Глава 8

К вечеру следующего дня они прибыли в лагерь, разбитый командой Канкуро. Только опустив рюкзак на песок, Сакура смогла спокойно выдохнуть — весь путь с раннего утра прошёл во внутреннем напряжении. Каждую секунду она подсознательно ждала нападения и потому сейчас была рада, что обошлось. — Мы вас ещё с утра ждали, — заявил Канкуро при встрече. — Ты опять задерживала всех, сестрёнка? — Заткнись, братец, — огрызнулась Темари. — Песчаные бури немного тормозили нас, — сказал Гаара. — Как обстановка? — Спокойно. — Тогда останемся здесь до утра, — решил он. — Сакура объяснит тебе, как изготовить противоядие, и отправимся в путь. У тебя остались силы, Сакура? — он обернулся к ней. — Если устала, мы можем отложить до утра. — Всё хорошо, — отозвалась она, ловя взгляд Канкуро. — Приступим, пока не стемнело. — Сначала ужин! — вклинилась Темари. Какаши с Ямато занялись установкой палаток, а Сакура вызвалась помочь с приготовлением еды. Чуть позже вновь увеличенным составом они собрались у костра. — Что ж, — протянул Канкуро, усаживаясь рядом с огнём, — после дороги горячая еда — лучшее лекарство от усталости. — Особенно если её готовишь не ты, — хмыкнула Темари. — Эй! — притворно возмутился он. — Я, между прочим, улучшил свои навыки после прошлого раза! — После того, как ты поджёг половину лагеря? –словно невзначай уточнила она. — Ну… бывает, — Канкуро смущённо почесал затылок. Сакура заметила, как Темари открыла рот, чтобы вставить ещё одну едкую реплику, но Гаара остановил её, положив свою ладонь на её. Видимо, тоже почувствовал, что разговор грозил перейти в вечный братско-сестринский спор, а после дороги сил и так оставалось немного, и распорядиться ими стоило с умом. Когда ужин был закончен и небо окрасилось в густо-синие оттенки, Гаара поднялся первым: — Сакура, Канкуро, займитесь противоядием. Остальные — отдыхайте. Сакура кивнула, поднимаясь с места. Канкуро последовал за ней к небольшому шатру, где уже стоял разложенный набор инструментов и несколько герметичных склянок с редкими ингредиентами. — Ну что, — сказал он, закатывая рукава, — показывай, как свершаются чудеса. — Это не чудеса, — мягко возразила Сакура, открывая свиток с формулой. — Просто точность и внимание к деталям. Противоядие требует концентрации. Ошибка — и всё насмарку. Она аккуратно высыпала на поднос сухой порошок из фиолетового кактуса, добавила прозрачную жидкость и начала объяснять: — Главное — выдержать пропорцию. Вот, смотри: капля этой эссенции на три миллилитра раствора. Если добавить больше, произойдёт реакция. Канкуро наклонился ближе, наблюдая за её движениями. — У тебя это так спокойно выходит. Даже странно смотреть, как куноичи создаёт что-то живое. Обычно наша миссия более… кровопролитная. Сакура усмехнулась, не отрывая взгляда от колбы. — Иногда знание ценно не меньше силы. — Я и не спорю, — тихо сказал он, а потом вдруг протянул руку и, почти не задумываясь, заправил выбившуюся прядь её волос за ухо. — Просто… неудивительно, что ты вечно в центре внимания. Сакура вздрогнула. Жест был слишком личным, неожиданным, особенно от него. Она ощутила, как кровь приливает к щекам. — Канкуро… — начала она, но осеклась. В этот момент Сакура посмотрела на вход в шатёр и встретилась взглядом с застывшим там Какаши. Его взгляд был коротким, почти невидимым, но в нём что-то промелькнуло — холодное и пронзительное. Не сказав ни слова, не дождавшись объяснений, которые обязательно последовали бы, потому что Сакура увидела в его глазах слишком много… он просто тихо опустил полог шатра и ушёл прочь в темноту. Тишина затянулась. Сакура выдохнула сквозь зубы и отступила от Канкуро на шаг. — Не делай так больше, — спокойно, но твёрдо сказала она. — Мы здесь работаем. Канкуро неловко отвёл взгляд, потирая затылок. — Извини. Просто… не подумал. Она вернулась к столу, вновь сосредоточившись на растворе, будто ничего