Часть 25

       Сокка понял, что ничего не понял. После истерики Этой на руках у ее названного брата, который в последнее время отчего-то отличался редкостным спокойствием, она действительно стала поживее. Хотя, Сокка не мог поручиться за то, видел ли он хоть раз Эту в нормальном состоянии. Потому что он, например, не смог уловить, что она ведет себя как-то не так. Потому что Эта была... Разная. Как льдинка, в которой преломляется свет. Каким боком повернешь, такие грани и цвета и увидишь.        А потом, почти сразу после того разговора на повышенных тонах Эта и Зуко с каким-то особым настроением понеслись что-то готовить. И не как нормальные люди на камбузе, который Сокка уже успел оценить по достоинству, а на палубе, припахав к этому неожиданно воодушевленного Лу Тена, исполнявшего роль костра.        Принц сел, сложив ноги так, что между ними поместилась большая кастрюля, а в руки взял чайник. Через пару минут вода уже активно бурлила, а две с половиной царственных особы склонились над этим всем, споря о пропорциях. Пропорциях специй в этом ужасном вареве. В сторону Сокки просто подул ветерок, а ему уже захотелось выкашлять легкие. Да огненные хлопья были не столь обжигающими, как это!       - Маловато будет!- со стальной уверенностью заявила Эта, после чего просто наклонила ступку с перемолотым перцем, высыпая все содержимое в котел.       - А как же чай?!       - Для него другие пропорции, Лу Тен! Это же чай, а не лапша!- она говорила это так, словно не было ничего очевиднее на свете.- Как сын дяди Айро может говорить такое?       - То что я сын своего отца, не означает, что я обязан любить и превозносить чай, игру в пай-шо и прочее.- Лу Тен закатил глаза.- Я вообще мечтал быть поэтом! И музыкантом! Да кем угодно, лишь бы не заставляли решать судьбы жителей моей страны и не натаскивали как цирковую обезьянку на одно и то же дерьмовое шоу.       - Давай, начни ныть про свою тяжелую судьбу.- фыркнула Эта, по-доброму, но с каким-то устало-зловещим оттенком. Будто бы пока что она терпела, но была на грани потери этого состояния.       - Я не ною!       - Ты ноешь!       - Мы все ноем!- поставил точку Зуко, широко разводя руки, строя какое-то возвышенно-придурковатое лицо. Вот его перемены в характере вообще ставили Сокку в тупик. Как? В какой момент времени то самое истеричное дитя, помешанное на поимке Аватара превратилось вот в это вот? В эту драматичную занозу в заднице, все еще упрямую, но более гибкую. Переход Зуко на их сторону был чем-то из разряда фантастики, но это, вопреки всему, произошло.- А теперь, давайте вернемся к лапше и чаю. Лу Тен, ты не помнишь, сколько паданцев должно быть, чтобы оно точно было готово?       - Ну, Та всегда ждала пяти штук.- принц задумчиво пожал плечами.- Джи, когда готовил, предпочитал трех паданцев.       - Вы о чем?- Сокка подошел ближе, перебарывая ужас перед булькающим и испускающим едкий пар варевом.- Какие паданцы?       - Павшие от запаха птицы. Иногда звери. Редко люди.- Лу Тен мечтательно вздохнул и его лицо приобрело дурацкое и влюбленное выражение.- Последние обычно старались рядом с готовящей Той не крутиться. Опасались за свою жизнь.       - И правильно делали.- гордо заметила Эта.- Всем известно, что готовкой Той можно было плавить камни и пытать людей. Про камни никто подтвердить не может, а вот люди да, достоверный и задокументированный факт.       - Хуже только ее пьяное пение. От него было не скрыться вообще нигде.       - Ну, для пьяных воплей Ту надо было для начала крепко напоить... А это уже задачка со звездочкой была.       - С двумя.

***

       Эта вдохнула, а потом резко вытолкнула воздух наружу, сдабривая его своей чи настолько, то та вспыхнула, едва не обжегши ей губы.       - Слишком много чи!- явно заорал Лу Тен, одним резким движением убравшись с линии огня.- Меньше! Делай меньше!       - Без тебя разберусь!- фыркнула Эта, отказываясь принимать тот факт, что Лу Тен был прав. Она была покорительницей, ее учили, так что все эти советы были несколько не к месту. А если и были, но Коха с два она это вслух скажет. Следующее дыхание дракона было уже мягче, но не менее разрушительно, объяв пламенем манекен с "ног" до ведра, заменяющего голову. Тот загорелся, пламя вилось на нем и над ним. Эта прикрыла глаза и сосредоточилась на дыхании, ловя единение с этим пламенем, чувствуя благодарность по отношению к Джи за то, что тот в свое время сделал все, чтобы она перестала бояться пожаров.        Девушка вытянула руку по направлению к пламени, дыша с ним в унисон, а потом опустила руку, сжимая пальцы и гася тем самым огонь. Биение пламени исчезло, оставляя чувство некоторой пустоты внутри. Эта поморщилась, стараясь изгнать неприятное покалывание изнутри.        В покорении надо практиковаться, иначе ощущения могут поглотить с головой. Или чи вырвется из-под контроля и выжжет владельцу каналы. Телохранителям последнее не грозило, ибо контроль был стальным, но вот первое... Покорение - оружие последнего шанса. Когда нет другого выбора, кроме как сжечь все до тла и тому подобное. Когда свидетелей не остается в любом случае. Так что некоторая странноватость в поведении была оправдана. Медитации, сон, тренировки и снова медитации - вот и весь рецепт по приведению себя в порядок.       Эта старалась следовать этой инструкции даже несмотря на отсутствие шока. Нет ничего плохого в том, чтобы медитировать или тренироваться, и уж тем более в том, чтобы выспаться впервые за несколько недель. Если бы Эта не старалась делать последнее, она бы высыпалась как зерно из мешка. Пока что у нее получилось по-человечески поспать на мягком матрасе, выпинав оттуда и брата, и названного кузена. Те решили с ней не спорить, отдавая кровать в полное распоряжение захватчицы.        Так что кровать в общей на троих каюте полностью принадлежала Этой. Кузены же обустроили себе два матраса на полу.       - Я привык за время в армии.- фыркнул Лу Тен на вопросительный взгляд как-то заглянувшего к ним Сокки.- Правда слегка прохладно. Да и скучно одному спать.       - Что, без жены не комильфо?- хихикнул Зуко, взбивая свою подушку с выражением блаженства на лице. Еще бы ему не быть. Подушка мягкая, матрас тоже, каюта пусть и на троих, но все же личная. Старший брат и сестра - не посторонние.       - Вот ты смеешься, а с ней спалось крепче. И с Джи тем более. Обнимешь их обоих и кошмаров как не бывало.- Лу Тен грустно улыбнулся, проводя пальцами по шраму на предплечье.- Плюс им всяко мягче на мне лежать, чем на камнях.       - Ну да, ты-то, братец, за матрас сойдешь в легкую.       - Не зря же я Бао!- с некоторой гордостью произнес он, задирая нос к потолку. Эта и Зуко рассмеялись.        Воспоминания помогают унять неприятное чувство, оставляя Эту наедине со спокойствием. Она открывает глаза и опускается вниз, устраиваясь поудобнее на палубе, переводя взгляд на сошедшихся в тренировочном поединке Зуко и Сокку. Для чистоты и честности сражались они на простых клинках. Неудобно было обоим, зато ни у кого не было преимущества. Эта усмехнулась сама себе - в самом деле, эти двое напоминали ей о тех славных годах в храме, когда им только начали выдавать оружие на руки и ставить в пары. Тогда они мало напоминали детей, скорее вылезших из небытия мелких духов пакостников, о чем им не забывали всячески напоминать. Что такое нормальные дети и как они себя ведут Эта узнала многим позже и немало этому удивилась.        Оказалось, что нормальные дети тринадцати лет не знают тысячу и один способ убить человека так, чтобы никто не догадался о неестественности причин его кончины. Тогда это казалось странным, а сейчас умилительным.       - О чем задумалась?- сложил Лу Тен вопрос у нее перед носом.       - О том, что я старая.       - В каком месте?!       - Мне двадцать два, Лу Тен.- Эта вздохнула и повернулась к нему полностью, как-то пренебрежительно махнув рукой, показывая все свое отношение к его непониманию.- Мне уже двадцать два, и уже как двадцать лет моя мать сбагрила меня в храм. Десять лет, если не считать то время, что я осваивалась, я провела в храме, а потом еще девять вот при нем.- Она непочтительно ткнула в сторону тренирующегося Зуко.- У меня в следующем году ебучий юбилей будет, если я, конечно, до него доживу! Последний год моя жизнь напоминает дурдом, а до этого была кошмаром. А у меня все еще лицо шестнадцатилетней, и, судя по реакции окружающих, голос примерно такой же. Я выдала храмовые секреты, стала называть это бедствие своим братом и примкнула к команде освобождения мира от Озая. В какой сраный момент моя жизнь повернула не туда, скажи мне на милость? У меня есть чувство, что она не так должна была идти от слова совсем. Я веду себя в последнее время как изнеженная барышня, закатывающая истерики по любому поводу и без него, хотя должна быть опорой своего господина...       - Ты эту херню с опорой брось.- Лу Тен ткнул ее пальцем в плечо.- Зуко не мост, без опоры не обвалится. А что до истерик, я тебя умоляю. Ты даже сотой доли тех истерик не выдаешь, что творил я. у нас вся семья такая, ты идеально вписываешься в этот драматический кружок.       - Ага. Тоже мне, драматический. Актрисой только леди Урса по молодости была.       - Ты просто мелкого меня не видела, до того, как я Ту сманил. Пика меня баловала, несмотря на всю свою суровость. Папа еще... Да и дедушка с его телохранителем ничего против этого не делали. Меня только Та с Небес на Землю пинком под зад спустила.       - А без нее ты опять вознесся?       - Ауч! Это было по больному, дорогая кузина!

