Часть 15

      Трясутся руки. по коже пробегают мурашки. Я не знаю, сколько я уже здесь. Темно. Сыро. Тесно. Холодно. Меня упекли за решетку сразу же, как только эта сволочь наигралась с моими чувствами. Вспомнил все, что приносило мне боль, не преминул пропустить ни единого шрама на моем сердце, от всей души посыпая соль на кровоточащие раны.       Ассех редкостный мерзавец. Тварь, которая получила в свое распоряжение бесконечную власть. И самое что печальное, я в этом виновата. Именно я воздвигла его на престол, самолично посадила на трон и всучила в руки корону. А он обагрил мои руки кровью, вырвав драгоценность из ладоней и самолично направляет меч в самое сердце. Проводит лезвием вокруг него - мучает.       Именно так, ощущался ад. Стенания, муки совести и крики в собственном сознании. Ужас переполнил мое тело настолько, что я, казалось, сошла с ума. Постоянные образы в тени, бесконечные шепотки, голоса, беспорядочные воспоминания кружащие голову, слова, что столь едким ядом выедают все мое существование, делая лишь жалким подобием былой себя.       Я была не готова вернуться. Я была не готова никого спасать. Я была не готова увидеть его вновь, хотя уверяла себя в обратном. Вероятно, я бы никогда не поверила, что испытаю настолько глубинный страх. Я бы до последнего не верила, что не смогу следовать своему плану. Что стану настолько жалкой, что захочется отвернуться от своих принципов и просто умереть.       Протягиваю дрожащие, немного исхудавшие руки к решетке. С силой сжимаю в кулаках прутья, понимая, что не смогу сделать совершенно ничего. Пока что.       Я закусила губу. Хватит. Надо спасти. Спасти-спасти-спасти. Мой дорогой брат, матушка и отец. Обязательно вызволить из этой отвратительнейшей ситуации. Перебороть свой страх. Забыть о чувствах. Напряжение сковывает все тело.       Я в который раз проворачиваю воспоминания о былых днях. Нужно это делать, пока я не смогу что-то с этим сделать. Воспылать ненавистью столь сильной, что одолеет страх.       Тогда, я прогуливалась по улицам - довольно часто занималась этим, помимо чтения книг и непосредственного обучения. Зачастую, мой образ жизни считали чуть ли не образцовым, если не брать в расчет твердость характера в некоторых моментах. Одним из таких моментов была моя заядлая привычка, к которой все относились по-разному. Многие думают о ней, как о чем-то неправильном и говорят что-то в духе: "Не тощи сор в дом - привлечешь несчастье", другие наоборот, восхваляли мое благородство: "Ваша дочь могла бы похвастаться справедливостью лорда Сазарлайла!" Из-за последнего слуха я и заинтересовала дочку этого самого лорда. Она моя ровесница. Кажется, ее зовут Иглис.       Привычка заключалась в излишнем, по мнению большинства аристократов, проявлении чувства долга и несоизмеримого сострадания к простолюдинам.       В обществе принято: если ты аристократ, то веди себя подобающе и связывай свою жизнь только с людьми столь же благородного происхождения. Если ты аристократка, то обязана выйти замуж за партию по-солидней, а если аристократ, то в праве получить жену, способную быть твоим лицом, прекрасным украшением, что дополняет твой образ статью и солидностью в глазах других, таких же лицемерных людей. Наверняка, я бы никогда и не отличалась от них, если бы не родилась в роду Хайнет, который всегда отличался от других.       Из-за своеобразного матриархата, царившего в роду поколениями, мы уже никак не вписывались в рамки "образцового семейства", а раз так, то детей и не пытались подогнать под них. Тем более, в этом плане мои родители были очень понимающие. Отец и сам, до своего тридцатилетия считался чуть ли не позором семьи: несмотря на то, что был воином и довольно сильным, военных заслуг у него не было, да и вел себя в обществе, он, зачастую, развязно. Неподобающим образом.       Матушка же, всегда отличалась спокойным нравом и способностью восхитительно оценивать ситуацию. Она являлась прекрасным шпионом, пережила огромное количество ситуаций, из которых выход лишь в могилу и в целом, была крайне уважаемым человеком, способным даже в экстренном положении, мыслить здраво и поступать мудро. Матушка, пробыв среди людей своей страны, чужой, средь бедных и богатых, никогда не разделяла их на низший и высший класс, считая это ненужным и невыносимым бредом. Как-минимум потому, что играя роль обычного простолюдина, сложно смотреть на них свысока, а потом и приходит понимание: они такие же люди, как мы.       