимания не обращала. Меня голодом два дня морили! Имею право!       Сабо был того же мнения и смёл еду с тарелки быстрее меня. В итоге мы вдвоём просто сидели и ждали, когда остальные закончат.       После завтрака меня ещё немного поводили по пещере. В этот раз экскурсоводом решил стать Сабо. Взяв меня под руку, он принялся с огромным энтузиазмом знакомить меня со всеми. Имён и лиц в какой-то момент стало так много, что я уже никого не запоминала. Я просто кивала, представлялась, иногда пожимала руку, желала хорошей работы и дальше шла за Сабо.       Вот только то, что я не запоминала людей, не значило, что они не запоминали меня.       У меня была очень яркая внешность с отличительной чертой рода Вердейн: красные вьющиеся волосы. Так как практически все люди здесь были беженцами из Софии, то они, естественно, знали, как выглядят представители самой высшей знати. На меня бросали такие взгляды, что я была уверена: к Коале меня поселили для того, чтобы избежать случайных падений ножа прямо на моё горло посреди ночи.       — Им надо привыкнуть, узнать тебя получше, — успокаивал меня Сабо очень виноватым голосом, когда мы шли от крайне недовольного моим присутствием кузнеца. Звали его, к сожалению, не Индржих. Он всё твердил, что брать меня сюда — это сущий бред. Ещё он сказал, что я подстилка сразу и кронпринца, и собственного брата. Сабо за такое ему чуть не врезал. Я же лишь пожала плечами и ответила:       — А твоя жена знает, о каком тройничке ты мечтаешь, когда по ночам в кулачок спускаешь?       Короче, нас за такое выгнали из кузницы. Но мы и сами были рады уйти.       Таких людей, как этот кузнец, было много. Я отнеслась к подобному философски: а что ещё можно ожидать от обычных людей, когда знать их десятилетиями чморила, убивала, насиловала и грабила? Тут действительно только действиями восстанавливать свою подмоченную репутацию. В чём я, к слову, была максимально заинтересована: не хотелось бы однажды лечь и не проснуться. Я от брата с кронпринцем съёбывала не для того, чтоб тут подохнуть.       Так мы с Сабо гуляли весь день. Под конец даже наружу вышли, но уже через другой, менее скрипучий тайный вход. И моим глазам предстало море.       В последний раз море я видела лет десять назад, когда ездила отдыхать с родителями. Тогда там была толпа туристов и пляж, полный гамаков и потных тел. Здесь же была тишина, нарушаемая лишь шумом волн. И никого, кроме нас.       Я вдохнула солёный воздух полной грудью. Затем сняла туфли и побежала прямо в воду. Волны ласкали щиколотки. Песок защекотал ступни, и я захихикала.       — Я думала, уже никогда не увижу море, — поделилась я, оборачиваясь к Сабо и широко улыбаясь. — Спасибо! Ты просто чудо!       Сабо в ответ заулыбался. Его выражение лица стало мягким, а в глазах поселилось тепло.       — Ты первая мне помогла, — сказал он таким тоном, что меня аж до мурашек пробрало. Чёрт, его голос — это оружие массового поражения, отвечаю. — Я возвращаю долг.       — Долг? То есть всё, что было между нами, — это ложь? Ах ты обманщик! — Я театрально схватилась за сердце, делая вид, что меня предали самым жестоким образом.       — Тебе не стоило верить мне. Я с самого начала лишь использовал тебя, — максимально серьёзным тоном ответил он.       Мы пару секунд смотрели друг на друга, выкручивая актёрское мастерство на максимум, да на такой, что даже Станиславский нам поверил бы. А потом одновременно не сдержались и рассмеялись, хватаясь за животы. У меня аж глаза заслезились, а в горле запершило.       Мы смеялись долго, очень долго. Только один из нас успокаивался, как смотрел на второго, и нас снова прорывало.       Лишь когда солнце начало клониться к закату, мы смогли прийти в себя и расселись на пляже.       — А если серьёзно, то ты действительно мне помогла. Считай, спасла.       — Как? — удивилась я, хотя ответ предвидела.       — Ты помогла мне вспомнить дорогих людей, которых я забыл много лет назад после одного инцидента. — Он указал на ожог на лице.       — Это когда ты у меня в обморок свалился? — уточнила я.       — Да. Прости за это.       Я помычала, а затем озорно подмигнула:       — Лучше перед моими коленями извинись — все в кровь из-за тебя стёрла. И даже не ради хорошего хоум видео, хотя казалось бы. — Сабо ничего не понял. Интересно, а в мире «Ван Писа» существует такая порнушка? Тут вообще есть видео-порнушка? Взглянув на закат, я перевела тему и спросила: — Что за люди? Семья?       Сабо расплылся в мягкой улыбке и принялся за рассказ.