***

       Джи усмехнулся, затягиваясь поглубже, а потом от всей своей широкой души съездил подобрышу Той по хребтине. Джет взвыл и попытался достать его в ответ, но не учел, что противник был и выше, и старше, и в тысячу раз опытнее, не говоря уже про всю паскудность характера Джи, который уже двое суток не мог выспаться по-человечески из-за того, что Та чудовищно храпела, а ее сынуля лягался как горный козленыш. Копия просто устроила детскую ночную истерику, требуя либо свою мамочку, которую Джи не раз и не два поминал последними словами за ее прыжок полярного хомяка со льдины, либо "дядюшку" Джи. Никакие другие альтернативы маленькое чудовище не устраивали, а потому Джи познавал всю радость "отцовства" лелея в душе мечту сбагрить Копию ее старшей сестрице. Пусть развлекается. Своих детей Эта вряд ли заведет, а тут хоть какое-то родное существо.        Тренировать это чудо лесное не было инициативой Джи, просто Та в силу своего недуга не могла оторваться от облюбованного борта, рекрутеры бы парня просто по случайности зашибли, а у него были и навыки, и силы, и настроение, чтобы раздавать наглому засранцу звездюлей. Джи скучал по принцу Зуко и Лу Тену. Они были маленькими истеричными занозами в заднице, но своими, почти родными и понятными. А эта непонятная дичь из дикого лесу вызывала лишь желание прибить из жалости, когда в мальчишке просыпались гордость и гонор. С его друзьями общаться было куда приятнее. Девчонка отдаленно напоминала Эту, чем вызывала умиление, а парнишка, если поднатаскать, мог бы стать лучником из Юянь, будь у него такие желание и возможность. Джета же надо было адаптировать к суровой действительности. И не только словами Той, но и более жесткими методами, на которые она была пока что не способна.        Морская болезнь она такая. Расслабиться и заняться обучением молодого поколения уму-разуму не выйдет даже при всем желании и надобности. Вот и приходилось Джи работать за себя и за любимую подругу, почти сестру. "Братец Джи" скотина был такая... универсальная.        И он даже на это не обижался. Потому что бесполезно обижаться на чистую и незамутненную правду. Скотиной Джи был редкостной, и друзья у него были под стать.        Джи лениво перехватил тренировочный шест в другую руку и саданул Джета по ноге.       - Ты никогда не думаешь наперед. Либо начинай, либо умрешь. Второй раз Та тебя с того света таскать не будет. И не только думать, но и драться нормально.       - Я умею сражаться! Я, Кох все подери, возглавлял Борцов за Свободу столько лет и успешно боролся с вами!       - Со мной, сопляк, ты только работаешь половой тряпкой. И благодари Ому и Шу, что Та сейчас по техническим причинам не способна тобой заниматься. Потому что я еще добрый,- он оскалился, заставляя Джета дрогнуть в испуге,- а она уже нет. И никогда ей не была. Поэтому, учись сейчас, чтобы потом, когда ее перестанет тошнить и ее руки дойдут до тебя, ты смог продержаться против нее хотя бы полминуты.       - Полминуты?!!       - И это я еще позитивно мыслю, пацан. Очень позитивно... А теперь, заново. И советую начинать продумывать шаги уже сейчас. Потому что я устал и начинаю терять всякое благодушие.       - А оно у вас было?!!       - Страшно? Правильно. Тебе и должно быть страшно. Потому что все это время я был доброй версией себя.

