~𝟙𝟛 Ч𝔸ℂ𝕋Ь~

Гермиона бежала по тротуару, сама не зная куда. Слёзы застилали глаза, тушь растеклась по щекам, холодный воздух резал горло. В отчаянии она достала телефон — пальцы дрожали так, что буквы с трудом складывались в слова. Она написала единственное сообщение человеку, о котором подумала первой: — «Ты мне нужен.» Телефон дрогнул быстрее, чем она ожидала. — «Где ты?» Она поспешно набрала: — «Я… точно не знаю, кину геолокацию.» Малфой нахмурился, сидя в своей комнате, и сжал телефон в ладони. Внутри неприятно кольнуло слово «точно не знаю». Он понял: с ней произошло что-то серьёзное. Гермиона отправила геолокацию и тут же вышла из сети, будто боялась, что не выдержит больше никаких вопросов. Малфой коротко написал: — «Буду.» Он даже не стал тратить время на плащ — схватил ключи и вышел. Машина взревела мотором, и он, сжав зубы, мчал по ночному городу. Ехав по нужной трассе, он наконец увидел её — Гермиона сидела на автобусной остановке, съёжившись, прижавшись плечами к стенке. Слёзы блестели на её лице в свете фонаря. Малфой резко затормозил рядом, открыл пассажирскую дверь. — Садись. Она поднялась почти рывком, стараясь плотнее запахнуть чёрное пальто, чтобы скрыть сценический наряд под ним. В глазах — паника и боль, но сказать ничего она не могла. Сев в машину, Гермиона судорожно выдохнула, но Малфой не стал её трогать. Он выехал на пустую улицу и, свернув в какой-то двор, заглушил мотор. Внутри машины стало тихо, только их дыхание было слышно. Он резко повернулся к ней, взгляд пронзительный, холодный и напряжённый: — Где ты была? — его голос был низким, опасно спокойным. — И что с тобой вообще произошло? Гермиона съёжилась под его взглядом, но молчала. Губы дрожали, слова застревали в горле. Малфой медленно наклонился вперёд, всматриваясь в её лицо — тушь размазана, глаза красные, пальцы вцепились в ткань пальто так, будто это единственное, что удерживает её в равновесии. — Грейнджер, — он произнёс её фамилию мягче, но всё ещё напряжённо. — Кто тебя довёл до этого состояния? Она отвернулась к окну, и по щеке снова скатилась слеза. — Блять, не молчи! — сорвался Драко, голос его прозвучал так громко, что сам он едва не вздрогнул. Пальцы судорожно сжали руль, кожа на костяшках побелела. Внутри всё клокотало — смесь паники, злости и бессилия. Он закрыл глаза на миг, втянул в себя воздух и, сглотнув, уже тише, почти с мольбой сказал: — Котёнок… что случилось? Объясни, прошу. Я должен понимать хоть что-то… Его взгляд скользнул по ней, он видел каждую деталь — смазавшуюся тушь, дрожащие губы, судорожные движения рук, которыми она держала пальто. На секунду глаза зацепились за белые ботфорты, дерзко выглядывающие из-под ткани, и ярость пронзила его сильнее: кто заставил её выйти в таком виде? Гермиона повернулась к нему лицом, и слёзы хлынули с новой силой. — Я… я сделала большую ошибку… — голос дрожал, она заикалась, захлёбываясь словами. — Никому ничего не сказала… ни тебе… ни Джинни… Драко нахмурился, сердце стучало так, будто готово было разорвать грудь. Он уже чувствовал, как земля уходит из-под ног, но ждал. И тут она выкрикнула, почти сорвавшись на крик: — Он меня шантажирует, Малфой! Я запуталась! Он меня принуждает! Эти слова вонзились в него, как нож. В груди всё оборвалось. Он застыл, будто ледяная волна прошла сквозь него. Вены на руках вздулись, дыхание стало тяжёлым и частым. — Принуждает?.. — повторил он глухо, почти шёпотом. В этом шёпоте было больше ярости, чем в крике. Гермиона отшатнулась от его взгляда — тёмного, опасного, такого, каким она его ещё не видела. — Объясни. Подробно, — голос стал резким, обрезающим каждое слово. — Кто он? Что именно он делает? Девушка, дрожа, достала телефон из кармана пальто. Пальцы скользили по экрану, пока она не открыла переписку с Корнером. Глаза наполнились страхом и стыдом, но она всё же протянула телефон Драко. — Он… он шантажирует меня этими фотками и видео. Следит за мной, преследует… Сегодня он… — она осеклась, словно слова застряли в горле, и закрыла лицо руками. Драко сжал телефон в ладони и начал читать переписку. Первые строчки ещё ничего не значили, но чем дальше он листал вниз, тем сильнее в нём нарастал