Сквозь дым сигарет

Но если есть в кармане пачка сигарет Значит, всё не так уж плохо на сегодняшний день И билет на самолёт с серебристым крылом Что, взлетая, оставляет земле лишь тень       В интернате все всегда было на виду. Воспитатели всегда контролировали, чем занимаются ученики. Социальная группа всегда знала, чем заняты ее члены. Соседи по комнате всегда видели тебя. Утаить что-то было невозможно. Заведение в серых тонах требовало от своих обитателей таких же серых оттенков. Лу была уверена, что после того, как выберется, возненавидит этот цвет.       Недели, проведенные здесь казались ей бесконечно долгими, а все ученики однообразными настолько, что хотелось вздернуться, лишь бы избежать очередного уставного разговора об уроках, успехах в тренировке пси, почитании Единого и прочей ерунды. Девушке казалось, что в этих стенах убивали жизнь, делая из воспитанников бездушных роботов.       Девочке с неуемной энергией и жаждой жизни было чуждо местное единообразие.       Все изменилось, когда на одном из уроков Лу заметила, как перешептываются два ее одноклассника. Их вид был заговорщическим. На фоне остальных лиц, излучающих смертельную скуку, лишь они казались живыми. О-о-о, эти косые взгляды, тихие переговоры и торопливые движения. Появилось неуемное желание узнать затевающийся замысел.       Короткая слежка привела за хоз.блок. Раздалось торопливое чирканье зажигалкой и недовольное ворчание. А спустя еще пару секунд протяжное: — Ка-а-айф.       Щуплый блондин запрокинул голову к небу и в упоением медленно выдыхал клубы дыма. Такого же серого, как все вокруг. Хотя нет. Именно эти дымящиеся палочки, от которых все детство ее предостерегала мать, называя их «смертью в бумажке», впервые показались ей чем-то цветным во всем интернате. Первое нарушение правил, которое она увидела. Это сразу несколько возвысило мальчишек в ее глазах. Темнокожий парень рядом тоже курил, но делал это более насторожено, оглядываясь по сторонам. Именно он и заметил Лу, неловко подглядывающую из-за угла. — Эй! Ты чего это там? — А вы тут чего? — Лу растерялась, когда поняла, что раскрыта. — Крэп, Йонас, говорил же спалят. — Том, забей, а. Ты же новенькая. Как звать?       Блондин казался невозмутимо спокойным, продолжая делать затяжку за затяжкой. Девушка поймала себя на мысли, что невольно засмотрелась, но тут же одернула себя, состроив на лице отвращение. — Лу Рид.       Спонтанное смущение и чувство неловкости захлестнуло. Мальчишки оказались первыми, кто познакомился с ней, а не просто высмеяли из-за слухов.       «Чокнутая»       «Деревенщина»       «Эй, не подходите к ней. Зашибет тумбой, как и отчима»       Здесь умели оказывать радушный прием. — Йонас Бэр.       Парень сдавлено усмехнулся от такого официального ответа и решил спародировать его.       Протянутая рука и дым, выдыхаемый в воздух. — Покурим?       Вопрос кажется насмешкой. Как можно было подумать, что она курит? Лу отрицательно покачала головой, презрительно скривив губы. — Тогда мы друг друга не видели, — Йонас явно потерял к ней интерес.       Зато наконец в диалог вступил Том, начав спрашивать о чем-то отвлеченном. ***       Прошло немного времени после периода адаптации и Лу включили в социальную группу. В ней были Том, Йонас и еще один парень — Доган. Вскоре к ним поступила новенькая — Тина. Еще совсем ребенок, она стала соседкой Лу, ее надоедливым приставучим хвостиком, а вскоре и частью их группы. Разве могло быть иначе?       Общие занятия чаще всего казались бесконечной смертной скукой. Как правило, на них давали материал школьной программы. Но после практических по тренировке пси-способностей они чаще казались бесполезной тратой времени и сил. Лу сидела на задней парте и нервно терла глаза. Было такое чувство, что в них насыпали песка. На предыдущем занятии она перестаралась и теперь чувствовала ощутимый дискомфорт. Сосредоточиться на лекции или записях на доске не получалось.       