***

       Эта тяжело вздохнула и потерла ноющий висок, после чего отпила немного живительного острого чая, вызывающего ужас в сердцах окружающих. Сокки как минимум, всех, кроме Лу Тена, Зуко и, внезапно, Тоф, как максимум. маленькая Бейфонг острый чай и даже лапшу оценила, сказав, что она гораздо вкуснее всего пресного деликатесного разнообразия в доме ее родителей. И добавила, что чай, который заваривал дядя Айро, был самым вкусным, что ей доводилось пробовать.        Агни всемогущий, как было сдержаться от искушения и не назвать Тоф своей сестрой?! Эта едва сдержала себя, да и слегка неуместные восторги Лу Тена оборвала. Не время.        Хотя, идея забрать Тоф себе была слишком уж привлекательная и девушке не хотелось ее отбрасывать. Тоф была на них похожа. На Эту в особенности. Как можно было не проникнуться к ней? У нее в груди вспыхнуло и отказывалось затухать собственническое чувство потребности.Тоф была нужна.Она была будто бы частью семьи Этой, и та не собиралась отказывать своим ощущениям. Они редко ее обманывали.        И эти же предчувствия приносили дикую головную боль. С планом не клеилось. Они все вертели его и так, и эдак, и все равно выходила какая-то херня.       - Совместное плаванье не имеет смысла в долгосрочной перспективе.- сухо констатировала девушка.- Мы теряем актуальность сведений. И это угроза равная Озаю. Дезинформировать нас достаточно легко, ибо мы не имеем взгляд со стороны.       - А ваши контакты?       - До моих контактов для начала, надо добраться. И дать им знать, что я жива.       - Это нельзя сделать с корабля?       - Есть риск, что нас отследят. И некоторые пути добычи информации доступны только на территории домашних островов.- девушка посмотрела на Хакоду и капитана корабля.- А еще, этот корабль должен вернуться к выполнению приказов командования народа Огня.       - Но вы сказали!       - Не перебивайте меня.- она обожгла всех взглядом. прочистила горло и продолжила, - Потому что этот корабль нам нужен. На нем можно переводить участников восстания туда-сюда не привлекая подозрений достаточно долго, если он не будет слишком явно сбиваться с курса и делать все, что ему приказано. Капитан, ваша миссия поступившая от командования включает в себя преодоление блокады?       - Да, мэм.       - Отлично.- девушка вернулась к карте.- Нам нельзя, чтобы флот Воды исчез бесследно, это вызовет вопросы. Какая-то его часть должна быть вне территории народа Огня и приносить проблемы, чтобы никто не думал, что вы пробираетесь вглубь. И для любой операции у нас слишком мало людей.       - На помощь телохранителей...       - Даже не думайте рассчитывать на это. Ни солдаты народа Огня, ни телохранители в День Черного Солнца и близко к военной операции не приблизятся. Потому что солдаты окажутся в уязвимом положении, а телохранители все будут заняты охраной своих господ. Никто не станет рисковать. И мы не будем.       - О чем вы?       - Массированная атака в День Черного Солнца? Это скорее самоубийство. А вот попытка пробить оборону столицы и посеять зерна тревожности и подозрений... Вот это звучит лучше.       - Ты думаешь, что у нас не выйдет?       - Даже если вы соберете все свои силы и сможете пробиться в Кальдеру, остаются другие острова. Остаются генералы верные Озаю и так далее. Вас просто возьмут в клещи и все. ваша песенка спета. Сил одного лишь флота Воды не хватит.       - А если мы привлечем союзников?       - Нет. Рыба гниет с головы, вам ли не знать. И рубить надо эту самую голову. Но лишь тогда, когда она уязвима.       - А День Черного Солнца, чем не уязвимость Озая?       - Ты слышал, что я про бункеры говорила? Озая вы не найдете. Потому что он может быть где угодно. Но, вы наткнетесь на Азулу, это точно. И на Дай Ли, если уж на то пошло.       - Не вижу логики.       - А она есть. Азула уже будет не в фаворе. Ко дню атаки она уже будет в опале у большей части аристократии так долго, что ее отец не сможет продолжать закрывать на это глаза. И если она окарается на этом... Особенно, если всплывет, что Азула ему солгала, когда сказала, что Аватар убит... Она потеряет доверие и Озая тоже. И он начнет метаться и делать глупости. В этот момент можно будет совершать небольшие диверсии на заводы или части, выводя из строя определенные точки. Потом, конечно, с этим придется возиться Зуко, при восстановлении страны, но это потом.       - Хочешь сказать...       - Нам нужно будет создать видимость того, что те, кто нападут на столицу в День Черного Солнца - это все, а потом, когда Озай запоет соловьем про то, что проблема решена, начать показывать истинное положение вещей. Телохранители будут капать ядом в уши своих господ. Они уже сейчас это делают.       - Оставим болтологию.- Зуко рубанул ладонью воздух.- Что конкретно ты хочешь? Объяснение зачем и почему стоит отложить на потом. Сначала сформулируй конкретно. Потому что у меня ум за разум заходит.       - Я хочу сказать, что после того, как корабль пройдет блокаду наши пути разойдутся. Команда Аватара и мы: Зуко, Лу Тен и я, - отделимся и затеряемся на домашних островах. Воины племени Воды так же разделятся. Часть может укрыться на нескольких необитаемых островах, на которые никто не заглядывает, а остальные с экипажем корабля отправятся обратно. И в несколько заходов перетаскают по эту сторону блокады союзников.       - Ты думаешь, это разумно? Разделяться?- Катара сложила руки на груди.- И почему мы должны отправиться туда?       - Хотя бы потому, что Аватару, когда он очнется. понадобится учиться покорению Огня. На корабле это делать сложно. Возможно, но сложно, особенно при большом скоплении народу. Но, что более важно, у вас есть бизон. Которого просто нет смысла таскать туда-сюда, тем более, что это слишком рискованно. Одного Аппу вы нам не оставите, это логично, сами в страну Огня вы тоже не сунетесь, потому что не знаете внутреннюю кухню и выдадите себя на самом глупом и банальном.       - Мы могли бы тоже спрятаться на каком-нибудь острове...       - Аватар и прятаться? Насмешила.- Эта фыркнула.