Mì anderen tìrey

Имя, что должно было быть названным, утаивали. Мать говорит, Эйва знает, когда сказать имя сына. Картина прошлого всплывает в памяти, видя знакомые черты лица, ярко выраженные глаза и до глубочайшей боли привычную улыбку, что возникает на губах маленького мальчика, когда он видит обескураженную женщину. Эйва шепчет ей имя, настоль знакомое, что Тсахи́к вздрагивает, будто слышит его впервые. Пробует на вкус и нервно сглатывает, вознося свой взор к небу, произносит: Нетейам.