Когда учитель отвернулся, вновь начал что-то со скрипом выводить на доске, на парту упала записка.       «Покурим?»       Корявый почерк Йонаса был узнаваем. Часто Лу шутила, что проще угадать, что он хотел написать, чем разобрать это. Коротко кивнув друзьям на соседнем ряду, она вновь повернулась к тетради, продолжив машинально выводить мелкие линии, складывающиеся в витиеватую абстракцию на полях.       Местечко за хоз.блоком стало для них значимым. Можно сказать, что именно там и началась их дружба. Для удобства туда уже были притащены деревянные ящики, что выполняли роль сидений. Вскоре появился и старенький стол, что они стащили из подсобки. Благо, в эту часть двора не заходили даже работники. Том не упускал возможности гордо заявить, что это именно он отыскал этот закуток. О нем знали только они втроем. Лу не курила, но ходила с мальчишками, чтобы поболтать. Сигаретный дым уже не казался ей мерзким, а шутки мальчишек глупыми. — Йонас, будешь курить — не вырастешь!       Подкалывала она друга, шутливо замеряя рукой разницу в их росте. — У нас активная фаза роста начинается позже, чем у вас — девчонок. Учи биологию.       Раздраженно фыркал Йонас, его задевали комментарии по поводу его роста. В классе он был почти самым мелким. — Да? А почему тогда Тома уже выше меня? — не унималась Лу.       Минуты уединения и свободы заканчивались с последней потушенной сигаретой. Пора было возвращаться. — Лу, спрячешь у себя, а то у нас воспитатели снова шмонать начнут. В прошлый раз здорово досталось, — с надеждой просил Том. — Да, они почему-то нам не доверяют, — усмехнулся Йонас.       Его очень раздражал тот факт, что подобные обыски начинались спонтанно. И в такие моменты в комнате все переворачивалось вверх дном. Для сохранения чего-то личного в секрете не оставалось и шанса.       Так Лу стала еще ближе к ним, храня общую маленькую тайну.       Оставлять у нее пачки сигарет с зажигалками вошло в привычку. — Кстати, где вы их тут берете? Всегда было интересно.       Как-то дождливым вечером они прятались под узким козырьком стены, возле которой базировался их островок независимости. — Надо просто уметь договариваться.       Напуская на себя самодовольный вид, Йонас намочил сигарету и чертыхнувшись, принялся доставать новую. — Быть хилером выгодно, — улыбнулся Тома. — То есть, с тобой за услуги куревом расплачиваются, — залилась хохотом Лу. — А может ты не только лечишь?       Йонас злобно зыркнул. А Лу вспомнила все те странные ссадины и раны, что без особых причин замечала на его теле. Применение пси не по назначению было чревато наказанием. В пользу особого внимания администрации интерната к парням появился еще один пунктик. ***       Прошел год. Многое изменилось, кроме неизменного места встречи. Формы Лу стали женственнее и уже явно проглядывали через мешковатый потрепанный комбинезон. А Йонас таки вырос. Девушка с удивлением отмечала, что неожиданно стала смотреть на него снизу вверх и доставать лишь до плеча. Изменились привычные разговоры. Все чаще затрагивали взрослые темы. Да и вести себя старались, «как взрослые». Теперь Йонас глубоко затягивается и часто рассказывает о любовных похождениях. Том слушает с интересом, а Лу все это начинает казаться таким простым и естественным.       В паршивом настроении Бэр пробирался к их месту, собирая по пути все углы, чтобы не попасться на глаза воспитателям. Возвращался с отбывания наказания в виде общественно полезных работ. Вчера вечером его поймали за одним недопустимым занятием. Ребра саднило от перетянутой накануне травмы. Сейчас хотелось побыть в одиночестве. Не сраслось. На импровизированной скамейке подперев руками голову сидела Лу. Металлическая зажигалка с гравировкой черепа, что оставил у нее Бэр, скользила по столу из стороны в сторону. Рид явно была взвинчена, раз так успокаивала себя. — Хреновый день? — Ага. Как и вся жизнь, — не отрывая взгляда от зажигалки буркнула Лу. — Брось. С жизнью то не все так дурно. — Сказал парень, который топит за революцию и пытался выразить свои мысли в виде граффити на стене главного корпуса.       