- Я могу поспорить с тобой на деньги, что он не захочет сидеть смирно. И более того, он захочет "решить" проблему в одиночку.       - Но мы нужны Аангу!       - Это вы так думаете. И вы правы. А в нем будет говорить уязвленное достоинство и вина за то, что он подверг вас опасности.       - Откуда ты знаешь?!- Эта тяжело вздохнула, а потом просто ткнула в сторону Зуко.- А... Вопрос снимается.- Катара скривилась.- Но это слишком рискованно, на каждом углу нас буду ждать враги.       - Или друзья. Все зависит от того, с кем вы пойдете и как себя поведете.       - Ты сможешь провести нас по территории народа Огня.- Сокка наклонился вперед, вглядываясь в карту.- И поможешь понять, чего от них ожидать. А еще, Катара, нам нужно изучить устройство их заводов, их расположение или хотя бы логику этого расположения. А так же получить полную картину происходящего. Не говоря уже о продумывании путей отхода.       - Но они могут и втроем отправиться по островам.       - Они-то могут. Но тогда есть риск, что помощь нам вовремя не придет.- Сокка жестко посмотрел на сестру.- Телохранители могут быть немного лояльнее, если нас заметят в компании этих троих. В противном случае, о том, что у нас договоренности никто не узнает. О таком опасно сообщать, но у храма, насколько я понял, везде есть уши. Они узнают и, может быть, потом станет чуть легче. Если и не открытая помощь, то маленькие подарки "судьбы". Организация побега из тюрьмы, если кто-то в нее попадет, например. Это же в силах храма?       - Да.       - Но почему они тогда не помогли сбежать вашему дяде?- Хакода потер подбородок.       - Потому что это будет слишком... очевидно.- Эта скривилась.- Храм всегда благосклонно относился к Айро, что не особо нравилось Озаю. Если Айро вдруг исчезнет, храм может схлопотать подозрения в причастности к этому. Но...       - Но?       - Но, если в День Черного Солнца случится вторжение и побег заключенных, на храм никто не подумает. Потому что телохранители будут около своих господ. Иного и быть не может.       - Хорошо, это звучит разумно.- Хакода посмотрел на Эту, сложив руки на груди.- Как вы добьетесь того, что никто лишний вас не опознает?       - Мое лицо не знает никто, не говоря уже о том, что я мертвая. С Лу Теном обстоятельство смерти еще надежнее звучит. А уж если он отрастит бороду или сбреет бакенбарды, то узнать его будет невозможно. С остальными придется повозиться, это да. Разве что у Тоф просто наряд сменить. Она достаточно бледная, чтобы сойти за непокорителя их народа Огня. А акцент... Девушка из колонии есть девушка из колонии, что вы с этим сделаете?       - А мы с Соккой?       - Ну, тут придется знатно повозиться. Например сшить вам закрытую одежду и наделать белил из рисовой муки, чтобы высветлить кожу.       - А я?- Зуко выгнул бровь, а потом указал пальцем на левую сторону своего лица.- Это просто так не скроешь. Белила не возьмут, а бинты привлекут внимание.       - Если их носить часто, то да. Но ты не забывай, что атака на Северный Полюс была не так уж давно. Некоторые раны не проходят долго, так что в некоторых поселениях можно скормить и эту легенду.       - К уже стандартной с Лин и Ли. И их кузеном Бао.       - Можно и вдовцом покойной сестры Лин и Ли.- Лу Тен состроил неописуемое выражение лица, по которому Этой тут же захотелось вдарить.       - А это как пойдет.       - Можно вернуться ко мне? Ты сказала, что не везде можно бинты, тогда что?       - Я умею делать парики.       - Мужской парик с длинной челкой?       - Кто сказал, что мужской?       - Эта, нет!- взвизгнул Зуко, живо оценив перспективу, нависшего над ним позора.       - Зато ни одна собака тебя не узнает.- Эта улыбнулась, уголки губ начало неприятно тянуть от силы, с которой она тащила их к вискам. Зуко возмущенно вскочил и явно приготовился заорать, мигом теряя все то спокойствие, которое было его частью эти недели.- Вот теперь узнаю своего младшего брата. Я скучала по твоим воплям и поведению маленького ребенка.       - Я не веду себя как ребенок!       - Джи с тобой бы поспорил...       - Иди ты! Я не надену платье!       - Да кто тебя спрашивает?- Эта краем глаза заметила, как Сокка захихикал, и сделала себе пометочку не оставить и его без "наряда". Просто так. Из любви к искусству маскировки.       - Ты мне мстишь?!       - Ты точно мне мстишь!       - А нехер было творить фигню и тратить мои нервы. И вообще, я ради тебя сняла свою маску, нарушая правила Кровавых Ножен, а тебе сложно нацепить на себя платье? А ты чего ржешь, Сокка? Мог бы и поделиться опытом. К наряду воинов Киоши же ты как-то приспособился и я не видела, чтобы твое суровое южное мужское достоинство было ущемлено кроем.- Сокка подавился смехом и тут же сделал такое виноватое, и вместе с тем оскорбленное лицо, что девушка захотела запрокинуть голову и расхохотаться. Ее окружали сплошные дети. Ну что с них взять.       - Между прочим, ни один мужчина до меня не имел чести носить их доспех. Это одежда воинов!       - Именно. А значит ты, как настоящий воин поможешь Зуко смириться с маскировкой, призванный сохранить наше инкогнито. Своим примером.       - Она и мне за что-то мстит, да?- он обернулся на Зуко, встретив лишь пожатие плечами.- Ничего, в этом нет ничего страшного. Зато потом после этого вообще ничего страшно не будет.- он прищурился, а потом обернулся к ней.- А ты парня играть будешь?       - Не с моими волосами и лицом. Оно слишком девчачье. Так что я останусь самой собой, ровно как и Катара, Тоф и Лу Тен.       - Оу... А Аанг?       - У него вроде бы отрастают волосы?- Катара кивнула.- Повязка на лоб, и наши проблемы решены. Вопрос с одеждой я решу. С париками тоже. Так что, все схвачено.       - Я боюсь спросить, за что...- страдальчески протянул Зуко, возводя глаза к потолку.       - Отставить нытье!- Эта поднялась и тыкнула пальцем в брата, кузена и Сокку.- Вы трое, отправляйтесь ка к Аппе и вычешите его от души.       - Это еще зачем?       - А по-твоему из чего я парики сделаю? Должен же он быть полезен не только как компаньон и летательное средство передвижения.

