Зерно в потоке

      Наутро Момои проснулась под дудку своей матери. На часах было около девяти утра, а это значило, что урок начался полчаса назад и... – Я что, проспала? – Сонным голосом спросила девушка. – Да, Момои, посмотри, в кого ты превращаешься в этом городе! Ты стала такой ленивой, – начала мать.       Но Момои не слышала её слов. Она не слышала вообще ничего. В ушах стоял звон, а голова трещала, как после месячного марафона у наркомана. Она почувствовала слабость, невероятную слабость. Опустошение, боль в горле, жар по всему телу. Опустошение, как желудок после рвоты. Момои схватилась за голову и наконец, её беспечная мать это заметила. – Я глазам не верю, что... Момои, что с тобой?! Ты заболела? – Она притронулась к её лбу, – ох, какой горячий лоб! Да у тебя температура! Конечно, спать с открытым окном! Уже не май месяц вообще-то!       И правда. Девушка посмотрела на окно – оно было открыто. Точно, она вспомнила, как этой ночью Саки приходил к ней. Видимо, она уснула прямо у него на груди, а он, по всей видимости, под утро смылся в школу через её окно. Обеспокоенная мамаша уложила свою дочурку в кровать и помчалась намешивать ей различного рода компоты и пилюли. Момои заглянула в телефон. Несколько пропущенных от Саки и сообщения вроде: «Где тебя, мать его, носит?» Чего точно не ожидать от Саки, так это посещаемости – он редко прогуливал уроки, лишь в крайних случаях, поскольку редко ему было что делать без его любимого друга Нигеля. Девушка зашла в чат и ответила, что заболела и вероятно, не придёт сегодня в школу. Саки тут же зашёл в сеть и пожелал скорейшего выздоровления, на что Момои отправила злой смайлик, мол, почему он сидит на уроке в телефоне. Когда она убрала объект обожания в сторону, то моментально уснула.       Где я нахожусь? Абсолютно пустое пространство, вокруг меня свет... Белый свет, который слепит глаза со всех сторон. Что за...? Огромный, чёрный, непонятный шар движется на меня со скоростью света и я машинально бегу от него. Но он настигает. Твою мать, моя пятёрка по физре должна оправдать мои старания! Нет, мои ноги подкашиваются. Пространство вокруг меня скачет, постоянно меняется, я прыгаю по скользким непонятным объектам, которые то появляются, то исчезают. Квадраты, треугольники, тетраэдры... Что за, мать его, сон моей математички?! Воздух заканчивается, я ощущаю сильную боль в коленях, будто жидкость в суставах кончилась и кости трутся друг о друга. Я поскальзываюсь и падаю... Вникуда...?       Момои проснулась в холодном поту. При высокой температуре можно увидеть и не такое. Рядом с её кроватью на тумбочке стоял стакан горячего морса, от которого ещё шёл пар. Девушка взглянула на часы. Ровно двенадцать. Она подскочила с кровати и начала жадно пить имитированный компот, несмотря на жгучее ощущение в горле. В проёме двери мелькнула озабоченная мать и, увидев, что её цветок жизни не спит, вошла. – Как ты, милая? – Нормально... Только жарко, – простонала Момои. – Тебе нужно охладиться. Сходи, да прими душ, – заботливо сказала мать и присела на край кровати. – Да-да, сейчас, – лениво начала подниматься девушка. – Кстати, мне нужно тебе сообщить, что мы с отцом съездим на день к его родителям. Его маме тоже нездоровится, но тебя мы брать не будем. Ты и так еле двигаешься. – Угу, хорошо, – тихо ответила Момои. – Да, и... Не зови этого, как его там, – наказала мать. – Саки что-ли? – Да, верно. Общение с ним тебя до добра не доведёт. Не нравится он мне. Местный хулиган, который шляется по улицам, вместо саморазвития не может быть выбором моей дочери. Ты же знаешь, в тебе течёт королевская кровь! – Какая ещё кровь, мама? Я такой же человек, как и он, – захныкала Момои, – перестань, мне и без того плохо... – Ладно-ладно. Но ты меня услышала. Узнаю, что он приходил – не посмотрю на твоё состояние!       