Она растила меня по своему образу и подобию. Я уже с детства была более справедливой, чем мои сверстники. Более спокойной и рассудительной. Мои познания были выше, шутки тонче, а мировоззрение более обширным. Именно поэтому у меня никогда не было друзей или хотя бы людей, которые бы меня действительно понимали. Тем не менее, у меня была очень теплая связь с мамой, которая была очень доброй, но решительной женщиной. Я хотела на нее равняться.       Мой отец был более взбалмошным большую часть моего детства и эта черта передалась моему брату. Он всячески пытался играть со сверстниками, был крайне общительным, счастливым и с каждым умел построить разговор так, чтобы потом влипнуть в проблемы настолько, что мне приходилось его вытаскивать так, чтобы родители не прознали. Но к сожалению или счастью, матушка всегда была очень проницательной, но позволяла парню резвиться, как ему заблагорассудится, тем более, что на это влиял и отец, который столь часто рассказывал о своем юношестве. Именно тогда, сославшись на гены, Элю своеобразным способом развязали руки и закрывали глаза на многие мелкие шалости.       Конечно, как и любых других детей аристократов, нас обучали манерам, этикету, мы ходили на культурные мероприятия, посещали балы и проходили серьезную подготовку у лучших репетиторов страны. Я обучалась вполне себе охотно, желая подражать матери, а вот Эль не особо горел желанием обладать теоретическими знаниями и единственное, чему учился с особым трепетом, это еще только зарождающейся магии. У него она развивалась всплесками и довольно стремительно, в то время как я, получив контроль над своей еще в самом раннем возрасте, не могла сотворить практически ничего. До того, как получила гримуар, я была абсолютно бесполезна, как маг.       В день, примерно девять лет назад, я из своего чувства справедливости и некого, непонимания порядков общества, которые столь разительно отличаются от черт характера ценившихся в семье, помогла мальчику моего возраста. Тогда, я гуляла среди земель, примерно около рынков, где собирался и стар, и млад. Вышла для того, чтобы вновь увериться, что простолюдины - это обычные люди. Не плохие, не жалкие, не гнойные. Почти такие же, как аристократы, только чуть более честные с собой и с другими. Они были меньше скованы всеми этими правилами, каковыми опутывало себя дворянство.       Единственное утверждение матери, которое оставалось правдой лишь в теории, было о том, что в другой стране люди тоже не отличаются. Только здесь я не могла полностью принять ее точку зрения. Влияние окружающей среды, сплетен, каждого голоса, книг, что не отличались разносторонностью мнений, было слишком высоко, чтобы не оставить в душе крупицы этого лицемерия, что пропитало все вокруг. И только недавно, я смогла увериться, что матушка во всем, абсолютно во всем была права.       Пока я гуляла по рынку, задумалась о чем-то и сама не заметила, как вышла на незнакомую мне дорогу. Я хотела было вернуться, но видимо, уже успела потеряться. Тогда, я и встретила его. Мальчика, что истошно кричал в переулке. Слышались удары, смешки и стервозные выкрики. Я поспешила туда и заметила, как его избивают мои же знакомые. Я с ними никогда не дружила и хорошего общения не складывалось - разница в интеллекте и образованности была слишком высока, но часто видела их на званных ужинах и балах вместе со своими родителями, которые были не последними людьми.       Моим глазам предстала поистине несправедливая картина. Дворянские дети избивали обычного мальчика, что был одет в самую обыкновенную одежду. Он кричал от боли, его руки, ноги, все было усыпано синяками и кровоподтеками. лишь лицо, оставалось почему-то, почти нетронутым.       -Я вас ненавижу! Я вам еще отомщу! Вы меня поняли!? Я еще доберусь до вас! - Кричал тот с непотухаемой яростью, отражающейся в довольно темного оттенка глазах. Сложно было разобрать - я находилась слишком далеко.       