• • •

      Кейн не любит зеркала – просто не любит.       Никаких причин, никаких последствий – зачем это такому, как Кейн? Он просто так взрывает за собой серебро, криво красится наугад, туманит гладь стоячей воды и делает себя неотражающимся. Он может! Он балуется!!       Он примеряет маски и не хочет знать, как выглядит в них, как выглядят они, как он выглядит для окружающего мира – зачем вообще видеть, если можно менять всё, что не нравится?       Рядом нет его мальчиков, вот Кейн и думает о бессмысленных вещах. В чём смысл бесконечных вселенных, если людишки всегда и везде заняты? Джонни, конечно, человечишкой можно признать лишь с особой натяжкой, но он упорно – больше, чем в половине случаев – хочет родниться с грязью. Странный, очень странный тип! Он имитирует бурную деятельность так же старательно, как и Арти, и поэтому Кейну иногда приходится оставлять их в покое. Как выяснилось, если слишком часто «отвлекать от дел», люди совсем перестают ценить его несравненное присутствие.       Чем вообще таким важным могут заниматься эти печальные болваны? Кейн к кому как ни заглянет, они либо кого-то спасают, либо кого-то добивают. Мелочно! Бессмысленно! Скучно.       Нет, правда, что бы они делали без Кейна?       Всякий раз, когда он устаёт и раздражается на своих мальчиков, покидает их, всё пускается наперекосяк – и неважно, что сам Кейн начинает подсылать к ним нерадивых божественных отродий, совсем нет. Даже если и так, он имеет право! Нельзя Арти щеголять во фраке пианиста, ни в коем случае, а Джонни, творящий хаос, выглядит просто жалко. Кейн не может не раздражаться!       Почему-то всякое действие его мальчиков выглядит как подражание. Высшая форма лести, конечно, но уважения в этом мало, – и Кейн раскланивается, не трудясь отряхнуть руки от крови. Ничего. Следующему Арти, возможно, повезёт чуть больше, и он не скажет ничего настолько бесящего. Нет, правда, зачем он каждый раз пытается что-то цитировать? Все трагикомедии – прерогатива Кейна! Эти грязные ручки, посягающие на прелестное, мало оторвать, и Кейн с каждый разом наслаждается собой всё больше, выдумывая оригинальные способы шокировать Артура.       В конце концов, он ненавидит повторяться, поэтому и Джон, из мира в мир говорящий о нечеловечности, порядком надоедает. Можно подумать, что этот осколок преодолеет экзистенциальный кризис хотя бы в одном из мириадов миров, но нет! Кейн каждый раз колеблется, решая, слабоумие это или занимательная черта характера.       Решает он, конечно, наобум и по настроению. С него не станется.       Кейн выкидывает из головы мысли о своих мальчиках. Он никогда не поймёт, как эти двое умудряются скрывать свою ущербность, когда общаются с ним – им не то не хватает ума понять, насколько они являются вялыми копиями, не то хватает самообладания скрывать стыд. Смешно и досадно. Слишком, слишком закостенелые ребята: Кейн ни разу не увидел ничего неожиданного от этих двоих. Зачем он вообще продолжает беспокоиться и их навещать тут и там?       (Кейн знает, как выглядит отражение, когда зеркало смотрится в зеркало. Ему не нравится результат, он взрывает неудовлетворённость взмахом кончиков пальцев и легко шагает по осколкам-чужим слезам).