Момои кивнула, а когда мать смылась из комнаты и показалась уже в окне её комнаты, закатила глаза. «Вот привязались, » – подумала девушка и пошла на водные процедуры. После холодного душа действительно полегчало, по крайней мере, уже не так гудела голова и горло не разрывало на части. Она взглянула на себя в зеркале и ужаснулась: опухшие веки, бледная кожа, потрескавшиеся губы, усталый вид в целом... Да, Момои – тот человек, который буквально зависим от внешнего вида, и это грустно, поскольку даже в таком ужасном состоянии её мозг не позволял ей выглядеть ТАК. Она нанесла крем для лица и решила сегодня не краситься вообще. Каким-то образом девушка пересилила желание накраситься, оправдываясь тем, что не желает выходить сегодня куда-либо.       Момои направилась на кухню в поисках сьестного. В холодильнике стояла картошка с грибами, та самая, рецепт которой её мать одолжила у Джоанны. Также там были разнообразные обьедки, которые, естественно, никто доедать не собирался. Девушка достала из холодильника ранетку и в несколько укусов уничтожила её. Поняв, что на большее она сегодня не способна, Момои направилась в комнату дальше созерцать приятные (или не очень) сновидения. Сколько она бы не ворочалась и не подбирала идеальную позу, сон не шёл. Возможно, из-за того, что уже был день, а может быть из-за неудачного сна, который она видела сегодня утром. Поэтому Момои просто, закинув руки, мечтательно смотрела в потолок. Но тут ей пришла в голову гениальная, нет, блестящая и коварная идея. Сложилось такое впечатление, что после прихода этой идеи в её голову, ей моментально полегчало и она стремительно направилась в ванную. На часах было пол первого, а значит, в школе был перерыв. «Время поиздеваться, Саки,» – сладко протянула Момои в мыслях и прыступила к своей затее.       Её «затея» заключалась в интимного рода фотографиях в большом количестве. Она специально надела самое соблазнительное белье, что у неё было и сделала несколько штук. С хитрой, немного змеиной улыбкой, она отправила Саки исчезающие фото и вышла из сети, как будто боясь увидеть его реакцию. Она не знала, посмотрел он или нет, но в мыслях визжала от удовлетворения, когда представляла его физиономию при виде этих фото. Как говорят в простонародье, некий, своего рода пранк. Спустя несколько минут, Момои услышала вибрацию телефона и её сердце замерло. Она ехидно посмотрела на экран телефона, а затем включила его. На экране блокировки висело несколько сообщений от Саки. Момои, конечно, очень не хотела заходить в чат, но женское любопытство пересилило и она увидела сообщений пять-семь, где её парень выражался отборным матом. «Ты че творишь?!» «Я с Нигелем!» «Я же не посмотрю на то, что ты больная и выебу тебя на месте!» «Блять, Момои, это пиздец.»       Видя эти сообщения, Момои пожирал смех. Она смеялась во все горло и валялась на кровати в приступах и дрыганьях. Ей было смешно и одновременно с этим любопытно, что же ей сделает Саки после такого. – Да, да, да! Будешь знать, как прикалываться и пугать Момои! Со мной шутки плохи, – радостно визжала девушка.       После этого знаменательного события, она не могла ничем заниматься. Все её мысли были поглощены этим происшествием, она все время думала и не могла сдержать смех. Садилась за уроки – смех, принималась убирать комнату – смех, даже когда пошла перекусить – снова смех! Только лишь, когда стукнуло три часа дня, смех её прекратился. Она услышала звонок в дверь и затихла. Родители? Да нет, они вернутся ближе к вечеру. Она босиком, в одной пижаме, спустилась вниз и приоткрыла дверь. Резко на неё набросилась мужская фигура, девушка ничего не успела понять и уже собиралась кричать, как вдруг почувствовала знакомый парфюм. – А-а-а! Саки, хватит меня так пугать! – Думаешь, я просто так тебе это спущу с рук? – Жадно, будто пожирая девушку взглядом, вкрадчиво спросил Саки. – Ч-что именно? – Сквозь смех, притворяясь дурой, ответила Момои. – Ты знаешь, о чем я, – он уже было принялся раздевать Момои, но она его остановила (правда, с трудом). – Погоди, я не знаю, когда вернутся родители! – Тогда ко мне идём. – Но я... – Не слышу! Одевайся щас же.       