***

       Джи подтянул струны, проверяя тональность - пипа запела в руках, вызывая довольную улыбку. Он перевел взгляд на детей, с любопытством выглядывающих из-за ящиков, бочек, мотков катана, высовывающих свои маленькие лица из окошек и трюма. Они все были разными и вместе с тем похожими. Слегка отъевшиеся после попадания в заботливые руки рекрутеров, они все еще несли на себе следы не самого лучшего детства.        Он видел среди этих мордах и полностью черные глаза, и желтые всевозможных оттенков, серые и даже зеленые и синие. И цвет лиц от смуглого, до синевато-белого. Такие разные, но объединенные общим любопытством. Видимо, они впервые наблюдали такое представление. Мысленно Джи накидывал последовательность мелодий, чтобы, не дай Агни, ни одной двусмысленной пошлости не проскочило. Конечно, эти дети еще и не такие слова узнают, но точно не от них.        Та устало устроилась у борта, потягивая воду с солью и сахаром, морщась от неприятного вкуса. Под ее боком устроились Сяолун и Копия, занятые какими-то своими исключительно детскими делами. Сяолуну музыка явно особо интересна не была. Было у Джи подозрение, что мальчик вил веревки из надзирателей и те таскали его туда, куда он просил, так что просвещение какое-никакое у мальца было. А Копия уже успела подергать пипу за струны, перетрогать все остальные инструменты, услышать простенькую мелодию на флейте и настолько преисполниться этим знанием, что сейчас ее маленькой хорошенькой головке явно казалось, что ее ничего уже не удивить.        Ох уж эти дети...        Подобрыши сидели неподалеку от Той, сбившись в кучку. Знатно потасканный Джет, все еще не вошедший в ритм ежедневных тренировок, чем выводил из себя и так находящуюся не в настроении Ту, явно нарываясь на трепку по прибытии в храм, Лонгшот, временно оказавшийся под покровительством и бдительным оком моряков, посвящавших его в премудрости работы на судне, и уставшая, но довольная Смеллерби, которая помогала рекрутерам возиться с детьми, взамен получая уроки обращения с оружием. Джи видел, как улучшилась ее стойка за время плаванья. Двух последних называть подобрышами было уже несколько сложно, больше им подходило найденыши, но из лености и нежелания выделять любимчиков, все продолжали звать их так же, как и прежде.        Разбираться в оттенках званий для детей Джи начинал только сейчас. Мысленно благодаря Ту за то, что она хотя бы немного упоминала это в далеком прошлом. Эта в такие подробности не вдавалась никогда, да и у Джи возникали сомнения, что она вообще о них знала. Все-таки Та была заготовкой под мать-настоятельницу, а не помешанной на становлении телохранительницей Кровавые Ножны травмированной девочкой. Детей в храме делили не только на уровни подготовки, определяя, телохранителем какого ранга они станут, но и по возрасту. И по уровню безнадежности тоже.        Та изначально подобрала Джета, Лонгшота и Смеллерби исключительно по своей доброте, азартности и желанию нагадить ближнему своему, то есть Лонг Фенгу. И привязала к себе какой-то мудреной духовой магией, в которой Джи не разбирался. Вот только двое последних были гораздо пластичнее и обучаемее, что давало им шанс в будущем не остаться безмолвными пешками и подручными Той. Джет тоже не был безнадежен, но... Чтобы выточить из него что-то приемлемое нужно было очень долго стараться. И тогда, может быть, годам к тридцати, из него и вышло бы что-то более или менее приемлемое. Но вряд ли Та собиралась возиться с ним так долго. Она скорее с ухмылкой бы наблюдала за его попытками что-то кому-то доказать и смириться с действительностью, с каждым шагом делая его только удобнее для себя. Альтруисткой она не была никогда. Не для тех, кто был вне ее ближайшего круга.        А Джет даже на дальний круг не походил, оставаясь кем-то сродни строптивой страусовой лошади, которую чисто ради спортивного интереса и пользы собирались объездить и усмирить, чтобы потом, до самой старости, заставить таскать мешки с рисом. И Джи даже не собирался за это ее осуждать. Наоборот, был готов уважительно кивать за предприимчивость и упорство Той. Разглядеть выгоду в момент побега и суметь исцелить явно безнадежно раненного парня только для того, чтобы потом он вечно был при ней, делая все, что она ему велит - это надо было уметь. И Та это умела.        Из найденышей можно было слепить если не телохранителей, то очень хороших воинов или служителей храма, верных и преданных. Очаровательно и полезно.        А еще были те дети, при взгляде на которых в глазах Той загоралась жадность и материнские гордость и забота. Это были ее дети, дети, которые обязательно станут неотъемлемой частью храма, в том числе Кровавые Ножны, которые еще не носили клинки, но которые точно получат их, едва им исполниться тринадцать лет. Это были дети-сокровища, который берегли, как драконье золото. И мать-настоятельница в Той чуяла их, заставляя довольно улыбаться и жмуриться, едва ли не пуская ногти в дерево, словно довольная кошка. Или дракон. Хотя, драконов Джи не видел никогда, а вот кошачьих нередко, так что сравнение делал в пользу последних.        Древние ящерицы древними ящерицами, а сравнение с матерью-кошкой, стерегущей своих котят подходило Той как нельзя лучше. Это была ее суть. Ну... мягкая ее часть.        Джи чувствовал, как медленно, но неотвратимо он возвращается к тому себе, каким он был до той роковой битвы у стен. К той легкости и счастью, к тому состоянию души, когда она живет и радуется тому, что живет, а не мечтает сдохнуть уже наконец, лишь бы только больше не было больно. Правда теперь ему стоило добить того, чтобы к тому же вернулась и Та. Она не показывала этого при посторонних, но для Джи было открыто - ей было плохо. Она почти умирала и держалась эти пять лет лишь на силе своей любви к сыну, своим друзьям и родным и мерзком характере, запрещающем ей сдаваться. Такие как она умирают на ногах, не упав ни на спину, ни на живот. Такие как Та умирают только в том случае, если все ее враги мертвы и никогда больше не смогут воскреснуть. Такие как его подруга умирают за других, не щадя себя, потому что защищают то, что им дорого. И Джи собирался сделать все, чтобы поддержать ее и вернуть на тот путь. На путь сволочи, которая заставляла либо любить ее, либо ненавидеть, которая не ненавидела себя, которая не убивалась по мертвым, потому что знала, их не вернуть.       - Жить врагам назло, чтобы те, кто нас любил, смотрели на нас из мира Духов и радовались...- как-то что-то похожее сказала Эта, смотря на полярное сияние, вытирая замерзающие слезы.        Жить врагам назло... Это было про них всех.       - Джи, ты долго будешь пялиться в пустоту, или уже начнешь? Я тут не молодею!- недовольно прокаркала Та, доливая себе своего раствора.       - Да у меня такое ощущение, что ты уже из матери старой вышла!- беззлобно огрызнулся Джи, встречая ее яркую улыбку.- Я, конечно, скучал по тому, какая ты нетерпеливая гадина, но не надо показывать все самое лучшее в тебе всем окружающим. Они же помрут от счастья, лицезрея твое великолепие!       - И кто из нас вышел из матери старым?! Ты же ворчишь как старый дед!       - Я тебя прилично так старше, так что имею право. Не мешай мне ворчать, женщина, и не окажешься без единой специи в комнате заваленной твоими же грязными вещами!       - Я не настолько неаккуратна!       - Ты катастрофа!       - И ты меня любишь!       - Убить готов насколько. Какое счастье, что лишь как подругу, иначе я бы повесился давно!       - Такого как ты ничего не возьмет!       - Ну не знаю, прыжок в вулкан я еще не пробовал!       - Только попробуй! Ты почетная нянька для моего сына и племянницы, так что вычеркни смерть из своего расписания на сотню лет вперед!       - Произвол! Уже и сдохнуть честному человеку нельзя!       - Не в мою смену!       - Иди блюй за борт!       - Спасибо, но я уже проблевалась, так что не дождёшься!       - Да тебя в принципе только за Смертью и бухлом посылать можно!       - Иди в Ад!       - Уже на месте!- Джи рассмеялся вместе с ней, а потом перехватил пипу поудобнее, кивая остальным музыкантам.        Первая Ночь Музыки для этого корабля, для этих детей. Первая Ночь Музыки для Той, первая для Джи с момента, как был взорван Вани.       - Сердце, стучи        Язык не молчи        А, когда будет больно, тогда закричи        Угольный кот тебя отведёт        Туда, где живёт        Твой дикий народ        Иди за мною,        ступай за мной следом,        Путь мне неведом,        тебе он неведом,        Лишь дети знают, как всё бывает        Лишь дети знают все        Лишь духи знают все...