не произошло. — Тогда подумай. Противоядие требует точности, — сказала она, и голос её прозвучал чуть холоднее обычного. Когда они, наконец, закончили, Сакура ополоснула руки в тазу и вышла из шатра. Снаружи ветер шевелил песок, а вдалеке, у костра, Сакура заметила спину Какаши. Он сидел, не двигаясь, уставившись в огонь, будто искал в нём ответы на незаданные вопросы. Ей хотелось подойти к нему и сесть рядом, взять за руку, всё объяснить, но… правильно ли она поступит, если признается в симпатии? Не оттолкнёт ли слишком громкими словами? Сакура тяжело вздохнула и, развернувшись, ушла в свою палатку. Ей тоже требовалось время, чтобы на что-то решиться. Утро встретило их бледным солнцем и прохладным ветром, который шуршал по барханам, разгоняя остатки ночного холода. Лагерь уже начинал просыпаться: Темари собирала свитки, Ямато проверял снаряжение, а Гаара стоял у кромки дюн, задумчиво глядя в сторону горизонта. Сакура вышла из палатки чуть позже остальных. Ночь выдалась тревожной — всё время перед глазами стоял взгляд Какаши, почему-то больно зацепивший. Теперь она жалела, что не осмелилась поговорить с ним вчера, но момент для откровенного разговора уже был упущен. — Я украду тебя на минутку? — Темари появилась перед Сакурой внезапно, заставив ту вздрогнуть. Они отошли в сторону, буквально на несколько десятков метров от лагеря, и только тогда Темари заговорила, скрестив руки на груди. — Я, конечно, не люблю лезть не в своё дело, и если бы это был не мой брат, то я бы промолчала. — Что случилось, Темари? — Сакура непонимающе нахмурила брови. — Ты говоришь загадками. — Я ещё вчера по глазам Канкуро заметила, что ты понравилась ему. И утром он расспрашивал меня про тебя. Поэтому пообещай мне, что если у тебя с твоим Хокаге ничего не сложится, ты дашь моему братцу шанс. Он хороший парень, и сердце у него на месте. — Темари… — Сакура почувствовала, как её щёки начали розоветь. — Во-первых, Хокаге не мой. — Ага, общественный, — сказала Темари, и они обе рассмеялись, сбрасывая возникшее во время разговора напряжение. — Хорошо, — наконец выдохнула Сакура. — Но я не думаю, что у Канкуро серьёзный ко мне интерес. Ему просто понравилось, что я неплохо разбираюсь в ядах. — Ты плохо знаешь моего брата, — покачала головой Темари. — Ладно, пойдём завтракать, а то там сейчас без нас всё съедят. Прощание с шиноби Суны вышло быстрым и скомканным. Общаться с Канкуро после разговора с Темари Сакуре было неловко, а Гаара был задумчив и потому совсем молчалив. — Скоро увидимся, — сказала напоследок Темари, подмигнув Сакуре. — Я к тебе загляну, когда буду в Конохе. — До встречи, — Сакура улыбнулась и махнула на прощание рукой. Она смотрела им вслед до тех пор, пока силуэты совсем не растворились в песках. — Выдвигаемся, — сказал Какаши. Сакура закусила губу, наблюдая, как Какаши подхватил свой рюкзак и направился в сторону страны Огня. С самого утра она ни разу так и не поймала его взгляд, будто теперь и вовсе представляла собой пустое место. — Не обращай внимания, Сакура, — Ямато поравнялся с ней и протянул ей рюкзак. — Он с вечера такой угрюмый. Знать бы, какая муха его укусила. «Кажется, я знаю», — мысленно ответила Сакура. — Всё хорошо, — вслух произнесла она, пытаясь выдавить непринуждённую улыбку. — У всех бывают плохие дни. Иногда можно и помолчать. И все два дня пути до Конохи в итоге прошли в гнетущем молчании. Какаши будто закрылся от них обоих, и если Сакура, может, хоть отчасти заслужила такое отношение, то Ямато просто попал под горячую руку. Какаши отдавал сухие приказы, распределял обязанности на привале и после короткого ужина уходил в сторону, чтобы остаться в одиночестве. Ни у костра, ни во время ночных дежурств он не произносил ни слова. Даже привычные дежурные шутки куда-то исчезли, оставив вместо себя давящую тишину. По вечерам она украдкой смотрела в его сторону: на то, как он