Извини меня, Саша

Физика. Ы-а-ы, ску-учно… Звонок только через 15 минут. Александр Дмитриевич говорит что-то про электричество. Ничего не понимаю… Ых, а скоро ведь контрольная. — Алиса, к доске! — он сказал это, и я вся содрогнулась от его голоса. — Да… — с этими словами я поднялась со стула и лениво побрела в его сторону. — Итак, слушай условие и записывай сразу «Дано». Значит, у нас тут параллельное соединение. Общее напряжение — 50 вольт, первый и четвёртый резисторы сделаны из железа, второй — из серебра, а третий — из меди. Удельное сопротивление ты можешь посмотреть в учебнике. Дальше, ага, длина всех проводников равна между собой и равна ноль целых восемь десятых метров, площадь поперечного сечения у первых двух — 20 мм2, следующих — 18 мм2. Получается, нужно найти силу тока на каждом резисторе, — он всё это проговорил и поднял глаза на доску. Я стояла и просто пыталась вспомнить, какой буквой обозначается напряжение, — И? Писать будешь? Я начала краснеть из-за своей глупости. Ох, как я хочу сейчас провалиться сквозь землю. Я и так изгой своего класса… — Я… я сейчас всё напишу, — я повернулась к доске, начала судорожно начала раскидывать мозгами и коряво вывела: «I=50 В» — Ых… — выдохнул Александр Дмитриевич, — садись, пожалуйста, и не позорься, два. Мне стало так обидно. Я еле сдерживала эмоции, чтобы не разрыдаться при всём классе. Проходя вдоль парт к своему месту, я уже ничего не слышала и не видела. Тошнило. Кружится голова. — Блять! — неожиданно вырвалось у меня. Кто-то поставил мне подножку, и я с грохотом упала, не успев подставить руки. Я ударилась носом и почувствовала, как тёплая, приятная кровь, тонкой струйкой, потекла по полу. — Кто это сделал?! — учитель, похоже, разозлился не на шутку. Все притихли. Стало слышно тиканье часов, — Я повторю. Кто? — снова молчание, — Хорошо, если вы сейчас не говорите, кто и зачем это сделал, я даю контрольную, прямо сейчас. Теперь уже не все молчали. Мда, что за класс, а они же «дружат» между собой. Сдали этого «умника». — Федя? — Александр Дмитриевич был удивлён, но это не помешало ему в следующий момент уже сказать, — Вставай! Выходи к доске и стой здесь, пока я не вернусь, а после мы пойдём к завучу. После этих слов он подошёл ко мне, аккуратно взял на руки, прошептав на ухо: — Не дёргайся, а то уроню тебя, — он усмехнулся и, под взглядами моих удивлённых одноклассников, вышел из класса. Я думала, что он несёт меня в медпункт, поэтому я прижалась к его тёплой груди, осторожно обхватив руками за шею. Вдруг он остановился, осторожно поставил меня на паркет. — Стоять то хоть можешь? — спросил учитель. — Угу. — Ну, тогда давай поговорим, — он прижал меня к стене своей большой ладонью, что я костяшками плечей почувствовала шершавую штукатурку, — о нас… — с этими словами он приблизился к моему лицу. Я начала краснеть, чувствовала, как горят мои уши и щёки, сердце бешено забилось в груди, будто пыталось стать ближе к тому, из-за кого оно так трепыхалось, глаза начали судорожно бегать по его лицу, мигая, будто пытаясь найти, на чём можно остановиться: на его голубых глазах, на грубоватом носе с горбинкой или на… губах? Саша приподнимает мою голову за подбородок. Я чувствую, как его тёплое дыхание касается моих губ, как пальца нежно держат моё лицо. По телу пробегает мелкие приятные мурашки. Да, я поняла, что хочет он. Но хочу ли этого я? — Так же нельзя, — выдавила из себя я, — это неправильно, — слёзы начали наворачиваться на мои глаза, нижняя губа нервно задергалась, я еле сдерживала нахлынувшую волну эмоций. Он лишь нежно спросил, будто это была для него самая волнующая тема: — Почему ты плачешь? Тебе так больно? — Я не могу понять, почему? Почему все так ненавидят и унижают меня, а вы вдруг так добры? — я начала захлёбываться в слезах, даже ничего не вижу из-за этого, чувствую сильную слабость, просто сползаю по стене на пол. — Не плачь, пожалуйста! — с этими словами он опустился рядом со мной, повернул моё личико в свою сторону, — Они не достойный твоей боли. Александр Дмитриевич провел своей рукой по моим волосам, аккуратно вытер слёзы на моём лице, остановившись на горячих щеках. Он притянул меня ещё ближе, мягко прикоснулся к моим губам своими. Тепло. Оно прошло сквозь меня. Я вдруг поймала себя на мысли, что мне это нравится. После некоторого времени забвения, он отстранился. Мы смотрели друг другу в глаза. Его глубокие глаза. Я снова вся зарделась. — А-а… тебе же в медпункт? — решил нарушить паузу он. — Д-да нет, всё хорошо. Мы просто молча пошли обратно к классу. Конда мы зашли, Федя всё еще стоял у доски. Все удивлённо посмотрели в нашу сторону, но ничего не сказали. Сразу после этого урока я поспешила домой, сославшись на то, что плохо себя чувствую. Я лежала дома на кровати и чувствовала себя так, будто сделала что-то из ряда вон. Поверить не могу, мой первый поцелуй был с моим учителем. Ещё больше я стыдилась того, что мне и правда самой хотелось этого на тот момент. А сейчас… Ы, даже сейчас я хочу к нему. Поближе. Снова почувствовать его сердцебиение, услышать его голос. На следующий день я, снова в ужасном настроении из-за предстоящего дня, полного мучений с моими одноклассниками, пришла в школу. Зашла в класс. Начался урок русского. Где-то около половины десятого в класс зашла завуч и попросила зайти меня к ней после этого урока. Мне стало страшно. Что я успела натворить? Или это из-за того мата на уроке? Неужели, он написал на меня докладную? До конца урока я сидела как на иголках. Меня всю просто трясло. Захожу к ней в кабинет. Здесь стоят завуч, директриса и Александр Дмитриевич. Когда я прикрыла дверь и подняла глаза, я увидела его печальный взгляд. Что-то было явно не так… — Скажи, пожалуйста, — начала директриса, — Александр Дмитриевич домогался тебя. Сначала я находилась в полнейшем ступоре и не понимала вопроса. — Э… Что, простите? Нет, ни в коем случае… — Милая, не нужного этого стыдиться. Просто скажи нам правду. — Но я сказала вам правду… Они явно хотели услышать другое, ведь последние несколько десятков минут они лишь пытались мне доказать, что ко мне приставал учитель. В конечном итоге я просто не выдержала, выскочила из кабинета со слезами и просто ушла домой. Не сказав ничего и никому. Его уволили. Просто уволили. Нет, правда, я не могу такого перенести. Первый человек, единственный человек, который меня понял, который выслушал меня, к которому я привязалась за такой короткий срок. Его просто убрали. Нож излечит мои раны. Смерть их излечит. Прости меня, Саша. Ты больше точно никогда меня не увидишь.