***

       Катара запуталась. Она перестала понимать, что она чувствует по отношению ко всему, что ее окружало, ко всем, кто был рядом и не очень, ко всей этой ситуации. Она не понимала, почему все вокруг нее так себя ведут, почему они делают все не так, как она того от них ожидала?        Люди меняются? Эта сказала, что Зуко изменился, и Катара не могла не отметить, что это не было ложью. Принц Зуко действительно изменился и ей... Ей было уже невозможно воспринимать его как врага. Он не был им больше врагом. И, как с ужасом осознавала она, достаточно давно. С Севера. Когда он отпустил Аанга лишь потому, что его попросила Эта, потому, что поступок Джао был чудовищен даже в своей задумке. И когда он даже не посмотрел на них после спасения Туи, находясь рядом с своей тогда еще не сестрой, следя, как ястреб, чтобы никто не увидел ее лица, держа ее, пока ее нещадно рвало чужой кровью и плотью и своей желчью. Когда они просто ушли, ничего более не сказав. Когда Зуко, Айро и Эта помогли им сражаться с Азулой, когда Зуко и Эта не оставили ее одну в лабиринте, не смотря на яркую неприязнь. Когда Зуко сражался с ней и Аангом плечом к плечу. И когда генерал Айро пожертвовал собой, чтобы они могли уйти.        И когда Эта сорвала с себя маски, чтобы спасти Аанга.        Эта ненавидела Аанга. По крайней мере так Катара думала раньше. Он видел ее лицо, он ломал планы ее господина, он был угрозой... Но она все равно его спасла. И, если Катара что-то понимала, ценой своих клятв.        Но Катара не знала, что она чувствует. Она была в смятении. Она не понимала, почему одновременно злиться на эту даже не девушку уже, а молодую женщину, с внимательными хоть и жуткими глазами, которые были похожи на глаза волков в ночи, отражающие свет, нагоняющие ужас, и почему испытывает уважение, чувствует толику вины и, несомненно, благодарности. Почему эти чувства перемешивались и мешали нормально мыслить? Почему она, недавно плюющаяся ядом от злости и несправедливого гнева, теперь молча внимала словам Этой, которая была такой одновременно сильной и хрупкой. Опасной и ранимой. Нежной и язвительной. Почему она... завидовала ей? Завидовала той легкости, с которой она очаровывает окружающих, тому уважению, что она получает от всех, тому, что к ней прислушиваются все?        Почему ей было так горько и больно, когда она видела, как к Этой тянутся Сокка и Тоф? Как к Этой проникаются воины ее племени? Как папа... Как папа смотрит на нее этими печальными и вместе с тем полными непонятного чувства и очарования глазами... Хотя, последнее она понимала. Остро понимала и чувствовала, как от этого понимания хочется плакать и смеяться одновременно. Папа смотрел так очень давно только на одного человека. Человека, которого убили люди Огня. Человека, за чью смерть Эта, не виноватая в этом, извинилась. Папа смотрел так на маму.        И Эта на него смотрела. Но странно. По-больному. Как раненная волчица, которую зачем-то притащили в юрту и пытаются приручить и вылечить.        "Эта в первую очередь Кровавые Ножны, а уже потом все остальное. Эта росла с целью стать телохранителем и беречь Благо ее господина. Телохранительницам запрещено вступать в подобные связи. Они заставляют рассеивать внимание от господина на кого-то еще. И зачем Этой мужчина? Эта сама может охотиться и рыбачить, сама может зарабатывать деньги, потому что умеет трудиться. Цель жизни Этой - защита ее господина. Зачем Этой тот, кто будет ее защищать, если она сама может постоять за себя?"- вот только, похоже, женщина в Этой все же была сильна. И она давала о себе знать, открываясь все больше, когда правила переставали сдавливать женщине грудь.        Но почему ее отец? Почему именно она и именно он?       - Тебя что-то тревожит.- один из людей, заставлявших Катару мучиться от головной боли и не спать по ночам, подошел ближе и посмотрел ей в глаза. Виновато, корчась внутри от собственной боли, встревоженно и вместе с тем твердо. Словно он боялся, что за эту вину его проклянут... Хотя... Катара не была мила. И она вела себя достаточно отвратительно, чтобы ее отец мог так подумать.        Стало невообразимо стыдно.        Почему-то вдруг вспомнилось, как вел себя Зуко с Этой. И как она, не смотря на это все-равно его... любила. Любила своего сварливого вспыльчивого тогда еще не брата, но господина, потому что в ее сердце было место для этой любви, потому что в ее души были силы для этой любви. Потому что в ее картине мира она не могла не любить Зуко.        И на душе стало чуточку легче. Появилась надежда. Что отец ее простит. Что он подскажет ей, чувствовавшей себя сейчас так потерянно. Потому что если уж сестринская любовь Этой к Зуко могла выдержать то, что выдержала, то и у них с папой есть шанс. Потому что отец любил их. Любил, иначе бы не сделал для них столько. Иначе бы он потух после потери их матери.        Как почти потухла Эта после смерти своей сестры, оставаясь жить только ради Зуко.       - Да.- коротко ответила Катара, а потом, с тревогой и легкой надеждой спросила,- Мы можем... поговорить? Пожалуйста... Я... Я запуталась, папа.       - Конечно, Катара.- И отец улыбнулся ей. Так мягко и нежно, что захотелось расплакаться. Расплакаться, как расплакалась Эта, когда ей сказали, что она может не тащить груз на себе, что она не одна.- Иди сюда, моя девочка. Я скучал по тебе так же сильно, как и по твоему брату. И мне жаль... Мне так жаль, что я вас оставил.        Катара шмыгнула носом, ныряя в распахнутые для нее крепкие объятья отца и подумала, что, возможно, стоило попросить Эту об парочке уроков. Чему-нибудь, не важно чему, просто чтобы остаться с ней рядом и сказать...        "Спасибо. За надежду. За надежду на то, что в этом проклятом мире все еще можно прощать и надеяться, что тебя простят в ответ."