сидит, опершись локтями на колени, уставившись в землю, будто в ней можно было найти ответы. Иногда, когда ветер шевелил его серебристые волосы, ей казалось, что он вот-вот поднимет взгляд, встретится с ней глазами… но этого так и не происходило. Ямато, в отличие от неё, не пытался искать причин. Он просто вздыхал, молча наблюдая за капитаном, и время от времени пытался завести разговор о маршруте или погоде, на что получал лишь короткое: — Разберёмся на месте. Когда они наконец достигли первых постов страны Огня, напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Даже шелест листвы казался громче обычного. Какаши остановился на мгновение, глядя куда-то вдаль, поверх деревьев, и произнёс тихо, почти себе под нос: — Ещё немного… и всё закончится. Но Сакура услышала его и сжала лямку рюкзака. Эти слова прозвучали так, будто он говорил не о миссии, а о чём-то большем, глубже сидящем в его душе. Она порывалась спросить, что он имеет в виду, но Какаши уже снова ушёл вперёд, не оборачиваясь. И только Ямато, шедший рядом, тихо произнёс: — Я уже успел соскучиться по дружелюбной версии нашего капитана. Сакура бросила на него страдальческий взгляд. Ей и самой было некомфортно находиться рядом с таким Какаши. И, что самое печальное, она совершенно не понимала, как всё исправить. Он словно ощетинился и отказался кого-либо подпускать к себе. И всё, что ей оставалось, — дать ему немного времени. Когда ворота деревни показались впереди, они оба — и Ямато, и Сакура — выдохнули с облегчением. А солнце между тем уже давно спряталось за горизонтом. У ворот Ямато первым нарушил молчание: — Я пойду сразу в штаб, сдам отчёт, — сказал он, снимая рюкзак. — До скорого. Сакура осталась стоять, не зная, что делать дальше. Напряжённость, сконцентрированная в воздухе, давила на неё, не давая возможности даже сделать вдох. Ей нужно было убрать из отношений с Какаши всю недосказанность, скопившуюся за миссию, иначе… Она заметила, что Какаши уже собрался пройти мимо неё, даже не попрощавшись, и поэтому шагнула вперёд, загораживая ему путь к отступлению. Это её последний шанс исправить всё, потому что дальше — она чувствовала — он будет избегать её любыми способами. Она шумно вдохнула в лёгкие воздух, посмотрела ему в глаза и, набравшись храбрости, наконец произнесла: — Подожди. — Что такое, Сакура? — спросил он устало. И в его взгляде она, казалось, увидела всё: и страх, и боль, и отчаяние. — Ты молчал весь путь. Почему? — и вновь повисло молчание. Смирившись, Сакура на секунду прикрыла глаза и сказала: — Я так устала. Проводи меня до дома. Пожалуйста. Не дождавшись ответа, она развернулась и направилась в сторону дома. И почувствовала облегчение, когда Какаши, подстроившись под её шаг, пошёл рядом. — Я буду говорить, а ты просто слушай, хорошо? Можешь даже считать, что я разговариваю сама с собой, — Сакура горько усмехнулась. — Я не хочу, чтобы после этой миссии всё было так, как сейчас. Между нами повисло столько недосказанности, что её, кажется, уже можно черпать вёдрами. Какаши… — она запнулась, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в единое предложение. — Там, в шатре, Канкуро просто заправил прядь моих волос за ухо. Он не подумав вторгся в моё пространство, и я сразу же пресекла подобное в будущем. Неужели ты думаешь, что после того, что происходило между нами на миссии, я посмотрю хоть на кого-то, кроме тебя? Сакура резко остановилась, сжав руки в кулаки. — Или это только мне казалось, что между нами что-то было? — шёпотом добавила она, так и не рискнув украдкой бросить хоть один взгляд на него. Какаши тоже остановился. Некоторое время он просто стоял, молчал, будто подбирая слова, которые никак не мог найти. Ночной ветер усилился, и шорох листвы над головой казался оглушительным. — Сакура… — наконец произнёс он, и в его голосе было всё то, чего она так боялась услышать: усталость, растерянность… и нежность?.. — Ты не должна была… Он осёкся, вдохнул поглубже и закрыл глаза, словно стараясь вернуть себе самообладание. — Я не хотел, чтобы всё зашло так далеко, — продолжил он тихо. — То, что происходит, неправильно и… — Неправильно? — перебила она. Её голос дрогнул. — То, что я чувствую — неправильно? Или, может, то, что чувствуешь ты? Он поднял взгляд. И она вновь увидела ту боль, которая переполняла его и которую он, кажется, больше не мог скрывать. — То, что я чувствую, — он сделал шаг к ней, — это не то, что должен чувствовать учитель по отношению к своей ученице. — Как отрадно, что я уже давно не твоя ученица, — хлёстко сказала Сакура. — И ты прекрасно это знаешь. Какаши сжал кулаки, словно борясь с самим собой. — Именно поэтому я и боюсь, — сказал он после короткой паузы. — Потому что теперь у нас нет никаких границ, за которыми можно спрятаться. Сакура сделала шаг вперёд. Их разделяло всего несколько сантиметров. — Тогда, может, хватит прятаться? — прошептала она. — Я не прошу ничего… Просто не отталкивай меня. Он смотрел на неё долго, почти мучительно, а потом опустил руку и коснулся её щеки — осторожно, будто боялся обжечься. — Сакура, если я позволю себе то, чего действительно хочу… — он горько усмехнулся, — я уже не смогу остановиться. Она не отвела взгляда. — Тогда не останавливайся, — прошептала едва слышно. В этот момент время будто замерло. Между ними не осталось ни страха, ни недосказанности — только дыхание, смешанное в одном ритме. Сакура подняла руки вверх, и кончики её пальцев скользнули к краю его маски. Она мягко провела ногтями по коже и потянула ткань вниз, обнажая его лицо так же, как только что они обнажили друг перед другом души. Её пальцы нашли его губы, мягко очерчивая их, словно запоминали каждую линию. Сакура продолжала смотреть ему в глаза и не видела в них и капли протеста. И потому, приподнявшись на носочках, нежно коснулась своими губами его, вбирая в себя его дыхание. Её поцелуй длился лишь мгновение — и, казалось, целую вечность. Какаши не дал ей отстраниться, обхватив её лицо ладонями так бережно, будто держал что-то бесценное и хрупкое. Поцелуй стал глубже, увереннее, наполненный всем тем, что они оба так долго боялись сказать. И когда он, сжимая пальцами её плечи, дотронулся своим лбом до её, она прикрыла глаза, буквально впитывая кожей тепло, исходящее от него. — Мы обсудим это завтра, хорошо? Сакура тихонько кивнула, чувствуя, как его дыхание всё ещё касается её губ. Завтра. Но сейчас она совершенно не хотела думать о завтрашнем дне. Она лишь слушала, как ровно бьётся его сердце под униформой — и этот ритм, спокойный и уверенный, будто говорил ей больше, чем любые слова. Какаши осторожно убрал прядь её волос с лица, позволив пальцам задержаться у виска. — Тебе нужно отдохнуть, — тихо сказал он, и голос его стал мягче, чем она когда-либо слышала. Сакура чуть улыбнулась. — Только если ты тоже. Он хмыкнул, как будто хотел ответить что-то привычно ироничное, но передумал. Вместо этого просто наклонился, коснувшись губами её лба. Сакура не открывала глаз — боялась, что если посмотрит, этот хрупкий момент рассыплется, как сон. Ветер шевелил листву, унося с собой остатки несказанных слов, оставляя лишь тишину, в которой дыхание двоих звучит громче любых признаний. Когда она, наконец, решилась поднять взгляд, Какаши уже сделал шаг назад. Его маска вновь закрывала лицо, а в глазах снова поселилось привычное спокойствие. — Спокойной ночи, Сакура, — произнёс он едва слышно. Она кивнула, не в силах ответить. Просто смотрела, как его силуэт растворяется в полумраке улицы, пока последний отблеск фонаря не скользнул по его серебристым прядям. Оставшись в одиночестве, Сакура дотронулась подушечками пальцев до губ. Завтра. Она не знала, что принесёт это завтра, но с нетерпением ждала. Потому что теперь между ними не было недосказанности.