Йонас любил читать и был эрудирован во многих вопросах. В том числе остро воспринимал политические вопросы. Особенно то, что касалось распространения влияния церкви и притеснения псиоников. Свои взгляды, в силу характера, он выражал открыто и отстаивал жестко. Всегда. Часто это несло за собой проблемы не только для него, но и для всей их социальной группы.       Дружеский обмен любезностями продлился еще какое-то время. Подметив, что Лу готова к разговору, Бэр таки задал интересующий его вопрос. — Из-за этого мудилы сидишь тут?       Йонас знал, спрашивать надо конкретно и в лоб. На простое «Что случилось?» ни за что не ответит. — Угу. Только можно без комментариев о том, что ты предупреждал. Помню. И так паршиво.       Два месяца назад Лу начала встречаться с парнем. Капитан команды по баскетболу полностью отвечал всем стереотипам и ярлыкам. Друзья такой выбор за исключением Малой не оценили и не упускали возможности подчеркнуть этот факт. Сегодняшний инциндент, как оказалось, стал последним в их отношениях. Парень решил несколько более настойчиво, чем стоило бы, намекнуть на близость. — Самоубийца, — усмехнулся Йонас. — И как?       Рид молча вытянула вперед руку. Костяшки на пальцах были сбиты. — Не удивлен. Кстати, все хотел спросить. Почему ты так относишься? Это же просто секс. Каких-то идейных убеждений у тебя, вроде, нет. — Тут все тупо. Мне самой охота. Но как дело дальше заходит… Помнишь ту байку про отчима и тумбу?       Откровение стало неожиданным даже для самой Лу. Она еще никому не рассказывала о произошедшем. Хотя душу это терзало знатно. Йонас слушал внимательно, не перебивал. Старался казаться спокойным. О натянутых нервах Лу догадалась лишь когда докурив одну сигарету, он тут же подкурил вторую. Руки сложены на груди, взгляд в землю. — Тварь, — коротко констатировал Бэр дослушав рассказ подруги.       Предпочел обойтись без лишних слов. Сел рядом и приобнял за плечи. Мимолетным движением касаясь ее кисти. Невесомо, незаметно. Припухшие ранки затянулись мгновенно. — Слушай. Если хочешь — могу помочь.       Прошло минут десять, когда Йонас решил, что пора разрядить обстановку. Немного отстранился и игриво подмигнул, шутливо намекая на определенные действия. На самом ли деле в шутку — другой вопрос. — Придурок, — Лу сдержанно улыбнулась. Но серые глаза все же степлились. — Хотя…       Бэр от неожиданности даже закашлялся, пытаясь стуком по груди выбить остатки дыма. Он подумал совсем не о том. — Йонас, научи курить.       Первая затяжка обожгла гортань и легкие. Дым заполнил все пространство словно вытесняя кислород. Попытка выдохнуть сопроводилась лаяющим кашлем. — Ну и гадость, — констатировала Лу, задумчиво разглядывая сигарету в руках.       Когда курили Тома или Йонас, это казалось таким естественным и простым. Даже запах дыма уже перестал вызывать стойкое отторжение, став чем-то привычным и даже родным. Когда сигарета оказалась уже в ее руках, все стало странным. — Мне понравилось.       Подвела она итог, неуверенно туша окурок в жестяной банке исполняющей роль пепельницы. Бэр удовлетворенно хмыкнул. ***       В доштормовых фильмах ассоциировали дрянной день с дождливой погодой. Лу была не согласна, дождь ей нравился. А вот палящее солнце, готовое выжечь все на своем пути, угнетало. Плавилось все вокруг, включая ее мозги. Хотелось как в детстве сбежать на окраину деревни, забраться в прохладное озеро и не вылезать оттуда. Но озера поблизости не было, а забирать ее в деревню на каникулы никто не собирался. И это было еще одним поводом для грусти.       