Совесть

      Алое солнце медленно закатилось за горизонт и на розово-рыжий город опустились мягкие сумерки. Волны тихо шуршали камешками у берега, в небе устало кричали одинокие чайки, город погружался во тьму. По опустевшему пляжу мимо фигурных столбиков балюстрады шел старик, насвистывая веселую мелодию и  прихрамывая на левую ногу.  В его старой изношенной выцветшей на солнце одежде с трудом узнавался флотский костюм, а на исхудавших покатых плечах виднелись остатки некогда рельефных, стальных мышц. Вскоре он добрел до низенького покосившегося домика с прохудившейся деревянной крышей. Остановившись, бывалый морской волк окинул взглядом осиротевший без гомона людей и птиц берег лазурного моря, после чего распахнул скрипучую дверь и скрылся внутри.       В бархате ночного неба робко зажглись мерцающие звезды. Дверь лачуги скрипнула, и на пороге снова показался старик, сжимая в руках рыболовные снасти и пустое ведро. Он вышел к морю и опустился на остывшие камни у самой воды. Теплые волны то ласково целовали его уставшие ноги, то вновь убегали в синеву моря, маня вслед за собой. Мужчина глубоко вздохнул и вновь затянул свою песню, закидывая леску подальше от берега. Старик успел поймать лишь пару мелких рыбешек, как из-за сизых гор вышла Она. Спинки волн засеребрились в ее лучах, тени удлинились и померкли пред ее ликом. Громадная, бледно-желтая, прекрасная… Луна. Старик вскинул седую голову, свет больно резанул по глазам, но он уже не смог отвести взгляд. Обомлев, он забыл о рыбе, о снастях, о волнах у его ног. Он смотрел лишь на Неё. Такую холодную, безразличную и манящую. И чем дольше он смотрел, тем яснее он видел в Ней черты столь до боли знакомого и прекрасного лица. Вода взволновалась, накинувшись на колени старика. Тот вздрогнул и, с трудом оторвав взгляд от небесного светила, уставился во тьму горизонта, пронзенную светом. Внезапно в обманчивых лучах мелькнул силуэт. Легкий стан, летящее белое платье, подвенечная фата. Старик, не помня себя, ринулся в воду, стремясь догнать ускользающую фигурку. Он по колено вошел в воду и уже мог видеть ее лицо. Забытый образ из памяти вновь проступил в блеклом фантоме. Смеющиеся черные глаза, нежная улыбка, вьющиеся черные волосы. Старик протянул к ней руки, срывающимся голосом прошептал имя. Но лицо девушки сразу исказила гримаса боли, на ровной коже темными тенями пролегли морщины. Невеста заломила руки, скорчилась, содрогнулась всем телом, слезы засверкали на ее щеках. Она раскрыла рот в отчаянном вопле, но ветер заглушил все ее слова. Старик бросился к ней, кричал, рвался вперед, но взбушевавшаяся морская пучина с яростью бросала его назад. А девушка в последний раз подняла на него взгляд, с укором сверкнув темными глазами, и, не ступив и шага, бросилась в черные волны, растаяв в морской пене...       Старик еще долго боролся с непогодой, колотил воду, кричал и плакал, но Луна уже скрылась за рваными, беспокойными тучами, пряча от моряка призрак его прошлой любви. Обессилев, старик вышел на берег, не замечая ничего вокруг, рассудок его помутился от горя. Он медленно брел к дому, хромая и спотыкаясь, тяжкий груз вины сдавил его плечи и пригнул их к земле. Лишившись сил, он даже не зашел в дом, опускаясь на стул под навесом.  Его потускневшие глаза отрешенно замерли, шишковатые пальцы затеребили мокрый подол старой флотской рубахи.  Грянул гром, и с неба хлынул дождь. Тяжелые капли вдребезги разбивались о крышу дома, и вода, словно сверкающие осколки, скатывалась в забитый водосток. Не находя иного пути, она собиралась в канавках деревянных досок и, просачиваясь в трещинки, срывалась вниз, падая прямо на облысевшую голову старика. Мужчина вздрагивал от холода, порывался встать, но закоченевшие ноги не слушались его. Ледяная вода монотонно капала вниз, заставляя снова и снова вздрагивать от холода. Старик заметался на стуле, но обессилевшее тело не позволяло ему увернуться, избежать этой пытки. Совсем ошалев от мук, старик завопил, взмолил Её о пощаде, но Та, выглянув из-за рваных туч, лишь осветила его безумное лицо мертвенно-белым светом, вновь являя облик той, что уже никогда не вернется. Губы старика задрожали и расползлись в сумасшедшей улыбке, обнажая гниющие пожелтевшие зубы, глаза заблестели от слез. Он громко закричал, закашлялся, зарыдал, а потом зашелся истерическим хохотом безумца.       А вода все капала, капала, капала…