Утро

Утро вступило в свои права мягко, ненавязчиво. Оно медленно проскользнуло в спальню дома графа Аверина. Владимир почувствовал даже такое эфемерное движение и проснулся. Все тело ломило как после кровавого боя, внутренности будто царапало колючим клубком, как если бы он проглотил морского ежа, но это был лишь лёгкий дискомфорт, не чета вчерашней адской, нестерпимой боли. Да когда ему надевали внутренний ошейник было, кажется, не так больно! Серебро, тонким слоем покрывшее все внутренности, причиняло во много раз больше страданий чем серебро внешнее. Владимир прокручивал в голове события вчерашнего дня, а потом и вечера. Вечера... Див резко сел. Он в кровати. В доме колдуна. В спальне колдуна. Пусть колдун и не был его хозяином, но это было запрещено. Подробности всплывали постепенно. Вчера Владимир постоянно отключался от боли, но усилием воли заставлял себя бороться, держаться за сознание всеми силами, но все равно воспоминания были отрывочны. Но даже так неловкость перед графом, Кузей и Маргаритой была запредельной. Он, Владимир, должен был защищать друзей, беречь их от лишних треволнений, а не заявляться на ночь глядя, портить ковер и весь вечер, заставляя с собой носиться! И уж тем более он не должен был ложиться в кровать хозяина дома! Ему место в клетке, в лучшем случае в чулане или на узкой койке в общежитии... А какие теперь будут отношения с Кузей? Владимир нанёс ему сильное оскорбление. Теперь только драться. И либо победить дива Аверина, либо самому быть сожранным. От переживаний и слабости Владимира затрясло, по телу бежала крупная дрожь. Что теперь будет? За триста лет его жизни с последнего призыва из Пустоши такого не было ни разу. Скрипнула дверь, кровать рядом с Владимиром прогнулась, и его руки коснулась чужая ладонь. –Ты как себя чувствуешь? Чего трясешься? Холодно?–это был Кузя. Он поставил поднос с новой порцией каши и киселя на тумбочку и погладил Владимира по плечу, а почувствовав дрожь, потянулся, накрыл плечи товарища пледом, а поверх пледа прижался к нему сам. –Мы с хозяином здорово за тебя испугались. Думали, что не сможем вытащить... –Кузя говорил вполголоса, крепко обнимая Владимира за плечи. –Так что? Тебе полегчало? Поесть сможешь? Силой поделиться? От волнения див тараторил, но смог быстро совладать с собой. Он отстранился и вложил в руку Владимиру ложку. –Давай, тебе нужно есть. Владимир, все еще сидя прямо, будто проглотил жердь, взял ложку. Его хотят покормить чтобы потом вызвать на бой? Или Аверин уже получил резолюцию на смертное истязание? В любом случае еда это хорошо. Ему и силы нужны, и возможность потянуть время. Может, удастся что-то придумать... Каша оказалась невероятно вкусной. Сваренная на крутом бульоне, она приятно обволакивала раздраженные внутренности и отлично насыщала. Если последнее, что он съест перед смертью, будет еда Маргариты, принять наказание будет проще. Див было взялся за кисель, но тут в комнату зашёл сам граф Аверин. Владимир замер как парализованный, опасаясь даже дышать. Он все ещё в постели колдуна. Он ест в постели колдуна. Но Гермес Аркадьевич не выглядел злым или готовым наказывать. Он сел на край кровати, оказавшись к Владимиру лицом, пока Кузя сидел с другой стороны и все еще придерживал дива за плечо. –Владимир, посмотри на меня. –див послушался. –И скажи честно. Ты вчера ел сладкое? Аверин говорил медленно и ровно, нечитаемо глядя на дива. Владимир кивнул, будучи не в силах что-то сказать. Неизвестность и нетипичность ситуации тревожила, парализовывала, все нутро кричало о необходимости бежать, бежать как можно скорее и дальше отсюда. Кузя почувствовал, что что-то не так и осторожно "ткнул" Владимира по ментальной связи. "Ты ел ту конфету в доме колдуна?" "Да" "Всё это из-за неё. Хозяин понял. Почему ты его боишься?" "Потому что мне предстоит бой с тобой. Я понимаю, почему ты обо мне заботишься –не хочешь лёгкой победы, хочешь получить удовольствие прежде чем сожрать меня. А я не знаю когда Гермес Аркадьевич отдаст приказ начать