Сегодня был родительский день, посвященный окончанию учебного года. Счастливчиков забирали домой на летние каникулы. К некоторым просто приезжали в гости, поздравить, подбодрить, передать новую одежду, еду или подарки. Лу ждать было некого. Именно поэтому большую часть дня она предпочитала прятаться в их курилке.       «Тут прохладней», — оправдывала она свое убежище. — Твоя опять не приехала?       Голос подошедшего друга заставил вздрогнуть. Йонас прятал руки в отяжелевших карманах и выглядел разочарованно. — А ты чего без чемодана? — Да вот… — парень вывалил на стол добро из карманов. — Мои отступные на это лето.       Горстка конфет, баночка газировки и пара смятых купюры выглядели удручающе. — Конфеты и газировка от Ирмы, — немного погодя пояснил он.       Чета Бэр на лето отправлялись в путешествие. Йонас в эту семейную идиллию не вписывался. — Забей на них. А вот сестре спасибо, — псионичка толкнула друга в бок и подцепила одну из конфет. До интерната она считала, что не любит сладкое. — Покурим? — Лу призывно протянула открытую пачку в которой оставалось меньше половины. Йонес с благодарностью улыбнулся.       Сквозь дым сигарет смотреть на палящее солнце было проще. Как, в целом, и на многие другие вещи.       Неожиданно обжигающее тепло сменилось крупными мокрыми каплями, стекающими по коже и барабанящими по столу и лавкам. Сигареты намокли в момент. Тяжелые капли сбивали тлеющий угольком табак тихо шипя. Бэр недовольно чертыхнулся, пытаясь вновь подкурить. — Сбежали сюда, значит, и про нас забыли?       Причиной внезапного ливня служил Том, ехидно усмехающийся за углом. С ним рядом стоял Доган. Им также пришлось коротать лето в стенах интерната. — О, а вот и друзья по несчастью!       Кажется, Лу приободрилась. В перспективе «Вместе» это лето уже не казалось таким дрянным.       На закате маленькая баночка газировки разошлась на четверых под задорный смех. ***       Почти каждый ученик интерната №2 с нетерпением ждал выпуска. Лу не была исключением. В честь праздника — избавления от очередной партии проблемных детей — для них был устроен бал. Небольшой концерт, торжественная часть, короткая праздничная программа, включающая в себя странные номинации и сомнительные конкурсы и танцы. Цветные неоновые блики в темноте танцевального зала и громкая музыка из хрипящих колонок. Оделись — кто во что горазд. Главное, соблюдали заповедь воспитателей: «Во что-нибудь праздничное и приличное».       Лу даже удалось наскрести денег на более-менее приличное платье. Ну и Йонас помог. И Том. И еще чуть-чуть Доган. Она не хотела брать от них деньги, тем более на платье. Но друзья были убедительны. Как в доштормовой сказке про золушку… Только ее феей-крестной оказалась ее социальная группа. Прическу помогала делать Малая, ловко укладывая непослушные и короткие волосы, накануне после неудачного эксперимента с краской получившие пепельный цвет. Впрочем, такой оттенок даже нравился.       «И все же, не зря эти группы придумали. В нашей мы ближе чем с родней. Парадокс»       Прическа была замысловатой с кучей шпилек, но явно нравилась. Кучей считались шесть штук, а замысловатость крылась в том, что это были не просто распущенные или собранные в хвост волосы. Темно-бордовое платье доставало до щиколотки, вдоль всего правого бедра был разрез. Утонченность изящно выглядывающей стройной ноги портили коросточки на разбитой неделю назад коленке. Верх платья красиво прилегал, подчеркивая талию и грудь, делая визуально широкие плечи уже. — Обалдеть! Лу, у тебя что, грудь есть? — выпалил удивленный Доган когда зашел за ней. Был уверен, одна она так и не явится. — Вот в чем сила классного шмотья, — Тина была довольна своей работой. Именно она помогала с выбором платья.       Теперь же псионичка замерла перед входом в танцевальный зал. Оставалась последняя часть вечера, но она никак не решалась зайти. Неловкая пауза в ее уверенном марше на невысоких каблуках. — Девушка, не подскажете, почему за все годы проведенные в этой дыре я вас ни разу не видел?       