Вопли мальчишки не остались без внимания. Тут же послышался смех со всех сторон. Они чуть ли не самодовольно умилялись такой "жалкой" картине и продолжали всячески пинать его по различным частям тела. Видимо, в "дань уважения" к парнише, они не задевали его лицо. Хотели слушать отчаянные выкрики, видеть гнев в глазах того, кто не может дать сдачи, а даже если бы и мог, то это явно окончилось бы для него огромными проблемами.       Я не могла пройти мимо мальчика, что столь яро, почти не прекращая проклинал их. Мне казалось, что ему очень больно. Душевно. Что его сердце разрывается на части. Он выглядел как зверь, которого загнали в ловушку. В клетку, и постоянно пытали. Не найдя ни единого выхода, он до последнего боролся. Выглядел настолько смелым.       И тогда, видя его взгляд, наблюдая за резкими движениями, я подумала не только о несправедливости проявленной к нему. Жестокости, которая оказалась присуща стольким знакомым лицам. Нет. Я почувствовала, что мне стало страшно за этих ребят, что избивали его. Столь жестоким, желающим отчаянной мести и искреннего зла, казалось все его естество.       Я чутко чувствовала эмоции многих людей и ту свирепость, что продемонстрировал он, нельзя было игнорировать. Мальчишка бы отомстил. Казалось, он сейчас вытерпит все, но потом буквально убьет всех, кто здесь находится. Перебьет каждого, не оставив без внимания ни единого. Я никогда не сталкивалась с жаждой крови, но то, что продемонстрировал он - было ужасающе, даже для взрослых поехавших людей. Кажется, что если сравнить Юджина в состоянии помешательства и мальчонку в гневе - то один из лучших наемников проиграл бы в устрашении.       Но дети... Они почему-то этого не видели. Я так четко помню тот момент. Сердце застучало в груди, в ушах, в каждой клеточке моего тела. Искренне захотелось убежать и меня вовсе не волновала толпа проявляющая столь бесчеловечное поведение. Нет.       Изначально я пришла из сочувствия. Из убеждений, что так правильно. Но разнимала я их с четким убеждением, что спасаю им жизни. Я разогнала молодняк - в конце концов, разница между нашими положениями слишком высока. Про мать говорят, что она настолько мудра, что на самом деле она знает все, что происходит в стране и в действительности, она не раз это доказывала. Поэтому они не могли притронуться ко мне и пальцем, если не хотели тотчас же попрощаться со своими постами аристократов, вместе с родителями. В лучшем случае их бы ждал позор на долгие годы.       Власть в моих руках помогла мне договориться, без применения насилия. А уж в лицо меня знал каждый из них. Никто не смел сказать хоть что-то мне против. Когда же ребетняк свалил, я даже не представляла, как подступиться к мальчишке. Все же, оставлять его одного здесь нельзя. Я протянула ему руку, чтобы помочь встать, но он ее откинул и злобно прошипел:       -Чего ты добиваешься? Боишься моей мести? - Жестоко прошипел он. Именно тогда мне удалось увидеть цвет его глаз. Темного ржавого оттенка, но ближе к зрачку отливали кармином. Они выглядели очень неестественно и заставляли табун мурашек пробежать по моей спине.       Пожалуй, с самого начала я до дрожи в коленях боялась этого мальчишку. Лучше бы я в тот момент его бросила и с чистой совестью ушла. Но нет. Как и говорили многие аристократы, я "потащила сор в дом".       -Пойдем. Ты весь изранен, а твоя одежда рваная и грязная. Я тебе помогу. - Я взяла его за руку и помогла подняться. Он скривился и подозрительно прищурился. На его лице ярко отражалось недовольство, но я проигнорировала это и продолжила говорить. -Меня зовут Агата Хайнет. Меня знают, как дворянку, которая помогает простолюдинам, так что ты скорее всего тоже обо мне слышал.       Я повела мальчика за собой, спокойным голосом о чем-то повествуя. Наконец, я задалась вопросом о его имени и доме, но тот лишь фыркнул.       -Я не обязан перед тобой отчитываться. -Однако, несмотря на всю показную агрессию, мальчишка ничего не предпринимал. Как узнала позже, лишь из соображений безопасности, ведь дворянинам моего статуса перечить - в худшем случае означает заиметь проблемы с законом. Но в тот момент мне казалось, что он просто боится и скрывает это или действительно нуждается в помощи, просто боится это показывать.       