***

- я не могу, майк. я должен уйти. я резко распахиваю глаза. из горла вырывается хриплое "нет!", и этот вопль поглощают стены моей домашней студии. я снова уснул за работой... и снова во сне видел его. кажется, ещё вчера он носился по сцене, рыча припев "crawling", выплёскивая душу в бридже "breaking the habit", выкрикивая в унисон со мной последнюю строку "waiting for the end". "i'm holding onto what i haven't got." этим и стала моя жизнь. попытками зацепиться за то, чего больше нет. вернее, кого. и всё просто потому, что цепляться более мне не за что, хотя прошёл почти год с того дня. дввдцатое июля две тысячи семнадцатого года разделило жизнь на "до" и "после". во многих странах устраивали прощания, долго не утихали в церквях молитвы и до сих пор эхом колокола в моей голове отдаётся фраза из новостей: "вокалист группы linkin park честер беннингтон покончил с собой". сухая констатация факта, бьющая больнее ножа в сердце. боль... она не стала слабее, не отошла на второй план, и сколько бы мне не повторяли "очень обеспокоенные моим состоянием" репортёры, что время лечит, я каждую ночь просыпаюсь от одного и того же сновидения с одной и той же мыслью: я ведь мог его спасти. на дрожащих ногах поднимаюсь из-за стола и плетусь в ванную. открыв кран, сую голову под холодную воду. нужно прийти в себя. его нет. я уже ничего не могу сделать. мог, но совершил страшнейшую в своей жизни ошибку, послушавшись тихого, будто через толщу воды звучавшего голоса: - всё хорошо, майк. мне просто нужно заехать домой ненадолго. обещаю, что вернусь к началу фотосессии. ну, максимум к середине. он даже тогда умудрился улыбнуться. а я... дурак и последняя сволочь, наихудший из друзей, вот кто я! знал ведь, как плохо ему тогда было. видел незадолго до этого, как он рыдал, исполняя "one more light" в честь криса корнелла. знал, чёрт возьми, историю его жизни - жизни на грани, на тонкой, как игла шприца, грани, на которой он чудом балансировал сорок один год. а в тот день игла сломалась, со звоном упала с огромной высоты, и он - за ней. и вдребезги. покончив с умыванием, возвращаюсь в студию. экран компьютера давно погас. запускаю его вновь и несколько минут тупо прожигаю взглядом фото, открытое мною ещё перед незапланированным сном. пост честера в инстаграме, выложенный двадцать пятого апреля того злополучного года. в подписи - текст с названием "a call to arms": /прим. автора: далее - перевод. возможно, не совсем точный, т.к. его нужно было сделать максимально быстро./ «единственный ключ к победе в войне - нерушимый мир. не имеет значения причина, жестокость не сможет разгореться. смерть заберёт лишь готовых уйти, у нас всегда есть выбор. приход мира не остановит твои слёзы, но ведь у тебя всё ещё есть голос. у нас могут быть разногласия, но вопросы требуют ответов. закрой глаза, тогда не будет видно, что механизм войны подобен раку, паразиту, сжирающему твою душу, оставляющему лишь могилу для тех, кто готов копать дальше, для тех, кого нельзя спасти. это просьба: поднимите руки, сплетите их друг с другом, это просьба: как можно крепче обнимите друг друга и не размыкайте объятий." я давно не заглядывал на его личные страницы в социальных сетях. знал, что это будет для меня слишком. вот и сейчас чувствую, как по щекам опять катятся только высохшие слёзы... закрываю вкладку, а затем выключаю компьютер с твёрдым намерением не прикасаться к нему до утра... настенные часы показывают половину второго. ещё так долго. а я уже хочу снова посмотреть на него. "нет. очнись. что, во сне не насмотрелся?" чувствуя приближение истерики, опускаю голову на сложенные на столе руки. горячие слёзы впитываются в рукава рубашки, и это так неприятно, но у меня нет сил сменить позу. мозг уже в реальности начинает проигрывать сцену, из-за которой я практически лишился сна. *** - всё хорошо, майк. мне просто нужно заехать домой ненадолго. обещаю, что вернусь к началу фотосессии. ну, максимум к середине. чез улыбается как-то криво, и направляется к выходу. я с минуту гляжу ему вслед, после чего срываюсь с места и несусь за ним. догоняю возле машины, когда он уже собирается отъезжать. - подожди! честер опускает стекло на передней двери и смотрит на меня почти раздражённо, неумело пытаясь замаскировать эту эмоцию под удивление. - что случилось? что-то срочное? меня передёргивает от холода, сквозящего в его голосе. слишком разительно это отличается от того честера, которого я знал все эти годы. - не то, чтобы... - тогда в чём дело, майк? а правда, в чём? что я дрлжен сказать ему? что у меня дурное предчувствие? что я не хочу оставлять его одного? мои размышления прерывает тяжёлый вздох. честер смотрит на меня