Жилистая рука уверенно обхватила талию. Йонас подошел сзади. От него уже несло дешевым алкоголем. Торжественную часть он намеренно пропустил, ссылаясь на ее абсурдность и называя пустой тратой времени. А вот оторваться напоследок хотелось. — Лу? Нихрена себе. Даже не узнал. За стенами интерната разбогатеешь. Ну, может не сразу.       У него явно было хорошее настроение. — Серьезно? Если ты также подкатываешь к девушкам, то я вообще удивлена, как тебе кто-то дал.       А вот Лу к шуткам пока расположена не была. — Да брось, выглядишь потрясно. Правда, — Йонас разглядывал подругу с восхищением. — Разбитая коленка только не в тему. Подлечить?       В ответ девушка лишь отрицательно покачала головой. — Хотя, так даже лучше. Ну, то есть больше в твоем стиле образ. Не решаешься зайти? Все заканчивается и это волнует. Понимаю. У самого такое же чувство. Пойдем. Вместе.       Заходить в зал и ловить всеобщее внимание под руку с Йонасом было проще. — Думала, ты с очередной своей пойдешь, — тихо хмыкнула Рид. — С «очередной» раньше пообщался, на более «глубокие» темы. Пока вы все пафосно-идеалогичную блевотину от директора слушали, — усмехнулся хилер, намекая на причину своего опоздания. — Да и как бы я позволил, чтобы ты одна пошла. — Чего тогда сразу не пригласил? — Так ты бы не согласилась.       Некотрое время прошло в попытке забыться и насладиться вечером и танцами. Не удавалось. — Без допинга не заходит, — пыталась перекричать музыку Лу, встав на цыпочки, чтобы дотянуться до уха Йонаса.       Хилер молча кивнул и уже через несколько минут они были на улице. Звездное небо приковывало взгляд, а ночная прохлада пощипывала голые плечи. После душного зала на улице было прохладно. Стоило только поежиться, как пиджак с металлическими заклепками и парой цепочек повис на ней. Хотелось возмутиться, но было приятно. К тому же удивило то, что понравилось чувствовать его запах так близко, почти на своей коже. — Покурим?       Отгоняя странные мысли, Лу отвела взгляд от неба и повернулась к Йонасу. Оказалось, пока Рид наблюдала за звездами, он внимательно разглядывал ее. — Угостишь? Это платье не предусматривает карманов, — Лу пыталась разбавить неловкую паузу и посетовать на непродуманность наряда. — В правом кармане. Мне тоже достань. — Ты что, прямо тут дымить собрался? — удивилась девушка, когда Бэр отойдя чуть в сторону от двери оперся спиной о стену и чиркнул зажигалкой. — Плевать. Мы же выпускаемся, Лу. Почувствуй свободу.       Эти слова сработали как переключатель. Наконец пришло осознание плюсов сегодняшней ночи. Теперь им можно все. Хотелось жить и жить хорошо. Теперь была возможность над этим работать. Она расслаблено выдохнула и встала рядом с другом, одной рукой придерживая край пиджака. Йонас вновь остановил на ней свой взгляд. Когда понял, что был замечен решил отшутиться. — Рид… ну как же так… Ты же девушка. В охрененном вечернем платье. И куришь, — в голосе звучала ирония. Явно решил передразнить возможную претензию учителей, поймай они сейчас их. — Иди к черту. Сам научил, — фыркнула Лу, но все же улыбнулась.       Несколько долгих глубоких затяжек. Дым приятно заполнял легкие, сужая сосуды. Необходимая доза легкого адреналина быстро поступала в кровь, слегка повышая давление и даря приятное головокружение. Выдыхая наполнить рот дымом и лишь потом позволить ему медленно вырываться наружу. Лу любила смаковать каждую затяжку, а не курить второпях. Короткие фразы беззаботного диалога прерываемые звуком легкого постукивания нагтем по сигарете с целью сбросить отгоревший табак и попытка не попасть пеплом на платье.       Тихую идиллию прервали разгоряченные после танцев Доган и Тома. — Вы здесь? Круто! Через десять минут на нашем месте.       