♡

Гром ударил со страшной силой. Сидящая на подоконнике Гермиона вздрогнула и глянула в окно. Крупные капли стали колотить по земле, застав врасплох всех, кто находился на улице. Повернув скрипучую ручку, Гермиона открыла окно и с удовольствием вдохнула влажный воздух. До чего же ей нравился этот запах мокрых дорог. Он успокаивал и пробуждал самые сокровенные воспоминания. Спрыгнув с подоконника и пройдя в другую комнату, девушка и там открыла окно настежь, дабы дать дому пропитаться этим ароматом. А ливень всё усиливался. Небо гремело и с каждой минутой обрушивало на улицы Лондона новый поток ледяного дождя. На тротуарах тут же образовались зеркальные лужи. Ветер шевелил деревья, заставляя их переплетаться покрытыми зеленью ветвями. На мгновение могло показаться, что растения ожили и пытались убежать от непогоды, но корни не давали им этого сделать, и бедным деревцам оставалось только в панике извиваться, пытаясь уворачиваться от капель. Гермиона даже заулыбалась, подумав об этом. "А будь у деревьев лица, как бы это выглядело?" – задумалась она, представляя то, какие смешные рожицы могли бы быть у них, когда они в испуге пытаются укрыться от ливня, или как мило улыбаются тёплому солнышку и тянут к нему свои веточки. Как радуются весне, распуская листочки, и как грустят с приходом осени.  "Какая глупость" – мысленно посмеялась Гермиона, неустанно глядя в окно. Но вдруг её размышления прервала трель дверного звонка. Думая о том, кто же мог прийти в такую непогоду, она поспешила открыть внезапному гостю. – Привет, – на пороге стоял промокший до нитки Гарри. Вечно взъерошенные волосы были насквозь мокрыми, одежда прилипла к телу, а очки покрыты брызгами. – Боже, Гарри! Как ты оказался тут? – спросила она, впуская его в дом. – Нужно было съездить в город по делам. Не подумал взять с собой куртку. Ты не пустишь меня ненадолго, пока дождь не утихнет? – Конечно, Гарри, проходи. О Мерлин, ты же весь вымок! Пойдём, я заварю тебе чаю. Гермиона побежала на кухню и поставила чайник на плиту. – Может, тебе стоит принять горячий душ? – спросила девушка, вернувшись из кухни. – Спасибо, не стоит. Да и ливень наверняка скоро утихнет. – Судя по прогнозу, дождь кончится не раньше поздней ночи. Прими душ, а то простудишься! Гарри хотел было вновь отказаться, но Гермиона настояла на своём и вручила ему полотенце. – По коридору и направо, – сказала девушка из дальней комнаты, куда убежала на поиски сухой одежды. Гарри прошёл в чистую и уютную ванную. Полы и стены были выложены ровной оранжевой плиткой, а над идеально отполированным зеркалом висел светильник, обливающий комнату мягким рассеяным светом. Раздевшись, парень задвинул душевую штору и открыл тёплую воду. В дверь ванной постучали. – Да? – отозвался Гарри. – Я не нашла для тебя одежды, но зато есть тёплый халат. – Хорошо, спасибо. Гермиона приоткрыла дверь, и просунув руку в щель, повесила халат на крючок. Гарри грелся под струями горячей воды. После ледяного ливня это было самое приятное, что только могло быть. Колючие мурашки наконец ушли, тело расслабилось и избавилось от неприятной дрожи. Обтеревшись махровым полотенцем, Гарри нащупал очки на полке зеркала, накинул пушистый розовый халат и вышел из ванной. В коридоре безумно приятно пахло апельсинами и корицей. Этот запах тут же напомнил ему "Нору", где он давненько не бывал. – Чай по рецепту миссис Уизли? – спросил он, пройдя на кухню. – А ты помнишь этот чай? – улыбнулась подруга и зачерпнула из горшочка ложку мёда, чтобы отправить её в заварник. – Такое не забудешь даже после заклятия "Обливиэйт", – засмеялся Гарри. Гермиона хихикнула и несколько раз оглядела его. – Что? – в недоумении спросил он. – Да, ничего. Просто ты забавно смотришься в розовом халате. – Да, и вправду. Куплю себе такой же, и не буду снимать. Даже на работу буду ходить только в нём. Гермиона звонко засмеялась. Как же она на самом деле соскучилась по Гарри. Его шутки всегда заставляли её улыбаться. Жаль, что они стали так редко видеться. После окончания войны на них обрушилось очень много хлопот, из которых они едва ли сумели выползти. Лишь через семь лет всё устаканилось, и Лондон обрёл долгожданное спокойствие. Сколько же же сил было для этого приложено. Гарри сел на табуретку и опёрся руками на стол. – Может, ты хочешь чего-нибудь поесть? У меня есть отличное жаркое. – Спасибо, я не голоден.  