бой, и эта неизвестность сводит с ума" Владимир не запирался, отвечал так спокойно, как только мог, будто говорил о чем-то совершенно обыденном. Но Кузя такой выдержкой не отличался, а потому отпрянул и воскликнул: –Что?! Потом обратился к Аверину: –Хозяин, это правда ? Вы спасли его чтобы мы потом подрались?! Кузя кричал, задыхаясь, по его лицу ручьями текли слёзы. Истерика началась мгновенно, как по щелчку пальцев. –Я думал, Вы хороший человек! Вы всегда были хорошим человеком! Это из-за того, что Владимир пытался Вас убить? Но мы же тогда разобрались... Аверин ничего не понял. Но Кузю надо было успокоить, явно сказывалось нервное напряжение прошедшей ночи. Граф выпустил Плеть и резко ударил Кузю. Тот замолчал так же быстро как начал кричать. Как будто звук выключили. –Так. А теперь объясни нормально, что происходит. Почему Владимира трясёт, почему ты посмел поднять на меня голос. Холодность и спокойствие хозяина успокаивали, в отличие от показной отстраненности Владимира, которая только пугала. Кузя снова примостился на кровати. –Владимир всё утро сам не свой. И на Вас странно реагирует. Я спросил его, почему. Он сказал, что Вы скоро отдадите приказ о том, что нам с ним нужно будет драться. Я не могу в это поверить...–див опустил голову так низко, что Аверин невольно вздохнул. Ну вот что с ними делать... –Владимир, это правда? –Да, Ваше сиятельство. –И как же ты догадался?–сарказм в голосе Аверина сквозил слишком отчётливо. Но Владимир невозмутимо ответил: –О, это вполне предсказуемо. Я не Ваш див, а посмел без предупреждения заявиться к Вам домой. Вы весь вечер со мной возились, ночью не спали, выясняя что случилось. И теперь Вы знаете, что все произошедшее только моя вина и только моя ошибка. И сейчас я в постели колдуна, я там, где запрещено находиться даже Вашему личному диву. Это сильное оскорбление. Чтобы разрешить конфликт и наказать меня Вы отдадите приказ Кузе напасть и начать бой. Аверин не знал, смеяться ему или плакать. Он понятия не имел, что происходило с Владимиром за его долгую жизнь, но эти события были полны боли. То, как спокойно говорил див о верной смерти по приказу Аверина, ужасало. Верный служащий не верил никому. И боялся всего мира настолько, что скорее был готов смириться со своей участью, чем принять помощь, заботу и доброту. –Владимир, послушай меня очень внимательно. –граф подвинулся и взял дива за руку. –Я никогда не отдам тебя на верную смерть, бои между тобой и Кузей будут только тренировочные. Мы спасали тебя потому что это нужно было сделать. Потому что мы не могли тебя бросить, потерять тебя. То, что с тобой сделали –ужасно и бесчеловечно. Да, именно с тобой сделали, а не "твоя ошибка". Конфеты пропитаны кровью колдуна, а внутри был серебряный порошок. Тебя обманули, пытаясь укрыть собственную шкуру. Ты не виноват, слышишь? И если бы мы не сделали то, что сделали, то я не знаю, сколько бы ты мучился и когда бы умер. Я уже говорил это и скажу ещё раз – ты мой друг. И я тебе погибнуть не дам. –И я не дам!– воскликнул Кузя и запрыгнул на кровать, обнимая Владимира поперёк груди. На секунду все замерло. Владимир сидел, ошарашенно глядя куда-то вперёд. К нему, подогнув под себя ноги и положив лоб ему на плечо, прижимался Кузя. А с другой стороны его держал за руку граф Аверин. И такого тоже в жизни дива не было. От переизбытка абсолютно неперевариваемых эмоций замерло сердце и перехватило дыхание. Владимира снова пробила дрожь. Почему-то защипало глаза. Див не мог шевельнуться, но ощутил, как скулы и щеки вдруг обожгло. Две слезинки прокатились по лицу и скрылись где-то в вороте футболки, там, где вчера вечером прятались капли крови. Владимир зажмурился, а когда открыл глаза, увидел такую тёплую улыбку Аверина, что невольно поднял уголки губ сам. Граф провел пальцем по его ладони и убрал руку, но сразу же всучил миску с киселем. –Ешь, Владимир, тебе нужно. Кузя, пойдём, нам ещё на пробежку. –тихо позвал Аверин и, не прекращая улыбаться, вышел из комнаты, пропуская вперёд Кузю.