Глава 14. Дело закрыто

Солнечный луч быстро пробежал по скомканному одеялу и остановился на подушке, заставив женщину недовольно перевернуться на другую сторону. Впрочем, это почти не помогло — луч тут же проследовал за ней, и Натали отчаянно цепляясь за последние минуты сна, накрылась одеялом с головой. В ее комнате всегда были хорошие шторы, прекрасно справляющиеся с рассветным солнцем, и сейчас она не могла понять, почему они вдруг перестали работать. Воспоминания о том, что вчерашним вечером ей было совсем не до штор, стёрли остатки сна и, медленно стянув одеяло с головы, Натали повернулась в сторону, где должен был быть Габриэль.      Пусто. Недовольно поджав губы, она приподнялась на локтях и, жмурясь от надоедливого солнца, осмотрела комнату. С первого взгляда, вчера ничего и не произошло: книги стояли на полках, одежды Габриэля не было, а ее оказалась аккуратно сложена на стуле, даже настольная лампа по-прежнему стояла на столе, хотя съехавший абажур будто бы намекал…     — Думал, ты еще спишь, — раздался низкий мужской голос со стороны двери.    Натали обернулась, и ее губы сами собой растянулись в улыбке. Время от времени ей доводилось будить Габриэля по утрам, когда тот просил, но он будто всегда просыпался уже собранным и готовым к работе и никогда не выглядел таким настоящим, каким был сейчас. С растрёпанными волосами, которые он даже не пытался уложить, в рубашке, накинутой явно наспех и застегнутой только на одну или две пуговицы, но, самое главное, счастливым — он был совсем другим человеком. Он был только ее Габриэлем.     Прижимая к груди одеяло, Натали села на кровати, когда модельер, опустившись рядом, протянул ей одну из кружек кофе, и почувствовала, как к щекам прилила кровь, едва он оставил на ее губах короткий поцелуй.    — Забавно, что ты по-прежнему смущаешься, — улыбнулся мужчина, заметив ее румянец.    — Уверен, что это не лихорадка?     — Ты про тот случай, когда я подумал, что у тебя температура, — засмеялся он. — Если задуматься, то действительно странно, что я не заметил твоих чувств раньше.    — Поверь, я удивлена не меньше. Мне всегда казалось, ты знаешь, что я влюблена в тебя... — Натали чуть улыбнулась, вспомнив как она постоянно нервничала, стоило Габриэлю проявить хоть немного внимания к ней. — С другой стороны, мне много чего кажется. Например, я думала, что ты не умеешь пользоваться кофемашиной.     — Конечно умею, но у тебя все равно получается лучше, — усмехнулся он, уловив иронию и вспомнив, что это никогда не входило в ее обязанности. — Дело в имбире? Из-за него кофе становится пряным?    — Я ждала день, когда ты разгадаешь мой секретный рецепт... — вздохнула Натали и грустно опустила голову на плечо Габриэля, — и все еще продолжаю его ждать.     Модельер, улыбнувшись ее смеху, ласково провел рукой по ее волосам и, скользнув ладонью по обнаженной спине, обнял женщину за талию. Утро, размеренное и неторопливое, наконец-то приносило ему счастье. Он почувствовал это едва проснувшись и поняв, что находится не в своей спальне и даже не в своем кабинете; рядом на кровати, обнимая одеяло, спала Натали, и хватило всего одного взгляда на ее разметавшиеся по подушке черные волосы, привычно контрастирующие с почти белоснежной, покрытой теперь бордовыми пятнами кожей на шее и ключицах, на припухшие от бесчисленных поцелуев губы, чтобы наполнить свое сердце надеждой, что у них все получится.     — О чем думаешь? — спросила Натали, заметив его загадочную улыбку.    — Думаю, что буду скучать по Бражнику.    — Что? Почему?    Габриэль снял очки и демонстративно протер запотевшие от горячего кофе стекла.    — Идеальное зрение, — со смехом ответил он. — Мне будет его не хватать.    — Это была моя любимая часть превращений. Лучше только костюм Маюры, и я правда удивлена, что это еще не самый популярный наряд на Хеллоуин, — ответила Натали, засмеявшись вместе с мужчиной. — Кстати, об этом… Теперь тебе точно придётся поговорить с Адрианом: не хорошо, если он будет продолжать считать, что ты влюблён в Маюру.     — Почему? Это же правда.     Натали подняла голову и, иронично улыбнувшись, внимательно посмотрела на модельера.    — И ты готов к такому каминг-ауту?    — Нет, — помедлив, ответил Габриэль. — Вообще-то, нет... Не волнуйся, я поговорю с Адрианом. Но он вернется не раньше обеда, да еще и повара придут только вечером, так что...    Мужчина, чуть улыбнувшись, пробежал взглядом по лицу Натали.    — Хочешь я приготовлю тебе французские тосты на завтрак?   