Гермиона кивнула и протянула ему горячую чашку, в которой плавали долька апельсина и палочка корицы. Гарри поблагодарил её и сделал маленький глоток пряного чая. – Нет ничего лучше, чем выпить чашечку медового чая в холодный вечер, – улыбнулась Гермиона, повторяя некогда сказанную фразу миссис Уизли. – Я будто бы снова в Норе, – умиротворённо вздохнул Гарри. – Да, давненько мы там не были... – Рон так и не писал тебе? Гермиона отрицательно помотала головой. – Ни единого письма. С момента расставания Рона и Гермионы прошло уже больше трёх лет. Она помнила это, словно всё происходило вчера. Такое действительно было сложно не помнить, ведь этот период был самым сложным в её жизни. Сразу после окончания войны она отправилась работать в министерство магии. Всего спустя год Гермиона сумела занять роль заместителя министра, из-за чего почти что жила на работе, что и послужило корнем раздора их с Роном отношений. – Гермиона, – Рон зашёл в её кабинет. – Привет, Рон, – поздоровался с ним Гарри, сидящий рядом с Гермионой. – Ну ты идёшь? Договаривались же на шесть вечера. – Рон, извини, я не могу. – Как обычно, – фыкнул он. – Гермиона, я хо... – Я понял! – внезапно воскликнул Гарри, перебив друга. – Нужно просто поменять их местами. Эту группу волшебников поставить в отдел регулирования, а эту в отдел магического правопорядка. И всё получится именно так, как нам нужно. – Конечно! Гарри, ты гений, – она просияла счастливой улыбкой. – Может прекратите? – крикнул Рон. Гарри и Гермиона в недоумении подняли головы. – Рон, послушай, – Гермиона встала. – Нет, это ты послушай! Ты совершенно перестала меня замечать! Когда в последний раз мы с тобой проводили время вдвоём? – Рон, я работаю... – Ты только и делаешь, что работаешь! Неужели ты не можешь... – А чего ты хочешь? – вмешался Гарри. – Чтобы мы, как ты, сидели и ничего не делали? – Я хочу, чтобы всё было как прежде! – А уже ничего не будет как прежде! – закричала Гермиона. – Когда же до тебя наконец дойдёт, что всё переменилось? Британия в разрухе, и я стараюсь сделать так, чтобы исправить это! И я не собираюсь бежать от всего, как ты! – Она права. Мы же звали тебя работать с нами, а ты отказался, – поддержал Гарри. – Ну, конечно! Во всём снова виноват я! Всегда и во всём виноват только я один! А может, я всегда был третьим лишним? Даже сейчас! Вам и вдвоём прекрасно, ведь так? – Прекрати сейчас же! – сказала Гермиона, чувствуя, как всё внутри неё с треском рушится, как душу медленно стягивает липкая обида.  – Я прекращу! Просто уйду! А вы так и оставайтесь! Вы всегда были отличной парой, я ещё тогда в лесу это понял! Зачем же вам я? – Прекрати! Замолчи! – Гермиона едва ли не плакала. Она вновь села на стул и закрыла лицо руками. Рон испугался. Он внезапно понял, что сказал лишнего, но только захотел подойти к Гермионе и успокоить её, как его остановил Гарри. – Уходи, – твёрдо сказал он. Рон попытался было шагнуть к девушке, но Гарри вновь не позвонил ему. – Не заставляй меня вышвыривать тебя за дверь. Рон злобно глянул на них. Его губы дрогнули, явно намереваясь что-то сказать. Бросив напоследок что-то невнятное, он ушёл, и это стало точкой. Концом во всём. Прошло немало времени, прежде чем они смогли помириться. Гермиона долго не хотела видеть его, игнорируя все попытки Уизли связаться с ней. Она всё же простила. В глубине души девушка всё равно дорожила им, вот только он перестал быть для неё тем "лучиком света", на который она могла ориентироваться. В сердце остался слишком глубокий шрам. Даже попытка возродить отношения не увенчалась успехом. Они пообещали друг другу остаться друзьями, однако так и не сдержали этого обещания. – Не грусти из-за этого, – подбадривал Гарри. – Я не грущу. Для меня он давно перестал быть человеком, из-за которого я буду грустить. Взяв в руки чашку, Гермиона сжала её и снова посмотрела на Гарри. Он стал не только близким другом, но и самым родным человеком. Как бы ей хотелось, чтобы