Старенький стол за хоз.блоком был заставлен бутылками с разной степенью паршивости алкоголем и непритязательными закусками. Их личный фуршет по поводу выпуска. Место за эти года так и осталось уединенным, поэтому ребята без зазрения совести сновали отсюда до танцевального зала. Оторваться все же получилось.       Во время очередного тоста Лу чувствует, как по ее бедру вдоль разреза скользит ладонь. Вниз, к раненной коленке. Медленно. Рядом сидит уже пьяный в стельку Бэр. После секундного замешательства рука поднимается для увесистого подзатыльника, но тут же звучно опускается. Приятно тепло растекается по суставу, а Йонас чуть кривит лицо. То ли от неприятных ощущений, то ли от дешевой выпивки. — Спасибо, — одними губами шепчет девушка.       Мягкая улыбка служит ответом. ***       Выпускной остался за плечами, как и стены интерната. Лу стояла на обочине возле ворот. В руках были крепко зажаты аттестат об окончании этой дыры и направление в другую. Сумка через плечо и амбиции — все, что у нее было.       Многих ребят забирали родители, приезжая за ними на машине или просто встречая. Лу не была в их числе. Неизвестность, что была впереди, пугала. Не знала даже, куда ей сегодня податься. Еще вчера были какие-то планы. Но когда настало то призрачное «завтра», все пошло прахом.       Ворота позади со скрежетом открылись. Вышел Йонас. Походка была легкой, а вид на редкость довольным. Отпустило даже утреннее похмелье. — Ну что, Рид, устроим ритуальное сожжение гребаной формы? — Зато сразу появится место для сегодняшней ночевки. В отделении за хулиганство. — Покурим? — не дожидаясь ответа Йонас достал последние две сигареты и смял пачку. — Крэп. Символично. Новая жизнь и все дела. — Ты чего это? В лирики подался? — Не дождешься. Куда ты сегодня? — Понятия не имею, — честно призналась Лу. — А ты? — Однозначно — в Нью-Пари. А там по ходу разберусь. — Нью-Пари… — Лу смаковала название города, что был виден в ее окно далекими бликами света. Она тоже уже думала о нем. — Я с тобою. Ты везучий, — словно оправдывая свой выбор пояснила Лу.       Первая ночь занесла их в Термитник. Было сложно. ***       Прошло несколько дней с покупки байка. Насмелившись, Лу выезжает за город. Сто восемьдесят по трассе. Чувство свободы опьяняло, и ее занесло. Поворот и овраг появились неожиданно. Кубарем вниз. Боль притупляла обида за разбитый байк. Впрочем, самостоятельно выбраться или подняться не получалось. Голова сильно кружилась, виски пульсировали и что-то явно было сломано.       «Слетела с обрыва. Сама не выберусь. Помоги».       Окровавленными пальцами было проблемно набирать текст. Дополнительные трудности возникали из-за того, что в глазах двоилось. Перед тем как отключиться, Лу сделала скриншот местоположения и отправила его Йонасу.       Не задумываясь, Йонас с руганью отпрашивается со смены в больнице, на ходу вызванивая знакомого механика, который задолжал ему услугу.       Уже через пол часа в том же овраге Бэр старательно осматривает и залечивает раны Лу, разорвав на ней остатки толстовки. А Рич, тот самый механик, лечит на обочине мотоцикл. Когда псионичка наконец открывает глаза, он устало матерится. — Ты бы знала, как хочется тебя сейчас прибить. Не смотря на то, что только что спас твою задницу.       Видок у него крайне вымотанный. Через футболку проступают кровоподтеки, по разным частям тела расходятся гематомы. Тяжелое дыхание и кровь из глаз. Сил на то, чтобы встать пока нет, поэтому хилер так и остается сидеть на траве, согнув ноги в коленях и оперевшись о них руками. — Давай лучше покурим. И спасибо тебе большое. Что бы я без тебя… — Лу не договаривает. Руками пытается прикрыть почти обнаженное тело. — Сдохла бы в этой же канаве. Зато вместе с байком.       Йонас прерывает возникшую паузу и протягивает подруге свою легкую куртку. — Накинь. Сигареты как обычно, в правом кармане.       