Момои поскакала наверх, злобно потирая ладошки. Парень направился за ней и, не сводя взгляд, шёл впритык к её ногам. Он смотрел на неё, такую домашнюю, немного потрепанную, с опухшими веками и покусанными губами. Зная, что под пижамой, вероятно, ничего нет, он только сглатывал тяжёлый ком, стоящий в горле и терпел. Поскольку на улице дул уже северный прохладный ветер, Момои надела ту самую популярную толстовку с открытой спиной, от которой её знакомые подруги писались кипятком и джинсы клеш на низкой посадке. Она собрала волосы в низкий хвост и припудрила лицо. Саки с серьёзным видом наблюдал за ней, но не притронулся, пока его пассия переодевалась.       Стоило Момои закрыть дверь на ключ, как Саки подхватил её за руку и потащил в сторону своего дома. Он находился чуть дальше школы, а значит, дорога их была рассчитана где-то на полчаса. Когда они проходили мимо школы, парень наконец выпустил её из рук и спросил: – Ну че, как самочувствие? – Знаешь, я вышла на улицу и стало гораздо лучше. Возможно, мне нужен был свежий воздух. – Ага. Ты это, извини что окно не закрыл. Ты уснула, а я хз че делать надо было. – Ничего страшного, твоей вины в этом нет, – ласково сказала Момои, заводя руки за спину. – Ага, конечно. Не пытайся мя выставить невиновным. Я извиняюсь, проси что хочешь, – сквозь зубы процедил он. – Может быть, сходим в кино? У вас в городе есть кино? – Бля, это же не деревня, ясен хуй, кино есть. Ток я не пойду на сопли смотреть, я сам фильм выберу.       Момои лишь довольно пожала плечами и поскакала чуть дальше Саки. Тот приподнял бровь и посмотрел на неё, как на дуру, от чего девушка звонко рассмеялась. В который раз уже Саки поймал себя на мысли, что ему не нравятся какие-то модели или актрисы взрослого жанра, ему не хочется отхватить милфу, как например его сверстникам. Ему нужна простая, яркая и эмоциональная. Такая, как Момои. Вот она идёт задом к дороге, передом к нему и смеётся во всё горло, а ещё летние лучи солнца подсвечивают её лицо, такое чистое и... Родное? Она идёт и смотрит прямо ему в глаза, идёт и засовывает руки в карманы толстовки, идёт и ударяется от прохожего плечом, идёт и кричит «Извините!», краснея и продолжая смеяться.       По приходу домой Саки проверяет, точно ли его мать ещё не вернулась. Момои оглядывается по сторонам: она была здесь всего один раз, но этот дом уже стал для неё родным. Она не успевает даже разуться, как парень прижимает её к входной двери и жадно целует. – Саки, я болею! – Да мне насрать с высокой башни, – отлипнув от неё, хриплым голосом сказал Саки.       Он схватил её за руку и потащил за собой в свою комнату, обвешанную постерами «Do not enter» и другими подобного рода. С грохотом закрыв дверь, Саки толкнул Момои на кровать, от чего та даже не понимала: злой он или им овладело дикое желание трахаться. Парень ни секунды не мешкая стянул с неё толстовку и тут же ему открылся вид на молодую девичью грудь, размера четвёртого так точно. Он с похотливый мордой посмотрел на свою пассию и рывком навис над ней, оголяя часть своего торса. – Саки, что ты...       Не успев договорить, он вцепился в её губы и рукой начал искать ширинку на её джинсах. Стянув, нет, практически сорвав предпоследний элемент одежды и оставив Момои в одном белье, он вспомнил: это точно такие же, что были на фото. Его глаза блеснули похолтивым огоньком и он стащил с неё чёрное кружево, оставив девушку полностью нагой. Саки взял её за руку и положил её в область своего паха, заставляя ощутить уже каменный член. Момои хитро улыбнулась и расстегнула его ширинку, что означало зелёный свет для функции «беспощадно трахать». По крайней мере, Саки воспринял это именно так и, будто обращаясь с куклой, повернул Момои на живот и поставил на колени, чтобы ему самому было удобно. Правда, что-то очень глубоко хрустнуло в области шеи, но его это не волновало, он даже не слышал. Момои от неожиданности раскрыла глаза так широко, словно они сейчас выпадут из глазниц. Она уперлась руками в матрас и уже было хотела поудобнее устроиться, как вдруг ощутила внизу живота резкое чувство наполненности. Саки вошёл внутрь без предупреждения и ухватился за её бедра, оставляя красный след по форме его большой ладони. Он долбился внутрь с невероятной скоростью, будто последний раз. Хотя, возможно он и был таковым. Парень доходил по самую матку, стимулируя интимные точки и вызывая громкий сладкий стон из её губ. Его все больше возбуждала эта грязная обстановка, и его движения стали рваными и беспощадными, а сладкие стоны Момои уже походили на крик. В своём бестактном стиле Саки намотал её длинные волосы на кулак и оттянул её голову от подушки, на которой остался еле видный след от пудры, смешанный со слюной. Он закурил сигарету второй рукой и, словно это какое то рутинное занятие, продолжил буквально трахать, не давая передышки обоим.       