***

  Маринетт была счастлива. Уже почти неделю она встречалась с самым лучшим в мире парнем и ни разу не пожалела о раскрытии личностей. Правда, теперь добавился еще один секрет от друзей и семьи: их отношения. Маринетт больше Адриана боялась его отца, поэтому с радостью поддержала идею с тайными встречами: это было безопасно и позволяло развивать отношения без постоянного контроля. Те же условия были и для их вторых личностей: никто не должен был знать, что происходит между Котом Нуаром и Леди Баг. Их любовь могла стать слабым звеном в борьбе с Бражником, поэтому они вернулись к формату свиданий, который успел полюбиться им обоим: на балконе Маринетт и в комнате Адриана. Впрочем, днем Агрест все равно мало располагал свободным временем, поэтому тайные вечера были идеальны.     Маринетт, наконец-то, могла посвятить время себе и своей семье. Она так долго было занята переживаниями и из-за Кота, и из-за Адриана, что теперь с удивлением обнаружила, что в сутках намного больше часов, чем ей казалось раньше. И она занимала это время тем, на что раньше его катастрофически не хватало: общением с родителями и помощью им в пекарне, рисованием и шитьем, в конце концов, учебой, где Маринетт хоть и успела опять нахватать долгов, но уже успешно их закрыла. Даже в ее комнате был безупречный порядок. Оставалось только одно незавершенное дело.    — Тикки, я сдаюсь, — устало произнесла Маринетт, падая на диван. — Столько сил, а я все еще не понимаю, что произошло в позапрошлый четверг.      — Может быть еще раз начнем сначала? — жалобно протянула квами, видя подавленное состояние своей хозяйки.     — Я жеже вывалась...    — Что?    — Я уже пыталась, — сказала Маринетт, подняв лицо с подушки и указав на доску. — Посмотри сколько людей я опросила, десятки страниц показаний, и все без толку!     Тикки испуганно отлетела в сторону, когда девушка вскочила с дивана и бросилась к наработкам.    — Смотри, здесь даже моя переписка с пользователем ЛедиНуар404, который выложил ролик с Маюрой, но я мало того, что не получила ничего полезного, так он теперь еще и присылает мне арты с Черной Кошкой!     — Это ужасно. Леди Баг намного симпатичнее, чем творение Плагга, да и у тебя не такие большие...    — Тикки! — вскрикнула Маринетт, в ужасе передернув плечами. — Это лишь доказывает бесполезность всего моего расследования... Я больше не хочу в этом участвовать: Бражник давно не появлялся, может быть, он вообще отошел от дел, а я здесь зря трачу время. Надоело!    На шум из домика вылетели квами и обескураженно зависли в воздухе, увидев, как Хранительница срывает с доски бесполезные записи.    — Маринетт, разве ты сможешь оставить это?! — от резкого тона Тикки девушка на секунду замерла и испуганно выронила из рук один из листов.    — Нет, — обессиленно протянула она. — Я же никогда не смогу перестать об этом думать, буду дергаться от каждой новости в Париже... Бражник, конечно, старше нас с Котом, но насколько? Ему лет сорок, и при средней продолжительности жизни во Франции в восемьдесят лет, я до пятидесяти пяти не смогу спокойно спать!     Маринетт осмотрела заваленный бумагой пол, будто впервые увидев его, и поплелась за веником. Нужно действительно начать все сначала!    — Допустим дело не в моих способностях, что тогда было первым?    Маринетт вновь стояла перед доской. Она убрала с нее абсолютно все, заварила себе крепкий кофе и, наградив Тикки за терпение малиновым круассаном, вновь принялась за работу.    — Сначала упала мадемуазель Санкёр, — ответила квами, в два счета проглотив сладкое.    — Нет, она упала позднее, сначала появилась Маюра, — Маринетт приколола фотографию злодейки к доске и на приклеенный рядом стикер записала данные. — Это как раз было начало последнего урока, и за те семь минут, что мы с Котом добирались, она двигалась параллельно набережной Гренель.    Девушка прицепила карту и маркером выделила предполагаемый путь.    — Затем мы бегали за ней через пол-Парижа. За это время она создала сентимонстра, который напугал Натали и который протащил меня от Лувра и до триумфальной арки. Если верить ЛедиБлогу, то до Чудесного исцеления прошло двадцать шесть минут с начала погони, значит вот промежуток времени, когда помощница Агреста упала.    Маринетт приколола к доске фотографии сентимонстра и Натали, но, подумав, добавила Бражника и протянула от него нить через всех участников расследования.     — В итоге, Габриэль помогает женщине, о чем мне и рассказывает Адриан на следующий день... Ничего не поменялось.    Девушка отошла назад и, выдохнув, вновь взяла кружку с кофе, подумав, что ментоловые сигареты Тикки ей бы не помешали, хотя сейчас она была согласна и на «Цыганку». Бражник, Маюра, сентимонстр, Натали, Габриэль, Адриан. Где же была разгадка?    — Смотри, Тикки, здесь, — Маринетт нарисовала крестик на карте, — находится особняк, а сентимонстра впервые увидели только у Лувра и, если верить рассуждениям на форуме, то он появился со стороны базилики, но тогда как он оказался на другом берегу Сены?.. Я снова не понимаю... Допустим, Адриана можно отсюда убрать, он всего лишь рассказал о падении, тогда остается эта парочка, Натали и месье Агрест. Когда Маюра успела создать сентимонстра?    Вопрос был риторическим, промежуток в полчаса был слишком большим, а все места, где Маюра могла выпустить амок так, чтобы задеть особняк, не подходили: либо не хватало времени, либо она была на виду. Маринетт опять посмотрела на доску: Бражник, Маюра, сентимонстр, Натали, Габриэль.    — Не понимаю... — повторила она.    — Может быть дело в вороне? — спросила Тикки, подлетев к доске и остановившись перед фотографией сентимонстра.     — Он, конечно, был сильным, но на деле просто увел нас с Котом подальше. И когда-то за двадцать шесть минут напугал Натали, конечно же... Бражник, Маюра, сентимонстр, Натали, Габриэль… Бражник, Маюра, сентимонстр...    Грустно взглянув на повторяющую одно и то же Маринетт, Тикки вздохнула и забралась на кнопку, держащую фотографию ворона.     — Ой, — вскрикнула она, когда снимок упал, — я сейчас повешу обратно.    Маринетт повернула голову на доску и зацепилась взглядом на повисшую от потери натяжения нить между Маюрой и Натали. Бражник, Маюра, Натали...    — Габриэль, Бражник, Маюра, Натали, — растерянно пробормотала Маринетт, чувствуя, что не хочет верить в то, что внезапно поняла, — Габриэль, Бражник, Маюра, Натали...    — Что? — переспросила Тикки, замерев с фотографией в лапках.    — Габриэль — это Бражник, а Натали — Маюра.    Тишина в комнате была оглушающей, но никто не был в силах ее нарушить. Лицо Маринетт приобрело серый оттенок, а руки стали такими холодными, что девушка даже засомневалась в том, жива ли она вообще.     — Ты уверена?    Маринетт подошла к доске и перевесила фотографии: картина теперь стала целой.    — П-поэтому не сработало Чудесное исцеление, — осипшим голосом выдавила девушка, — Натали не пугалась сентимонстра, она его создала... Отсюда и ее кашель, который я столько раз слышала, но никогда не придавала значения, и множество пробелов в истории с ее падением, вплоть до внезапного отключения камер наблюдения, в которое я тоже поверила, отсюда и книга о камнях Чудес... Черт, я же подозревала Агреста!    — Ты скажешь Адриану?    Маринетт открыла рот, чтобы ответить, но замерла, понимая, что говорить ей нечего. Она взяла фотографию своего парня и легла на диван, внимательно разглядывая снимок.    — Он же только начал налаживать отношения с отцом... — произнесла девушка через несколько минут. — И та история с Белым Котом; Банникс не говорила, почему это произошло, но вдруг Адриан узнал о Бражнике? К тому же Белый Кот знал мою личность, совсем как Кот Нуар сейчас... Нет, Тикки, я не могу так рисковать ни Адрианом, ни собой.    — Маринетт, что ты тогда будешь делать?   

