V

нахуй эти штормы нахуй север. однозначно нахуй этот город. они путаются узлами рук и ног в кровати в душной от индийской жары квартире в патне; пьют каталонский бренди на сицилии; смотрят на львов в замбии; ссорятся в халкиде, мирятся в варадеро. бёрк почти уверен, что однажды их найдут, догонят. в какое-нибудь утро обнаружит себя с дырой от пули в черепе. пускай даже почти полгода в доминикане отдают привкусом маниоки и спокойствия. элизабет в расфокусе босиком кружится по комнате, в патефоне вертится пластинка, по полу катится пустая бутылка вина. в этом киношности даже слишком — реальность розовыми пятнами смазывается вместе с ее платьем. он не сразу осознает себя в этом пятне. только когда под пальцами вдруг оказываются ее бедра, а она заливисто хохочет ему в губы. нагретые солнцем ладони скользят вдоль линий размашистых скул, вниз по шее и дальше к ребрам с левой стороны. — знаешь, я… — знаю. лиззи иногда ловит себя на мысли, что все не по-настоящему, что валяется где-то в комнатах норфолковского особняка в очередном приходе от феназепама. а после руки джеймса вжимаются сильнее в лопатки, сбивчивый ритм его сердца отдается толчками в собственной груди. любить его кажется чем-то единственно правильным, единственно реальным. / так наверное все же бывает /