он больше никуда не пропадал. Чтобы только остался с ней ещё хоть на денёк. Он был единственным, кто не бросал её, даже когда сам был на грани от того, чтобы сорваться и опустить руки. – Знаешь, что я вспомнил? – загадочно спросил он. – Как мы на третьем курсе отправились в прошлое. – Да, такое не забыть, – протянула Гермиона. – До сих пор помню, как ты тогда спасла меня от Гремучей ивы. – Кстати у меня после этого остался шрам. Полоса на левой лопатке. Оба ненадолго замолчали, попивая остывающий чай. – А я помню, как тебя покусала зубастая герань на пятом курсе, – хмыкнула она. – Что-то мы только больное вспоминаем, – усмехнулся Гарри. – Что ж поделать, жизнь в Хогвартсе была нелёгкой, – Гермиона понурила голову. – Ну ты чего, расстроилась? – он поставил кружку и подошёл к ней. – Всё в порядке. Просто, порой задумываясь о том, сколько всего изменилось, становится как-то грустно. – Но ведь от этого никуда не деться. Перемены всегда будут, и плохие, и хорошие. Но я знаю одну вещь, которая точно останется неизменной. – Какая? Гарри обнял её и зашептал на ушко: – Ты навсегда останется для меня самой близкой, Гермиона Грейнджер. Она улыбнулась и крепко обняла его, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло. – И ещё кое что. – Что? – так же шёпотом спросила Гермиона. – В моем сердце навсегда останется этот розовый халат. Гермиона громко засмеялась и мягко оттолкнула его. – Ты не смог удержаться, чтобы не пошутить, да? – Да! – уверенно ответил Гарри. – Дурачок, – хихикала она. И всё-таки в чём-то Рон был прав. Между Гарри и Гермионой было больше тепла, нежели между ней и Роном. Они всегда были намного ближе друг к другу. Это отчётливо ощущалось и по сей день. Гермиона неоднократно замечала, что ей нравится проводить время с Гарри. Но она не позволяла себе думать, что между ними могло быть что-то большее, чем просто дружба. Да, они были близки, но они были разными. Гермиона считала, что пропасть, лежавшая между ними, никогда не станет меньше. А может, никакой пропасти и не было? Они понимали друг друга с полувзгляда. Гарри всегда точно мог определить, когда Гермионе нужна поддержка, даже если подруга и говорила, что со всем может справиться сама. Точно так же и она, всегда видела, когда её друг в ней нуждался, и это сохранилось даже спустя долгие годы. "Такого не может быть. Я не могу, и никогда не могла испытывать что-то к нему" – думала Гермиона, однако чувствовала, что не хочет отпускать его из объятий. Сердце неровно стучало, выдавая всё, что она пыталась спрятать внутри. Его не обмануть. Это было неправильно. Гермиона больше не сумела бороться с собой и осторожно отстранила Гарри. Он не воспринял это как что-то нехорошее, и просто сел обратно за стол, взяв в руки кружку с уже остывшим чаем. Гермиона опёрлась на подоконник и посмотрела на колышущиеся ветви. – Как ты думаешь, им холодно? – Кому? – Деревьям. – Деревьям? – изумился Гарри. – Ну, не знаю даже. Наверное, нет, – он пожал плечами. – Извини, я знаю, это глупо. Просто глупость. – Да, нет. Очень даже забавно. – А ливень так и не стихает, – вздохнула она. – Даже не представляю, как я буду добираться до дома. – Оставайся у меня. Свободных спален у меня предостаточно, аж целых две. – Ну если целых две, то конечно останусь, – развёл руками Гарри. – Я серьёзно. Оставайся, а утром пойдешь домой. – Ладно, – улыбнулся Гарри. – Но только у меня есть условие. – Какое? – Я требую, чтобы на кровати была такая же розовая постель! Теперь они оба засмеялись. – Не поверишь, у меня такая найдётся. – Да ну? – Да! Сейчас достану, – она поставила пустую чашку на стол и убежала в комнату. Гарри посмотрел ей вслед и легко вздохнул. "Ты и вправду самая родная для меня, Гермиона" – подумал он. В отличии от неё, Гарри давно заметил, что его чувства к ней несколько изменились. Всё началось ещё тогда, в лесу, когда они поругались с Роном. Сейчас эти чувства вновь всплыли в нём, и Гарри всеми силами старался подавить их. Она не примет этого. Они всегда были друг для друга лишь друзьями, и он больше всего на свете желал сохранить эту дружбу, даже если для этого придётся вырвать из своего сердца всё, что в нём кипит.