гнев. "Привет, Грейнджер)) Мне есть что тебе интересное показать..." Малфой нахмурился, стиснув зубы. "Майкл? Привет... Что показать? И почему мне?" Щёлк пальца по экрану — следующая реплика. И тут он уже почувствовал, как в груди поднимается что-то тёмное. "Ооо, наша заучка Грейнджер оказывается не только по вечерам сидит в библиотеке грызет гранит науки..))" — Ублюдок… — выдохнул он сквозь зубы. И затем — то, что окончательно заставило его побелеть от ярости. "Мне вчера вечером было очень скучно и я написал Пьюси, он сразу взбодрился и позвал меня в клуб. Конечно же я согласился (и не зря). Меня заинтересовала одна стриптизерша в очень страстном красном наряде… Я решил сфотать её и заснять пару видео, что ж я один смотрю на такую красоту." Рука Драко дрогнула. Экран чуть не треснул от того, как сильно он сжал телефон. — Пьюси… — почти шёпотом, но с таким холодом, что Гермиона вздрогнула. В висках стучало. Внутри кипела ярость, которую он едва сдерживал. Этот сукин сын позвал его. Он показал. Они вдвоём обсуждали мою Гермиону, снимали её, будто дешевую игрушку. Моё. — Клянусь, Грейнджер, они оба за это ответят, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. Голос дрожал не от страха, а от того, сколько ярости он в себе держал. Он ударил кулаком по рулю так, что машина дрогнула. — Сука… — процедил он сквозь зубы. — Он пожалеет, что вообще родился. Он резко повернулся к Гермионе, схватил её за запястья, осторожно, но так, что она почувствовала всю его силу. — Котёнок, — его голос дрогнул, в нём была не только злость, но и страх. — Ты должна мне всё рассказать. До последней мелочи. Гермиона всхлипнула, пряча взгляд, а он продолжал сверлить её глазами, где смешались ненависть и безумная забота. Малфой медленно провёл пальцами по её бедру, ощутив гладкую окантовку белых ботфортов, и поднялся выше, скользнув рукой под полы её чёрного пальто. Гермиона резко перехватила его запястье, покачала головой, умоляя взглядом, чтобы он не продолжал. Но Драко мягко освободил свою руку и всё-таки распахнул пальто. Его взгляд зацепился за откровенный наряд, и внутри у него всё вспыхнуло — удивление, злость, ревность. Но он сдержался, не выдал эмоций. Только тихо, почти шёпотом, спросил: — Скажи… ты сегодня работала в клубе? Гермиона зарыдала ещё сильнее и покачала головой. — Н-нет… — всхлипнула она, зажимая лицо руками. — Охх, бляяя… — выдохнул Драко, резко откинувшись на кресло и взъерошив волосы так, будто пытался удержаться от того, чтобы не сорваться прямо сейчас. В висках гулко стучала кровь, сердце рвалось наружу. Гермиона всхлипнула и, едва слышно, начала: — Он сказал… что если я не приду и не подарю ему танец, то выставит видео. Я согласилась… пришла… станцевала. Её голос дрогнул, и она отвела глаза, будто боялась встретить его взгляд. — Он был пьян… начал приставать… проверял, соглашусь ли я в постель. Но я… — она всхлипнула снова, закрыв лицо ладонями, — я оттолкнула его. Малфой закрыл глаза на мгновение, стиснув зубы так, что скулы побелели. Его дыхание стало резким, прерывистым, словно он держал зверя внутри, готового вырваться наружу. — Грейнджер, скажи мне, пожалуйста… ты блять дура?! — взорвался Драко, сжимая руль так, что костяшки побелели. — Ты вообще понимаешь, что он мог бы с тобой сделать в своей квартире?! Никому, мать твою, ты не сказала, куда идёшь, и пошла… молча! Одна! Дура…. В этот момент Гермиона задыхалась. Сначала это было лёгкое затруднение дыхания, которое она старалась игнорировать, а потом — как будто грудь сжали стальными тисками. Сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди, пальцы цеплялись за ткань пальто, губы дрожали. Паника накатывала волнами, дыхание сбивалось, каждый вдох был будто ножом. — Эй… Грейнджер? Всё нормально? — голос Драко прозвучал обрывисто, но она не слышала его. Он наклонился, чтобы быть ближе, но её тело напряглось, словно от резкого удара. Она отвернулась, глаза широко раскрылись, и он понял, что это что-то большее, чем слёзы. — Грейнджер, смотри на меня! — он слегка схватил её за плечо, но она дернулась, отстраняясь. Сердце Драко сжалось. Боже… что с ней? Он попытался снова, голос дрожал, но в нём уже была решимость: — Котёнок… послушай