устало и тихо спрашивает: - ты ведь всё равно поедешь со мной, даже если я сейчас скажу тебе идти куда подальше, верно? в его голосе теперь нет холода. только какая-то обречённость. не дождавшись ответа, он кивает то ли мне, то ли себе самому. - так и знал... ну что ж, садись. на ватных ногах огибаю машину и забираюсь на пассажирское сиденье рядом с ним. в доме честера пусто и темно, хотя солнце ещё высоко. он, не разуваясь, идёт к лестнице, остановившись лишь чтобы бросить через плечо: - ты знаешь, где здесь что. всё в твоём распоряжении. только пожалуйста, не поднимайся наверх, мне надо пересмотреть кое-какие личные вещи. он уходит на второй этаж, а я спустя минуту обнаруживаю себя на кухне со стаканом воды в руке. в горле сухо, как в пустыне. сверху доносятся редкие шорохи. честер сказал, что хочет разобрать вещи. я сижу за столом, крутя в дрожащих пальцах телефон. честер сказал, что хочет разобрать вещи. не в силах удержаться, поднимаюсь и тихо, чтоб не выдать себя, поднимаюсь на второй этаж. ЧЕСТЕР СКАЗАЛ, ЧТО ХОЧЕТ РАЗОБРАТЬ ВЕЩИ. до нужной комнаты десять шагов, но мне они кажутся сотнями километров. время будто замедляется. я приближаюсь к двери в тот момент, когда из-за неё раздаётся едва слышный вздох-всхлип, а после - удар чего-то тяжёлого об пол и сдавленный хрип. я рывком распахиваю дверь, едва не сорвав её с петель, и то, что я так боялся увидеть, предстаёт перед моими глазами. мой друг хочет последовать за крисом. в его, блять, день рождения. - чез! меня оглушает мой собственный вопль. а дальше - смутным, размывающимся слайд-шоу картинки того, как я выхватываю из кармана складной нож, как в одно движение оказываюсь вплотную, как перерезаю толстую верёвку, как она быстро сдаётся под моим напором. мы сидим на полу. честер опирается спиной о стену, тяжело, загнанно дыша, закрыв глаза, из-под опущенных век текут слёзы, прочерчивая мокрые полосы на острых скулах, обтянутых нездорово бледной кожей. я мёртвой хваткой держусь за его запястья. мне хочется орать во всё горло, крыть его благим матом, хочется спросить: "почему?!". но я и без того знаю все ответы. поэтому лишь сжимаю его руки своими, пытаясь убедить в первую очередь себя, что это может помочь. - зачем? - нарушает тишину голос честера, более подходящий на слабый шелест листьев. - почему ты пошёл сюда? я же просил... он открывает глаза и я едва не теряю сознание от того, что смотрит на меня из их глубины. - я знал... - всё, что получается выдавить из себя. он понимает. опускает голову и закрывает лицо трясущимися руками, которые я всё же отпустил. я же обнимаю его за плечи, обещая мысленно, что не отпущу ни за что. *** - за что?! - горло отзывается болью, голос сорван, но я не могу остановиться. - почему ты ушёл? почему не позвал меня с собой? почему я тебя послушал? неужели это должно было произойти?! разве это правильно?! такого масштаба истерика настигла меня впервые с того дня. я думал, что научился жить с этим, страдать так же тихо, как на самом деле страдал он. хрен там. с собой честер, похоже, забрал моё самообладание. однако, новой становится единственная чёткая мысль среди эха миллионов голосов в сознании: "я хочу чтобы это закончилось. я хочу умереть." наверное, так он себя чувствовал тогда, делая шаг со стула... блять. я опять иду в ванную. открываю шкаф с лекарствами. снотворное. в нормальных дозах оно мне не помогает... прихожу в себя, проглотив раза в два больше стандартной дозировки. только тогда осознаю возможные последствия, но... к чёрту. иду в спальню и падаю на кровать, лицом в подушку. таблетки вскоре начинают действовать, я медленно проваливаюсь в никуда. - майк. - чья-то рука сжимает плечо. - майк. посмотри на меня... пожалуйста. этот голос... нет, неужели опять? разворачиваюсь, ожидая увидеть вместо своей комнаты фотостудию, но нет - я по-прежнему дома. и на краю моей кровати сидит честер. - ты... но как... - пытаюсь что-то спросить, но он перебивает. - значит, ты тоже дошёл до этого... чёрт. я подозревал, что всё может так обернуться. - что ты... имеешь ввиду? - я совсем ничего не понимаю. - то, что ты почти мёртв, майк. и последний шаг ты сделал по собственной воле. - друг окидывает меня встревоженным взглядом карих глаз, после чего поднимается и протягивает мне руку. - идём, покурим. нам обоим есть, что рассказать, и такие разговоры сложно проводить без сигарет. он утаскивает меня на балкон, безошибочно находит там едва начатую пачку и зажигалку. закуривает. я следую его примеру и спрашиваю всё ещё подрагивающим голосом: - откуда ты знаешь, что я начал курить? - оттуда. - чез выдыхает дым мне в лицо. - ещё я знаю, что весь этот год ты практически не спишь, не ешь