Йонас курил сигареты одну за другой. Приходил в себя. В экстренных ситуациях его нервы становятся железными. Каждая мысль, каждое движение строго подчинены контролю. Но как только ситуация разрешается, эмоции требуют выхода. Лу всегда считала это его качество чертой настоящего медика. — Все, готов ваш зверь. До города точно сам доедет. А там лучше на СТО загнать, пусть с аппаратурой посмотрят. Йонас, тебя подвезти? — горланит с обочины над обрывом Рич.       Получив отрицательный ответ и короткое спасибо, он падает за руль своей машины и уезжает прочь, оставив друзей вдвоем. Что будет дальше, его слабо волнует. — Ты как? — виновато интересуется Лу. — Крэп. Надо отлежаться. Сейчас подвозишь меня до дома и оставляешь байк. Пока права нормально не получишь, ездить не дам. Можешь к нему на свидания только ходить. Пыль протирать.       Йонас ворчит и кряхтит, пока пытается встать. До города они едут в тишине. Рид старается быть аккуратной, боится причинить еще больше боли и так пострадавшему из-за нее другу.       Жизнь в Термитнике всегда бьет ключом. Правда иногда гаечным и по голове. За время, проведенное здесь, заветное «покурим» стало неким девизом, призывом на помощь и обращение за поддержкой. Оно звучало довольно часто. Когда Йонаса ограбили и избили ночью в подворотне. Когда у Лу не клеилось с работой. Когда личные проблемы и жизнь казалась беспросветной помойкой. Тогда, когда никто не мог понять так же хорошо, как они друг друга. Тогда и звучало это короткое слово. — Покурим?       Чиркает зажигалка, заглушая мысли в голове.       Первая короткая затяжка успокаивает нервы.       Вместе с дымом выдыхаются проблемы.       Снова затяжка, но уже более глубокая, приносит удовлетворение.       Выдох становится медленнее и дольше. А вместе с дымом, окутывающим пространство, срываются первые слова. — Ну рассказывай… — Я вот все думаю. Ты же хилер. На кардиолога учишься. При этом дымишь, как паровоз. Где же забота о здоровье и прочее.       Как-то подкалывала его Лу. — Поверь, моя работа убивает меня сильнее сигарет.       Главной темой для обсуждений за банкой пива тем вечером были конфликты Йонаса с начальством и противоречие его политических взглядов и представлений больницы из центра о его карьере. — Чувствую себя красоткой на выпускном. Все хотят трахнуть, — не стеснялся в сравнениях Бэр. ***       Мечта попасть в корпус содействия и подняться по карьерной лестнице граничила с идеями о свободе и ненависти к системе. Они были разными и часто заходились в споре. Со стороны могло даже показаться, что они ругаются. Признаться, после вступления в КС Лу и впрямь думала, что их общение прервется. Не перестали. Но отношения и впрямь начали меняться. Особенно сильно это почувствовалось после отвязных танцев в «Утконосе». Сложно было сказать, что именно изменилось, но совершенно точно, что-то шло не так.       Лу уже собиралась спать. Нужно было хорошо отдохнуть, предстоящий день обещал быть сложным. Но кто-то начал отчаянно барабанить в дверь. Накинув футболку и громко матерясь, псионичка отправилась к двери. — Крэп. Кого бы там не принесло, время видели? — Рид, не нуди. Я по делу.       Из-за двери послышался голос Йонаса. Открыв дверь девушка убедилась, он был изрядно пьян. Кожаная куртка, растянутая футболка, бандана на голове и резкий запах перегара. — Тебя откуда занесло? И на кой хрен? — С концерта. Не важно. Хотел поговорить. Серьезно.       Лу выжидающе смотрит. Но Бэр лишь проходит вглубь комнаты и останавливается возле окна, приоткрывая его и хлопая по карманам в поисках пачки сигарет. — Покурим? — хилеру явно тяжело начать разговор.       Молча отодвинув друга в сторону, Лу пробралась к подоконнику, взбираясь на него с ногами. Ночной воздух приятно ласкал кожу. С улицы раздавались звуки пьяного дебоша и бьющегося стекла. Типичный Термитник. — Может кофе? — скорее из вежливости интересовалась псионичка, размышляя, к чему такие поздние визиты.       