***

Эта устало потирала висок. Двое пацанов стояли перед ней явно пытаясь храбриться. Хотя, храбрился только мальчонка лет восьми, а второй, громила, но явно не старше ее господина, бычился, показывая, что солдаты народа Огня его не пугают.       - Значит...- прошипела она, переводя взгляд на Сокку,- Вы их знаете.       - Ага.       - И готовы поручиться, что эти двое не сорвут нам все к чертям только потому, что нетерпимы к народу Огня? И было бы логичнее оставить их здесь, в царстве Земли.       - Скажем так...- Сокка отвел взгляд,- я боюсь, что они вляпаются. А команда этого корабля их не тронет.       - С чего такое доверие?- в голове девушки проскользнуло раздражение.       - Эта, ну ты чего! Разве ты можешь бросить этих детей одних на произвол судьбы?- девушка скривилась и посмотрела на парня, как на идиота.       - Мы похожи на благодетелей? Сокка, на минуточку, мы не сочинением хайку заниматься плывем. И я не сестра-рекрутер, чтобы подобрышей собирать на свою шею.       - Подобрышей?       - Или найденышей, тут смотреть и разбираться надо, на что у нас нет времени. Совершенно.       - Мы не можем их тут оставить. Они же попадутся пепе... возможно менее сознательным и снисходительным людям народа Огня. А дальше...       - Ты пытаешься давить мне на совесть? Я - Совесть только для своего брата и господина.       - На человечность.       - Сокка, мы на войне.- она сложила руки на груди и тяжело вздохнула.- Вы, команда энтузиастов, которые уже в этом по уши и готовы рисковать. Вы возложили на себя это и хрен отступитесь, даже перед лицом смерти, чему я не особо рада, хоть и испытываю уважение. Моряки, солдаты, воины твоего племени - все они ВЗРОСЛЫЕ люди. И они понимают на что идут, понимают, что им придется делать и как. Что они все рискуют. Даже Аанг, вроде бы осознает, что это не возня в песочнице. Но это посторонние дети. Дети, которых нет нужды ввязывать в это.       - Мы не просто дети!- возмутился мальчуган, подобравшись к Этой и дернув ее за рукав.- Мы Борцы за свободу!- что-то внутри кольнуло. Девушка сощурилась и присела на корточки, чтобы быть на одной высоте с мальчиком.       - Ты знаешь Джета, Смеллерби и Лонгшота?- мальчик округлил глаза, шмыгнул носом, а потом, резко закивал, почти сразу же замерев.       - А ты откуда их знаешь?       - Тот же вопрос.       - Пересеклись в Ба Синг Се.- Эта развела руками.- Плыли на одном пароме в ту сторону.       - Мы тоже с ними пересеклись и...- Сокка отвел взгляд и понурился.- Джет попал в руки Дай Ли, ему промыли мозги, а потом... Потом он...- чувство вины подняло голову.        "Ты слышала, Эта? Это ты виновата! Ты его сдала! Ты его им оставила!"        "Я его не знала. Он следил за нами. Он напал на моего дядю и моего брата! Если он был достаточно непримирим, чтобы не суметь начать новую жизнь, то это не моя вина!"        "Ты обманула их! Вы люди Огня! Вы все покорители Огня! Джет был прав! А ты сдала его! Отдала Дай Ли!"        "Его бы и так туда загребли. В этом нет моей вины. И вообще, завались, ты моя совесть, и только я решаю, когда тебе можно вякать!!!"- совесть затихла, а Эта потрясла головой, скидывая непрошенную горечь. Плевать. Он сам нарвался. САМ. Сдался бы, никто бы и не пострадал. Но он предпочел искать людей Огня и орать про войну. В месте, где нет войны. Смешно. Два раза.        "Хотя бы этих спаси. Припрячь их. Убереги. Не дай попасть под горячую руку. Ты знаешь схроны. Ты знаешь, где безопасно. Не упрямься, Эта, сделай доброе дело."        "Я не всемогуща."        "Но ты воспитана в храме. Воспитана Той. Воспитана Айро. Ты не можешь их бросить."       - Ладно.- она поднялась.- Мы возьмем их с собой. Ты прав, тут начинает пахнуть жаренным. Но, это значит, что они будут придерживаться правил. И не лезть на рожон. Солдаты вас терпят, но их терпение не безгранично.- она махнула рукой.- Меня зовут Эта, со спины меня звать бесполезно. Если хотите что-то спросить лично у меня, дождитесь, пока я на вас посмотрю. Сокка, отведи их, пожалуйста, к Вожаку и капитану. Пусть дадут им какую-нибудь работу и объяснят правила. И вообще... Почему меня спрашивают о принятии на борт каких-то людей, а не их?!       - Потому что все и так знают, что ты главная.- Сокка ухмыльнулся.- Тем более, что если ты разрешила, значит и они точно согласятся.       - И отчего такие выводы?       - Отец будет рад тебя порадовать, а капитан доверяет твоим решениям. Все просто. Ты как-то умудряешься контролировать Зуко, Лу Тена и всех нас, координируя действия. Так что... Да, я спрашиваю тебя, потому что, пожалуй, от тебя все и зависит.       - Вот же...- она цыкает, а после усмехается сама себе. Подмяла под себя весь корабль. Опять. Ну, что сказать, привычка - вторая натура. Либо все под ее контролем, либо Благо ее господина в потенциальной опасности. Она предпочитала перестраховываться. На всякий случай. Лишним не бывает. Никогда не бывало.- Ладно, все, я побежала. Мне нужно работать. И помни, Сокка, тебе нужно ко мне забежать, чтобы я подогнала корсет.       - Ты чудовище!       - Еще какое!- она расхохоталась, а после, коротко кивнув приблудышам, взбежала по сходням. У нее было очень много работы. Слишком много работы и всего одна пара рук.