и вообще всячески изводишь свой организм. так же я знаю, что сегодня ты впервые подумал о самоубийстве. поэтому сейчас мы и можем поговорить. - но ты сказал, что я почти мёртв. а ты... - а я полностью. но это не имеет значения, когда речь заходит о самоубийцах. они не попадают ни в ад, ни в рай, разве не знаешь? - знаю. так получается, я... последую теперь за тобой? - выбрасываю окурок в окно. - это зависит от тебя. смерть заберёт лишь готовых уйти, у нас всегда есть выбор. помнишь ведь? это стихотворение ты читал сегодня ночью. я опускаюсь на пол, вжавшись спиной в стену. честер садится рядом и берёт меня за запястья точно так же, как мог бы сделать я в тот самый день. из моего горла вырыаается всхлип. - мне тебя не хватает. - шепчу я. - я не могу представить себе мир, где нет тебя... я не хочу жить в таком мире. честер вздыхает. - я знаю, майк. знаю. мне жаль, что я поступил так с тобой и остальными. правда жаль. я не заслуживаю твоего прощения после того, как заставил тебя испытать всё это, но мне жаль и будь моя воля, я бы отмотал время и... позвал бы тебя с собой хотя бы. чтобы было как в твоём сне... - он делает паузу, чтобы вытереть слёзы, заблестевшие в уголках глаз. - но прошлое не изменить. однако, ты можешь повлиять на своё будущее. - но чез... - нет. - останавливает он меня, крепче сжимая тонкими, тёплыми пальцами мои руки. - послушай. я хотел попросить тебя ещё раньше, но возможность представилась только сейчас, когда ты... майк. я сдался в тот день. возможно, меня ещё можно было спасти, но я стал слишком слабым, не мог бороться с этим больше. то, о чём я хочу попросить, можешь выполнить только ты и только если сделаешь определённый выбор. вторых шансов изменить решение не будет, пойми это сразу. - что я должен сделать? - выдыхаю я и удивляюсь, как он вообще может меня слышать. честер вдруг хватает меня за плечи и смотрит прямо в глаза. его пальцы впиваются в рубашку, грозясь разорвать ткань в клочья. - живи, майк. пиши свою музыку, не бросай наших ребят... сделай всё то, что я не смог. ты сам прекрасно понимаешь, что это значит. я не стану силой выталкивать тебя обратно, если ты решишь пойти за мной до конца, но в таком случае жизнь для тебя будет навсегда закрыта. если же сейчас ты выберешь продолжать бороться, то сюда попадёшь вновь только тогда, когда твоё время придёт. выбор можешь сделать только ты. я не в праве решать сейчас. у тебя есть время на размышления, его ещё много, но оно не бесконечно. я смотрю ему в глаза и не могу даже моргнуть. смотрю и понимаю, насколько важно для него выполнение этой просьбы, что я не имею права отказать ему в этом. - скажи, - уже чуть громче произношу я наконец, - если я соглашусь, мы ведь... больше не увидимся? - с чего ты взял? я встречу тебя, когда настанет твоё время уходить. и... на самом деле мы могли бы встречаться и раньше, но я не мог дать тебе этого понять. в своём сне ты... просто зови меня полным именем. не знаю, почему, но только так я смогу контактировать с тобой полноценно, как сейчас. не мог сказать раньше, прости... мы оба долго молчим. в конце концов я с тяжёлым выдохом подаюсь навстречу, впервые за хрен пойми сколько лет обнимая его по-настоящему. крепко. до хруста костей почти. - я сделаю всё, как ты хочешь. - говорю куда-то ему в плечо. - только... будь рядом. всё время, а не только во сне. без тебя не справлюсь. - я всегда рядом, майк. просто, к сожалению, только теперь ты сможешь это по-настоящему ощущать. я не смог бы вот так просто... уйти от близкого человека. - и всё таки ты придурок, чез. какой же ты придурок... - знаю. - он тихо смеётся. - у тебя не так много времени осталось на разговор со мной. довольно скоро ты проснёшься и должен будешь приступить к исполнению моей просьбы. пожалуйста, не опускай руки, майк. ты обязательно окажешься рядом со мной навсегда, но сейчас слишком рано. помнишь, что я говорил в одной из песен? - нет, не помню, - с глупой улыбкой заявляю я, - повтори. - ну и кто из нас ещё придурок, а? чез немного меняет позу, после чего начинает тихо напевать "leave out all the rest". я наслаждаюсь его голосом, впервые за практически год чувствуя, как груда камней на сердце медленно, но верно падает куда-то глубоко. чёрт возьми, как же я скучал по его пению. я просыпаюсь на своей кровати. в голове прояснилось, и я удивлённо оглядываюсь: я же отключился в другой позе. и одеяло тогда валялось на полу... спустя несколько секунд до меня доходит, чьих это рук дело, и губы растягиваются в улыбке впервые за весь год. а, нет, это ведь второй раз. - не обманул. - произношу вслух и иду за компьютер, чтобы записать пришедшую на ум идею инструментала для своей новой песни.