В животе заныло и Момои просила остановиться, но разум его был затуманен. Словно в экстазе, под никотиновым передозом, он бесконечно долбился. Стоит напоминать, что Саки невероятно вынослив? Если ему нужно, если он того хочет, то может продолжать до утра, или пока не кончит. Момои кричала, но не в её положении было давать понять (или сдачи), что её что-то не устраивает. Она уперлась лбом в подушку, а из глаз потекли слезы. Не слезы радости, не слезы любви, а горькие слезы. Оставалось лишь терпеть, пока это закончится. Это очередное соитие уже не было похоже на секс. Это было похоже на настоящее изнасилование. Только вот понимала это только одна сторона – Момои. Саки хватал её за бедра, за волосы за грудь, но не видел её лица. В тот момент он совсем не думал о том, хорошо ли ей. Он знал – хорошо ему, возможно и в последний раз. Не исключено, что таким образом он хотел показать, каким мудаком может быть, чтобы когда Момои переезжала, у неё не оставалось чувства неполноценности, что её отняли у её любимого. Специально выставить себя в плохом свете, чтобы его пассия не думала о том, что упустила кого-то столь важного дня неё. – Саки, остановись, прошу тебя, мне больно! – Сквозь бесконечные слезы и сопли, хрипло крикнула Момои.       Но Саки ничего не слышал. Он затушил сигарету о край кровати и стрельнул окурок в окно, провожая его взглядом. Спустя несколько толчков послышался уставший хриплый стон Саки. Он излился внутрь Момои, а когда понял, что сделал, хлопнул себя по лбу и устало упал на кровать рядом с ней. Плечи Момои дрожали, она всё ещё не могла успокоиться. Когда Саки это заметил, то привстал и спросил: – Всё окей? – Саки, я... Я хочу домой, – не сразу, но подняв лицо, промычала Момои.       Её лицо было красное, от того, что её кожа была очень тонкой, на ключицах были видны красноватые пятна от сильного трения с постельным бельём. Она устало поднялась и, не поправляя волос, молча начала натягивать одежду. Саки смотрел на неё и до него ещё долго не доходило, что он сделал. Он с непониманием смотрел на неё, вероятно из-за того, что в процессе будто провалился в экстаз, в котором не чувствовал ничего, кроме её нутра. Вскоре, когда до него дошло, ему стало до жути стыдно. Он взял Момои за плечо, от чего та отдернулась, то ли от испуга, то ли от неприязни. Она посмотрела ему в глаза, не утирая слез и направилась к двери. – Там темно. Я провожу тебя, – коротко сказал Саки.       Его слова не требовали подтверждения или отказа, поскольку он бы все равно пошёл, как минимум из-за чувства вины. Саки был не из тех людей, кто с лёгкостью извиняется за свои поступки. Возможно, его «извинения» заключались в более хороших поступках, чем было до. Момои ничего не ответила, лишь молча завязывала шнурки на кроссовках. Парень накинул ветровку и вышел на улицу, закуривая сигарету. После первой тяги он предложил закурить Момои и та, на его удивление, согласилась. Она молча взяла сигарету и сделала длинную тягу, от чего приятно закружилась голова, но тошнота после недавних событий дала о себе знать. Саки подхватил её, чтобы та не упала, и Момои снова дернулась. Парень отпустил её, поскольку все ещё не понимал этих её действий.       Так они шли молча до квартала Момои. Саки даже ни разу не закурил, поскольку ему было так странно, что-ли? Он чувствовал вину, но не понимал, за что именно. Девушка остановилась в нескольких домах от её дома и достала из кармана телефон. Несколько пропущенных от мамы и столько же гневных сообщений. Похоже, кого-то ждал весьма неприятный разговор. Момои стало ещё дурнее: после ужасного секса она чувствовала себя опустошенной, а сейчас и вовсе поникла. – Все норм?       