Через некоторое время я его привела в поместье. Служанки тут же взвились вокруг меня. Одни жаловались, что я никого не предупредила и ушла на прогулку, что не есть безопасно, другие же, те, что смирились с моей упертостью в этом плане, сетовали лишь на то, что я вновь подобрала очередного бедняжку побитого жизнью. Но по своему обычаю я пропустила причитания мимо ушей.       -Этого мальчика нужно искупать, накормить, переодеть, обработать ему раны и доставить в гостевую комнату. Также, я попрошу личной встречи с младшим сыном лорда Сеннриэл, обоими сыновьями Осаэдов, старшим сыном Курвертов. Также, хотелось бы известить родителей всех ребят, которых я перечислю в письменном отчете о том, что их сыновья занимаются непростительными вещами и если правда об этом вскроется, то все будет крайне плохо. Можете надавить на то, что моя подруга Иглис Сазарлайл. - Они покивали, разбрелись кто-куда.       Скорее всего тогда они переговаривались о том, что я опять строю все поместье, стоит лишь мне дорваться до власти, как сразу начинаю походить на собственную мать. Я слишком часто слышала эти слова, поэтому они хорошо отпечатались в моей памяти.       Мальчишку вскоре увели. Его помыли, переодели, покормили и вскоре отправили в гостевую, все как по моему приказу. Единственное, чего не выполнили служанки, так это не писали письма родителям ребят. Как сказала главная служанка Ассея:       "Думаю, вы справитесь с этой задачей гораздо лучше нас. Тем более, вряд-ли кто-то из нас, в действительности осмелится написать письмо кому-то из столь достопочтенных дворян."       С этим я согласилась и недолго думая, занялась, пока разбирались с мальчиком. Я уже была достаточно самостоятельной, чтобы отдавать те или иные приказы, хотя брат, который младше меня на три года, вот он еще совершенно ничего не умеет и его никто не слушает. Да и тем более, служанки знают о моем благоразумии, а подобные скандалы я устраивала довольно часто. Наживала себе врагов, однако и "друзей" у меня хватало. Одной из самых влиятельных моих "подружек" оставалась та же Иглис.       И вновь с мальчишкой мы встретились, на этот раз в приемной. Я хотела его расспросить, как он связан с теми дворянскими детьми, что вообще делал, где его семья, какое у него имя и все тому подобное, однако он отмалчивался и буравил меня по-прежнему недовольным, отчужденным и чуть ли презрительным взглядом. Так мы и сидели некоторое время, я, кажется, взяла какую-то книгу, без вопросов поддерживая тишину, а он то и дело косился на меня, своими не самыми доброжелательными глазами.       Наконец, ему в край это надоело.       -Я ухожу. - Отстраненным тоном произнес тот, скривившись при взгляде на меня так, словно съел несколько очень кислых фруктов.       -Постой, мне хотелось бы уточнить твою личность и по возможности оставить здесь на некоторое время. Нужно разобраться с сыновьями дворян, чтобы они не учиняли подобных беспорядков в столице, а ты являешься пострадавшим. Тем, кто докажет их виновность. В последнее время дворянские дети меньше обращают внимание на простолюдинов благодаря мне и тем, кто согласились. Поэтому пожалуйста, помоги мне в этом деле. - Спокойно прошу. Мальчишка остановился, сжал кулаки и рванул, что есть сил.              Я и сама не заметила, как погналась за ним. Не ожидала такой реакции и не успела все обдумать. Опомнилась я только тогда, когда запыхавшаяся стояла в одном из многочисленный коридоров, а мальчишка успел врезаться в человека, которого я раньше никогда не видела. Но если судить по внешнему виду, то он как-минимум гость, один из дворян.       Мужчина выглядел довольно необычно. Как-минимум потому, что у него волосы отливали красным цветом, как и глаза. Хотя, в самом деле, имели лишь призрачный оттенок при определенном освещении.       Мальчик тут же отошел от него и взглянул в самые глаза мужчины, без проявления какого-либо страха на лице. Казалось, что оба изучали друг друга. Дворянин смотрел равнодушно, а мой подопечный с привычным его образу подозрением. Я уже было собралась извиняться за неподобающее поведение меня и моего гостя, но меня перебили.       -Не стоит. Лучше скажи, как зовут этого мальчика? - Только сейчас я смогла разглядеть в его глазах толику какой-то заинтересованности.       -Я не знаю. - Пожала плечами. Вообще, мне стоило обратиться к мужчине по имени, но я его не знала, поэтому и моя речь оказалась столь кратка и выглядела несколько скомкано.       -Ассех. Верно же? - Глаза мужчины вперились в него так, что я вздрогнула. Угроза, которая не предвещала ничего хорошего. Они стояли, смотрели друг на друга не отрываясь, а я была не в силах прервать столь тяжелого молчания.       После этого из-за поворота появилась матушка. Она за считанные мгновения успела разбавить обстановку, своим присутствием поддержать меня и при этом ненавязчиво представить столь странного дворянина. Как оказалось, к нам наведался Далайл Райтман. Лорд, с мнением которого зачастую считался сам Король. Именно он отвечает за военную мощь Алмазного Королевства, в то время как военные маги уже несколько десятилетий имеют особые привилегии.       Прием оказался дружественный, чтобы хоть немного сблизить два рода между собой, которые в последнее время не особо ладили друг с другом, а потому мне и моему гостю разрешили присутствовать. Вернее, настаивали, что я считала немного странным. Лорд Далайл сильно заинтересовался парнишей, но почему-то упорно хранил молчание по его поводу.       По его же совету, мальчишку оставили у нас еще на две недели - чтобы он оправился от ранений. В эти дни он был особенно тихий. Лишь показывал свою неприязнь ко мне, которую я в упор не понимала и вероятно, мало хотела понимать. Я сделала все, что было в моих силах для того, чтобы помочь ему. Ладить с ним или уж тем более дружить - я обязана не была и не хотела. Помочь - да. Сильно связываться - нет. А зачем? Я ему не нравилась, а он меня немного пугал. Тем более, что и целыми днями он почти не шевелился, как рассказывали служанки. Ему выделили комнату, а потому даже виделись с ним мы достаточно редко.       За то в наше поместье все чаще стал наведываться лорд Далайл. Он оказался довольно хорошим мужчиной, пусть и тихим. Он общался со мной, с моей матерью, изредка даже с отцом, но чаще всего, почему-то интересовался мальчиком, чье имя так и не стало известно. Райтман называл его Ассехом, но мальчишка по этому поводу ничего не говорил.       В последние свои приходы, лорд Далайл посвящал практически все свое время мальчику, что с каждым днем казался все более недовольным жизнью и происходящим.       Наконец, тот объявил, что хочет забрать ребенка к себе, а потом и вовсе, всю столицу сотрясла новость. Безвести пропавший семь лет назад, трехлетний наследник рода Райтман наконец-то вернулся. Как говорил сам лорд Далайл, он заинтересовался мальчишкой тогда, когда посмотрел в его глаза. Они немного отдавали кармином, а ведь это родовая особенность Райтманов. Также, тот обладал поразительно схожим характером с пропавшим сыном, похожими чертами лица, а еще он не помнит своего детства до семи лет. Поразительно. Первенец и единственный сын рода, исчезнувший при загадочных обстоятельствах, наконец-то вернулся.       Я думала, что это лишь прекрасное совпадение. Даже в чем-то была горда тем, что все же привела Ассеха (так звали сына Райтмана изначально) в свое поместье, а он оказался наредкость упертым бараном.       И только через каких-то полгода выяснилось, что он подружился с моим младшим братом и вновь, стал посещать нашу обитель. Эль отзывался об юном дворянине, как об очень стеснительном и искреннем мальчике, что на самом деле добрый и светлый, а в моей компании просто чувствует себя неуютно. Они стали действительно хорошими друзьями, правда, я все равно с Ассехом никогда не ладила.       Передо мной он всегда представал молчаливым, жутко недовольным и даже сказала бы, что озлобленным. Он всегда стоял подальше от меня и был холоден. С годами, довольно неотесанная злость перешла в аристократическое лицемерие. По-прежнему холоден и недоволен, но на этот раз, все чаще он задерживал взгляд, светлеющих с каждым годом глаз, в жутком презрении и снисхождении.       И только потом я узнала, почему они продолжают меняться, несмотря на родовую особенность.       Внезапно, я услышала звуки шагов, что вывели меня из столь неприятных воспоминаний. Передо мной появился человек в темном одеянии. Я не смогла разобрать, кто пришел сюда, а главное, зачем?       -Страх может одолеть лишь боль. Душевная, физическая, она заставляет двигаться, до последнего желать предпринять хоть что-то. А еще боль отрезвляет. - Донесся до меня знакомый женский голос.