Йонас лишь отрицательно покачал головой и продолжил с неподдельным вниманием рассматривать зажженую сигарету, что крутил в руках. Молчание повисло в комнате. Чувствовалась большая недосказаность между ними, а еще притяжение, что в последнее время оба ощущали слишком остро. Но перейти грань дружбы казалось запретным. Йонас не хотел все испортить, а Лу - оказаться очередной из его достижений.       Уже несколько минут Бэр пристально смотрел на подругу, внимательно изучая ее черты лица, по долгу останавливая взгляд на губах. В его голове, сдобренной приличной порцией алкоголя и адреналина от рок-концерта, этот визит выглядел чуть иначе. Реальность немного отрезвляла. Он дал себе обещание начать разговор, как только докурит. Но когда во время очередной затяжки почувствовался отвратный синтетический привкус фильтра, хилер только скривился, затушил сигарету и решил распрощаться.       Хотелось возмутиться, остановить его. Начать давить, но добиться причины его появления на пороге ночью. Лу слишком хорошо его знала. Их дружба была, конечно, крепкой, но чтобы заявиться просто так, это было не в его духе. Задумчивые глаза и обострившиеся от серьезного вида черты лица подтверждали ее теорию. В голову лезли мысли, припудренные розовой романтикой. Псионичка тут же гнала их, списывая на то, что между ними такого быть не может. Не может, но в глубине души хотелось. Притяжение, которое она почувствовала тогда, во время танца, неумолимо росло, заставляя трепетать при встрече. Боясь лезть глубже в свои мысли, она предпочитала списывать все на продолжительное отсутствие секса. Но отчего-то хотелось провести пальцами именно по этим синим полосам татуировок, ощутить мягкость его губ, почувствовать, как его запах впивается в кожу так же как тогда на выпускном. Отчаянно, непременно. — Ладно, Лу, до встречи, — махнул рукой на прощание Йонас. — Стой, ты же о чем-то хотел поговорить. — Крэп. Да по пьяни всякой дури хотел наплести. Только поцапались бы.       Списав все на решение снова высказать недовольство ее работой, Лу тяжело выдохнула и распрощалась с гостем. Уже полчаса она сверлила глазами темный потолок. Сон никак не шел. ***       «Нужно прижечь и забыть»       Убеждала себя Лу, начиная тот вечер в клубе.       «И как теперь это забыть»       Первая мысль, что пришла после того, как пелена наваждения и желания перед глазами рассеялась. Прижечь не вышло. Обожглась.       В меру жесткая кровать Йонаса, разворошенные простыни, откинутое покрывало, голые тела и смешавшиеся воедино запахи. А еще острое чувство, что ты — это не ты. Поступок, которого не должно было свершиться, но в потоке событий так хотелось. По всей видимости, Йонас относился к этому куда более спокойно. На секунду он прикрыл глаза от удовольствия и тут же потянулся за сигаретой. — Все же, покурить после хорошего секса — отдельный вид наслаждения.       Обмотав простынь вокруг пояса, он стоял возле открытого окна, расслабленно разглядывая огни города. — Иди сюда. Подумаешь обо всем этом завтра. Не забивай сейчас голову. Насладись моментом.       Подозвав к себе Лу, он обнял ее со спины, разворачивая лицом к панорамному окну. Если откинуть все размышления, все было сейчас так просто. Хотелось растянуть эти минуты на как можно долгий срок.       Одна сигарета на двоих. Навевает воспоминания из интерната.       «Все не так уж плохо, если в кармане есть пачка сигарет. Переживем», — было неким девизом Йонаса.       Вот и сейчас, Бэр делает пару затяжек и предлагает сигарету Лу. Но в этот раз не передавая в руки, а поднося прямо к губам. Есть что-то интимное, пробирающее до дрожи в этом действии. Чувствовать спиной его крепкое тело, испещренное шрамами, быть укутанной словно в одеяло его руками и растягивать удовольствие. Одно на двоих.       А завтра…       Плевать.