Момои ничего не ответила, лишь показала экран блокировки телефона и Саки жалобно покачал головой. Так они простояли минуты две, смотря друг другу в глаза, а после парень наконец сказал: – Ты это... Прости меня, что я так, – эти слова ему дались невероятно тяжело, но они были искренними. – «Прости?» Что, прости? Ты просто... Просто, – Момои пыталась подобрать более вежливое слово, но эмоции взяли верх, – просто изнасиловал меня! Разве ты не понимаешь, что мне больно?! Я кричала о...       Она не успела договорить, как Саки крепко обнял её. Момои сначала опешила, а после отпихнула его от себя. – Да пошёл ты!       Неожиданно для Саки и себя в том числе, крикнула Момои и стремительно направилась в сторону своего дома. Слезы снова потекли рекой, хотя сама она их никак не контролировала. Девушка закрыла лицо руками и почти бегом летела к дому. Но подходя к двери, она во что-то, а точнее, в кого-то воткнулась. Шайка пьяниц, с которыми она уже когда-то виделась. – Хе-хе, красотка, вот мы и встретились снова, – противным скрипучим голосом сказал один из них.       Момои открыла глаза и увидела перед собой троих полупьяных мужчин, которых уже один раз наказал Саки. Один из пьяниц крепко схватил её за руку, да так, что внутри все сжалось. Девушка рывком попыталась вырваться, но второй уже лез ей под кофту. Истерическим и хриплым от боли в горле голосом она закричала: – Саки!       Тот ещё недалеко ушёл, поскольку не до конца отошёл от её недавних слов. Развернувшись и увидевту картину, он сматерился под нос и рывком бросился в их сторону, параллельно заводя руку в карман. Через секунду он был уже в нескольких сантиметрах от группы пьяных мужчин. – По моему, в прошлый раз я вам дал знать, что к ней лучше не лезть.       Не успев ему ответить, первый, кто держал Момои за руку, отведал мощный удар кастетом в живот. С громким рёвом он ухватился за свое пивное пузо и пустил изо рта пену. Второму Саки втащил по пьяной морде железным кулаком, от чего у пьяницы потекла кровь из носа. Вероятно, он уже был сломан, но Саки успешно доломал его. Третий схватил парня за шиворот и взял на удушающий, от чего тот начал задыхаться. Воздух в легких кончался и Саки выронил кастет из руки, от чего тот издал противный железный отзвук. Он почувствовал, как что-то тяжёлое приложилось по его лбу. Момои, уже будучи освобожденной от пьяного захвата, быстро сориентировалась и взяла кастет. Она впервые в жизни видела этот предмет, но интуитивно понимала, как им пользоваться. Девушка быстро экипировала его, и, пока двое отмудоханных бедолаг не оправились от ударов, сделала хоть и совершенно не техничный, но сильный удар по затылку, от чего хватка пьяного ослабла и Саки сумел освободиться. – Неплохо, но отдай его мне, – хриплым голосом, восстанавливая дыхание, сказал Саки.       Момои послушно отдала тому кастет и бросилась в сторону, чтобы не мешать происходящему. Она прекрасно поняла, что в этой идиллии она совершенно лишняя. Саки же упал одному на живот (от чего послышался жалобный стон) и начал беспощадно лупить его по лицу. Другой, хватаясь за нос, взял парня за шкирку и уже почти приподнял, как получил ещё один удар по челюсти и в воздухе блеснула пара чьих-то зубов. – Мужики, уходим, он конченый, – крикнул один из них и его братья по разуму скрылись в ночи, шатаясь и держась за свои покалеченные конечности.       Саки тяжело дышал. Сигареты явно шли ему не на пользу, от чего после этой кровавой бойни у него случилась сильнейшая одышка. Момои подбежала к нему и повисла на плечах. – Саки, все хорошо?! Ты не ушибся? – Взволнованно спросила она. – Погоди, дура, дай отдышаться, – задыхаясь и отталкивая от себя Момои, прохрипел он, – нормально, только мне заехали пару раз по башке походу. Болит пиз... – Кхм, – сзади пары послышался взрослый голос.       Отец Момои стоял на крыльце, скрестив руки на груди. Он смотрел на них не моргая, лишь щурясь то ли от злости, то ли от усталости. Девушка инстинктивно отлипла от Саки и подбежала к нему. – Папа, папочка, прости пожалуйста, что ушла из дома! Я больше никогда так не буду делать, честно честно! – На разговор, живо, вы оба, – спокойным, но пугающим тоном сказал он, после чего пара послушно прошла в дом.