***

       Лу Тен с ворчанием настраивал инструменты. Гудженга на корабле не нашлось, из-за чего принц был в расстройстве. Зуко над ним неприкрыто смеялся, потому что и рога Цунги на корабле не было, а значит, позориться ему было не обязательно. Хотя, у Этой было настроение на Ночь Музыки, что немало радовало из-за явного улучшения ее состояния, а значит Зуко не мог оплошать. Не сейчас, ни потом, ни вообще. Хватит с него, и так нахреновертил в свое время по самое не балуйся. Теперь краснеть пришлось бы не перед привычной ко всему командой Вани, а перед достаточно придирчивой публикой. И самый придирчивый из всех - его кузен.        Лу Тен всегда был кем-то выше. Кем-то, на кого неизменно ровняешься, на кого смотришь не отрывая взгляда, кому завидуешь белой завистью. Потому что у Лу Тена было будто бы все, как казалось тогда маленькому Зуко. Это сейчас ему семнадцатилетнему было смешно вспоминать те мысли малолетнего дуреныша, который думал, что кузен круче всех и у него все самое лучшее. Нет, конечно, у Лу Тена и было все самое лучшее. Лучший отец, лучшая мать, на деле телохранительница матери, взявшей на себя эту роль, которая хоть и не было родной, но заложила в нем стержень, лучшая телохранительница из всех возможных и видимых Зуко на тот момент. Круче только у дедушки. Это потом у Зуко появилась Эта и тот перестал завидовать на этой почве. Потому что его Эта хотя бы слушалась какое-то время и не вела себя как Та. Хотя, сейчас это изменилось, но Зуко не против.        У Лу Тена были и лучшие учителя, лучшие связи, лучшие отношения, лучшее покорение... А потом, потеряв своего любимого кузена Зуко осознал, что большая часть из этого не приносила Лу Тену счастья. Отец, воспоминания, Та, сам Зуко с Этой и музыка. А потом Джи, которого Зуко узнал гораздо позже. Вот и все, из-за чего он улыбался. Из-за чего находил силы жить. И любить.        Кузен был из тех, кто гнутся, но не ломаются, потому что слишком упрямы. чтобы сдаться. И женщину себе под стать нашел.        Думать об этом было все еще непривычно, словно это что-то порочило нежный детский образ. Но... Но что Зуко мог сделать кроме как посочувствовать? Лу Тен потерял все. И дело не в его жизни, дело в упущенном времени, в упущенном счастье, в мертвой женщине, которая освещала для них мир. У Лу Тена было все самое лучшее... Но это не спасло его от этой участи. Быть живым, когда Та мертва.        Зуко слышал как Эта со слезами на глазах тихо делилась с Джи тем, что ей казалось, будто бы с ярких огней полярного сияния на них смотрят Лу Тен и Та. Единые в смерти, неразлучные по жизни и после нее.        А жизнь, как оказалось, опять повернулась задницей. И выкинула Лу Тена, как лишенного панциря рака на палящее солнце, под бдительные взгляды чаек. Но он не один. И Зуко сделает все, чтобы его не склевали. Потому что он не посторонний. Он родной.       - Зуко, ты о чем задумался?- кузен пихнул его в плечо, заглядывая в глаза.       - О том, что ты потеряешь челюсть, когда услышишь, как поет Эта.       - Я тебя умоляю! Я знаю, что Эта поет как певчая птаха! Но, ужаснись, я с удовольствием слушал, как поет Та!       - Любовь лишала тебя слуха, Лу Тен. И мозга.       - А ты бы не потерял его?       - Избавь меня от разговоров про любовь, я тебя умоляю!- Зуко замахал руками.       - Ой, да ладно! Я же помню, что тебе нравилась та девчушка, которая каким-то образом угодила в лапы Азулы в качестве подручной подружки.       - Мэй хоть и может начинить человека железками,- опальный принц вздрогнул, вспоминая первую после долгого времени встречу, совмещенную с дракой.- но имеет неоспоримое преимущество. Она предпочитает молчать.       - Звучит жутко!- Лу Тен вздрогнул.- Когда Та долго молчала, значит она что-то задумала, причем не доброе. Или обиделась, а это во сто крат хуже.       - Знаешь, брат...- Зуко вздохнул, а потом посмотрел ему в глаза.- Кажется у нас есть типаж...       - На женщин, которые могут убить кого угодно, а потом не испытывать мук совести?       - И внушающие людям ужас.- Зуко рассмеялся, а потом, осмотревшись добавил.- ну, хотя бы не то нечто, что у Этой.       - А что у Этой?- тут же заинтересовался старший брат, хитро щурясь. Зуко высмотрел Хакоду, переговаривающегося со своими людьми, которые тоже выбрались на палубу послушать музыку и, может быть, даже поучаствовать.       - А у нее... Кхм-кхм...- Зуко пару раз стукнул себя по груди, напряг связки и выдал что-то на удивление похожее на голос Этой. Пусть и ниже на пару тонов, будто бы томное и охрипшее. Удивившись самому себе, он прищурился, по-птичьи наклонил голову набок и сказал, достаточно громко, чтобы его услышали, но недостаточно, чтобы это считалось общедоступной информацией, сообщаемой всем.- Потому что ей больше нравятся мужчины постарше с сильным южным акцентом!- эффект был достигнут моментально. Лу Тен заржал, запрокидывая голову и отбивая себе бедро ладонью, а вождь Хакода едва не встретился носом с палубой, когда рука, которой он опирался на фальшборт, подломилась, а ноги и не собирались помогать хозяину оставаться в вертикальном положении. На его обветренном скуластом и смуглом лице появилось какое-то... откровенно дебильное выражение, которое до этого Зуко видел только у Сокки... Кажется, это наследуемое. Ужас... У него была надежда на то, что он не походил на отца, когда улыбался... Лучше бы на дядю, но не на Озая.        Бато, правая рука и верный друг вождя закрыл лицо узкой, но длинной ладонью, с какой-то усталой обреченностью. Чем-то он напомнил Джи... Наверное создаваемой вокруг себя аурой задолбавшегося все это терпеть человека, который, в то же время, не может бросить окружающих на произвол судьбы, потому что без него они обречены на гибель. У Этой тоже часто такое лицо было.       - И над чем вы так дружно ржете?- голос Этой, спокойный, но заинтересованный, заставил Зуко быстро натянуть невинное выражение, а Лу Тена поперхнуться очередным громким звуком.       - Да так, анекдот вспомнили. Из репертуара Той.       - Тогда ясно, что только Лу Тен гогочет. Могли бы и меня подождать.- девушка укоризненно покачала головой, но в глазах проскочили смешинки. Она погладила пипу по деке и села рядом.- Я начну. Подхватите?       - Естественно. Что-то да смогу наиграть.- Зуко кивнул.- С чего начнешь?       - С контрабанды.       - Нам подходит...- кольнуло под ребрами воспоминаниями.- Любовь и надежда... Самое то.- они переглянулись и Эта осторожно, как будто бы гладила по щеке ребенка, тронула струны.       - В океане пути не находят суда,- Люди замерли, стали будто бы тише и мягче волны, ветер утих. Все сосредоточилось на нежном, трогающем за душу голосе. Утонули в этом дурмане, в этих мягко светящихся глазах, в движениях рук, в неприкрытой любви и полной отдаче.- Контрабанда мечты для беспокойных сердцем, что больны луной, что больны огнем, что торопятся биться быстрей и быстрей!- она горела изнутри, делилась этой надеждой. Зуко и Лу Тен, не сговариваясь, осторожно, чтобы не испортить музыку, перебирали аккорды, добавляя красок к игре и пению Той. И постепенно... Постепенно добавились и другие. Словно Эта шла впереди с фонарем и освещала путь. За ней хотелось идти, с ней хотелось петь, играть, жить, драться с ней бок о бок. Как ее можно было не любить? Не превозносить?        Иногда Зуко ощущал, что он дурак. Редкостный. Но... Он надеялся, что стал чуть умнее. Потому что он не позволит себе это потерять. Особенно из-за собственной глупости.       - И он говорит ей - сестра, я слишком давно на этой войне! Когда вы пьете это ваше вино, я небом чувствую кровь! Ей хватает и серебра, и стали, и соли, и гари огней! И наши парни лежат в траншеях под гусеницами облаков!- пронзительно, громко, в самую душу, заставляя думать, а кто мы тогда, чем отличаемся. Они слишком давно на этой войне. Но они собираются ее закончить. Потому что так больше нельзя.- А может завтра я взгляну ей прямо в лицо и вдохну ее гнев, и вместо меня останется дырка в небе или же дырка в земле! Так вот, он говорит ей - сестра, мне некуда, некуда возвращаться, кроме войны! Спасибо, слушай, мне правда с тобой сегодня было тепло. А под огнем не помнишь вкуса вина, но не знаешь вкуса вины... И он уходит обратно в ночь, тяжело подволакивая крыло...        И вдруг Эта посмурнела, глаза ее стали как влажные тучи перед грозой. Сменился мотив. С какой-то тоской и обреченностью вылетали из под ее пальцев ноты. Она сглотнула, а потом запела. Ниже чем обычно, с тоской и едва уловимой злобой.       - Позабытые стынут колодцы       Выцвел вереск на мили окрест       И смотрю я, как катится солнце       По холодному склону небес       Теряя остатки тепла.- сразу стало как-то промозгло и неуютно. Лу Тен посмотрел на Зуко, прикусывая губы и что-то беззвучно забормотал, считая на пальцах.       - Цвета ночи гранитные склоны        Цвета крови сухая земля        И янтарные очи дракона        Отражает кусок хрусталя -        Я сторожу этот клад.        Проклинаю заклятое злато        За предательский отблеск тепла        Вспоминаю о той, что когда-то        Что когда-то крылатой была -        Она давно умерла.- в горле встали слезы. Зуко сморгнул их, не позволяя себе заплакать. Той шло сравнение с драконом. Она, пожалуй, была на него похожа.        И внезапно, поперек этой обреченности встало что-то другое. Лу Тен заиграл громче, перекрывая ноты Этой и кивнул на нее, прося Зуко привлечь внимание сестры. Тот лишь кивнул и тронул девушку за локоть, кивая на Лу Тена. Который с небольшим надрывом, но будто бы с солнечным светом играл все ярче и громче.       - А за горами, за морями, далеко        Где люди не видят, и духи не верят.        Там тот последний в моем племени легко        Расправит крылья - железные перья        И чешуею нарисованный узор        Разгонит ненастье воплощением страсти        Взмывая в облака судьбе наперекор        Безмерно опасен, безумно прекрасен.- и по улыбке его стало понятно, что он тоже думает про Ту, но о той ее стороне, которую не смогла уничтожить даже смерть.-        И это лучшее не свете колдовство        Ликует солнце на лезвии гребня        И это все, и больше нету ничего -        Есть только небо, вечное небо!        И тут, прерывая последние яркие и взрывные аккорды, на палубу с грохотом что-то упало. Зуко дернулся в сторону и охнул.        На палубе, дезориентированный, с огромными глазами вылезшими из орбит, сидел Аватар, который, по идее, должен был быть в отключке...       - Я не смотрю!- резко завопил он, отворачиваясь и закрывая глаза.- Правда не смотрю!       - Вот же...- тяжело выдохнула Эта. Зуко поддержал. Не было у них забот, как Аватар очухался... Замечательно... Духи их ненавидят!