Глава 1. Ножницы

Генри Фэйрклаф был, по словам старого садовника, который первым обнаружил его останки, «очень мертв». Единственным целым лоскутом кожи было лицо джентльмена, содранное c его черепа и, натянувшись, свисавшее с голой декабрьской ветки, пока ветер морозил его плоские посиневшие губы. Конфетти из плоти и сухожилий Фэйрклафа разукрасило сады покойного, и растения, умей они говорить, воспели бы хвалу этой кровавой трапезе. Скотланд-Ярд мог лишь желать, чтобы это стало возможным: растения навсегда останутся единственными свидетелями произошедшего убийства. «Дело рук монстра», — скажут завтра горожане. «Дело рук маньяка», — скажет страна через пятьдесят лет. «Дело рук культа», — скажет мир спустя столетие. «Дело рук демона», — станет вечным объяснением. Но демон виновен не был. Как и мальчик, отдававший приказы тому, что когда-то было демоном. Настоящим преступником была гротескная, прекрасная, искалеченная, красивая, залитая кровью химера, порожденная их связью. Он отзывался на имя Себастьян. И он не всегда был таким.