меня. Я рядом. Всё будет хорошо. Я здесь. Гермиона попыталась вдохнуть, но воздух будто не доходил до лёгких. Девушка кое-как открыла дверь машины и вышла, слегка облокотившись на неё. Паника усиливалась с каждой секундой: грудь сжималась, руки дрожали, колени подкашивались. Она попыталась сесть на землю, но споткнулась, едва не упав. — Чёрт, — пробормотал Драко, понимая наконец: это паническая атака. Он резко открыл дверь машины, шагнул на улицу и наклонился к ней: — Грейнджер! Слушай меня! Я рядом! Я не дам тебе упасть! Он осторожно, но твёрдо обхватил её плечи, прижимая к себе, и начал мягко покачивать. Его руки были твёрдыми, но безопасными, поддерживая её и не давая телу потеряться в дрожи. Он говорил тихо, повторяя одно и то же: — Всё будет хорошо… Всё будет нормально… Я здесь… Слушай меня… Слёзы текли по щекам Гермионы, дрожь постепенно утихала. Она позволила себе зацепиться за него, пряча лицо в его плечо, ощущая тепло, силу и стабильность. Драко сжал зубы, сердцу было тяжело от ярости, смешанной со страхом. — Никогда больше, — тихо пробормотал он, — никогда больше не позволяй никому так с тобой обращаться. Он чувствовал, как её дыхание постепенно становится ровным, а тело всё ещё дрожит, но больше не в панике. Драко осторожно провёл рукой по её спине, следя за каждым вдохом, каждым движением. Он говорил тихо, шёпотом, будто каждое слово могло удержать её от нового приступа: — Я не позволю никому тебя тронуть. Никому. Понимаешь? Гермиона всхлипнула, кивнула и наконец смогла поднять голову. Его взгляд обжёг её, но одновременно она чувствовала в нём безусловную защиту. — Всё будет хорошо, моя маленькая… — Драко наклонился, едва касаясь лбом её лба. — Я не дам ему навредить тебе. На мгновение они просто стояли так, улица вокруг словно растворилась, и была только она и он. Сердце Гермионы постепенно перестало разрываться от паники, а Драко сжал руку, как будто удерживая её не только физически, но и всей своей решимостью. Постепенно дыхание Гермионы выравнялось, дрожь по телу не исчезла полностью, но уже стала слабее. Она всё ещё цеплялась за его куртку, пряча лицо в плечо. Драко не отпускал её рук, медленно шаг за шагом возвращаясь к машине. Каждый её вздох, каждый всхлип, каждый дрожащий жест — он видел и ощущал, как будто внутри него горела тревога и ярость одновременно. — Всё будет хорошо, — тихо повторял он, когда сажал её в машину, убедившись, что она устроилась, — я с тобой. Ты в безопасности. Она кивнула, не в силах говорить, только позволила ему быть рядом. Драко сел за руль, завёл мотор и выехал на улицу. Машина плавно скользила по пустынным вечерним улицам города, а он не сводил с неё взгляда, постоянно проверяя, что она дышит ровно и не теряется снова в панике. Внутри него всё ещё бурлили гнев и страх — гнев на Корнера, страх за Гермиону. Но сейчас важно было одно: она была с ним. Он чувствовал ответственность за каждый её вдох, за каждый её вздох, за каждое мгновение её безопасности. — Держись, — сказал он тихо, почти шёпотом, — я отвезу тебя к себе. Там ты сможешь прийти в себя полностью. Гермиона слегка кивнула, опираясь головой на плечо Драко. Её руки всё ещё дрожали, но она позволила ему вести её, доверившись хотя бы на этот миг. Машина медленно подъехала к дому Драко. Он аккуратно заглушил мотор, но не сразу двинулся к двери. Сначала он посмотрел на неё, проверяя, что она хоть немного успокоилась. Она кивнула, и тогда он мягко открыл дверь, поднялся и помог ей выйти, всё так же поддерживая её за плечи. — Давай, — сказал он, ведя её к квартире. — Ты дома. Здесь тебе ничего не угрожает. Гермиона наконец позволила себе чуть расслабиться. В этот момент улица, холодный вечер и страх остались позади — был только он и его квартира, где она могла почувствовать хоть малую долю безопасности. Драко не отпускал её рук, пока они не вошли внутрь, и лишь тогда немного ослабил хватку, не сводя с неё глаз. — Всё будет хорошо, — повторил он ещё раз, и на этот раз в его голосе звучала не только ярость, но и нежность. — Я не дам никому причинить тебе боль. Гермиона тихо всхлипнула, прижимаясь к нему, впервые за долгое время ощущая, что она не одна и что кто-то действительно защитит её.