***

  Кабинет известного парижского модельера встрепенулся от ловкого приземления ЛедиБаг, которая, сделав кувырок, вскочила и повернулась к мужчине.    — Месье Агрест вы обвиняетесь в незаконном приобретении, хранении, ношении и применении камней Чудес...    Он, не отрываясь от мольберта, выставил руку, призывая девушку замолчать, и, добавив несколько линий на эскиз, недовольно посмотрел на героиню.    — Вы опаздываете, юная леди.    — Что?    — Ты должна была прийти на полчаса раньше, а теперь твой чай остыл, — Маринетт обернулась и увидела на столе кружку. — Извини, составил бы тебе компанию, но мы с Натали предпочитаем кофе.    — Кстати, а где...    Будто отвечая на вопрос, дверь открылась, и в кабинет зашла помощница Агреста.    — Габриэль, — удивленно начала она, — разве Леди Баг не должна была прийти раньше?    — Я знаю, она довольно непунктуальна.    — Могу понять пять минут, даже десять, но полчаса!    — Даже ее чай остыл. Интересно, она в школу так же опаздывает?    — Не знаю, но работать с ней мне бы не хотелось...    — Замолчали оба! — прикрикнула Маринетт, не понимая, что происходит, и, подумав, что последняя реплика была особенно обидной. — Вы не могли знать, когда я приду.    — Тогда почему при наличии кондиционера, окно оказалось открытым? — насмешливо спросил Габриэль.     Девушка недовольно поджала губы, подумав, что зря несколько дней крутилась рядом с особняком, подбирая подходящий момент.    — Имейте в виду, что если я не вернусь через пятнадцать минут, то в ЛедиБлоге появятся все данные моего расследования, в том числе и личности Бражника и Маюры.    — Господи, Леди Баг, за кого ты меня принимаешь?    — Даже не знаю, — наигранно протянула Маринетт. — Может быть за человека, который четвертый год терроризирует Париж?    — Важная поправка — терроризировал, — Габриэль выдохнул, подошел к столу и, усмехнувшись тому, как Леди Баг испуганно отошла в сторону, достал из ящика шкатулку. — Ты ведь пришла за талисманами... Они твои.    — В чем подвох?    — В том, что его нет? — язвительно спросил модельер, закатив глаза. — Что, по-твоему, я мог сделать?    — Например, засунуть в шкатулку сентимонстра, — Маринетт осуждающе посмотрела на Натали, — который схватит меня и потащит по Елисейским полям.     — Если тебе будет легче, — ответила женщина, — мне жаль, что так произошло.     «Легче не стало» — саркастично подумала Маринетт и, не сводя глаз с суперзлодеев, потянулась к шкатулке.    — Настоящие… — недоуменно произнесла она, дотронувшись до талисманов, и спрятала их в йо-йо. — Что ж, месье Агрест, не хотите объяснить, зачем вы все это делали?    — Нет, — ответил Габриэль, пожав плечами.    Леди Баг нервно поджала губы: в сериалах и фильмах преступники всегда раскрывали свои мотивы, а сейчас... не выбивать же ей показания из потенциального свекра. Девушка, под непонимающие взгляды Габриэля и Натали, тихо засмеялась, подумав о том, какие интересные люди могут стать ее родственниками.    — Ладно, — сказала она, — спасибо за камни, месье Бражник, мадемуазель Маюра... Я пойду.     — Леди Баг, можно одну просьбу? — окликнул ее Габриэль. — Не рассказывай никому обо всем этом... пожалуйста. Не хочу, чтобы даже малейшие слухи дошли до Адриана.     Маринетт кивнула, радуясь тому, что в этом вопросе их мысли сходятся: не хватало еще, чтобы Агрест сам рассказал обо всем сыну.    — Хорошо, но можно тогда встречную просьбу? — спросила она, оглядев модельера и его помощницу. — Ответьте всего на один вопрос. В Париже почти месяц не было нападений, а вы оба и раньше не часто лично появлялись в городе. Тогда что же делали Бражник и Маюра минувшей ночью на улице, где их, прыгающими по крышам, сфотографировали и выложили в ЛедиБлог?    Короткий обеспокоенный взгляд, который Габриэль бросил на Натали, не ускользнул от глаз Маринетт, и она тут же посмотрела на его помощницу. Женщина, смущенно поглядывая на мужчину, нервно поправила воротник рубашки, и лишь по нелепой случайности Леди Баг заметила на ее шее засос и, резко отвернувшись, тут же почувствовала, как лицо окрашивается в цвет костюма. Выходит, эти двое…    — Встречали рассвет, — простодушно ответил Габриэль. — Утреннее небо на крышах особенно красивое.