Часть 1

      «Я жду тебя: единым взором       Надежды сердца оживи       Иль сон тяжелый перерви,       Увы, заслуженным укором!»       «Евгений Онегин» А. С. Пушкин *** Девушка стояла, облокотившись на перила моста и наблюдая за закатным солнцем, которое отпускалось всё ниже и ниже прямо на глазах. Она всегда приходила сюда, чтобы поразмышлять. Только, на удивление всему белому свету, далеко не об учёбе. Ей казалось, что именно здесь она способна поделиться своими «человеческими» переживаниями, а затем вновь «вжиться в вечную роль» зазнайки и книжного червя. Её непослушные пышные коричневые волосы развевал лёгкий весенний ветер, словно играя с ними. А в округе стояли тишина и покой. Лишь изредка было слышно, как где-то стекают звонкие ручейки и заливаются вечерним пением птицы. Но мысли и чувства юной леди казались контрастом на фоне этой природной тиши. «Чёртов Малфой! — думала Гермиона, беспокойно то сжимая, то разжимая кулаки. — Почему именно он?! Никогда б не знала его, я не знала бы и горьких мучений!» Она не находила себе места во всей рутине, что творилась вокруг неё. А она сегодня вдобавок с максимальной неуклюжестью упала прямо на НЕГО. Ох, лучше бы он назвал её «грязнокровкой», чем смотрел на неё с такими холодом и презрением. Лучше бы она просто провалилась сквозь землю! — Всё, хватит, — пыталась вслух успокоить себя Гермиона, прикрыв глаза. — Надо расслабиться. Да, он, зараза такая, мне нравится. Ну, и что?! Это не значит, что я должна переживать из-за… — Грейнджер? — услышала знакомый надменный голос (только почему-то без этой самой надменности) Гермиона, и её сердце пропустило удар. — Ты что здесь делаешь? Щёки девушки покрылись румянцем. Она не смела даже повернуться к нему лицом. Она сегодня уже насмотрелась на его наглую морду. Девушка до чёртиков (Нет, не боялась! Она, вот именно, гриффиндорка!) как бы стеснялась Драко Малфоя. Каждый раз при его виде она замирала и чувствовала, как её сердце резко ускоряло ритм, и ей буквально физически становилось тяжело дышать. Ей хотелось спрятаться и убежать, но одновременно и задержаться подольше. В ней было желание, чтобы он заметил её, но и также сильно она лелеяла надежду о том, чтобы он её даже не видел. Она смотрела на него с тем же холодом, но любила его так горячо, каким горячим не бывает само солнце. — Эй! Ау! Я к тебе обращаюсь! — стал негодовать от игнорирования со стороны девушки Малфой, подходя к ней ближе. — Ты меня не слышишь что-ли?! — Ты ошибся временем и местом, — по-прежнему глядя вдаль, отчеканила Гермиона, словно зазубренное правило. — Иди к себе. — Это ты иди восвояси! — будто отдавая приказ, проворчал слизеринец. — Этот мост мой! — Чем докажешь? — Драко замолк, прикусив язык, ведь Гермиона наконец повернулась к нему, спиной опираясь на колонну сзади и с твёрдостью посмотрев ему в глаза. — Он что? Подписан? Нет? Ну, раз нет, то можешь уходить. Зайдёшь через полчасика. Как раз меня тут уже не будет, и никакие «грязнокровки» тебе не помешают во весь голос нахваливать себя. Какое-то время парень молчал, не зная, что и сказать. Грейнджер его сейчас конкретно «закопала» в землю с головой. А если быть точнее, то похоронила под сам Хогвартс. «И зачем я только думал о НЕЙ, когда сюда шёл? — проклинал всё на свете Драко. — Сейчас здесь никого нет. Только мы. Я точно сойду с ума, если не найду нужных слов…» Малфой приходил на этот мост по вечерам и ранним утрам ради того, чтобы не только отдохнуть от всех и всего. Нет, не только. Он здесь размышлял о том, что он чувствует, так как всегда и везде парень был вынужден строить из себя высокомерного «избалованного принца». В особенности данный момент касался Грейнджер. Ведь по факту ему даже нельзя было её любить. Нельзя! Но он любил. И любит. Любит всё сильнее и нежнее день ото дня. А заговорить с ней… Увы, невозможно. Он ведь направлялся сюда с мыслями о ней. С мыслями о том, что если не было этих рамок «дурного общества» всё могло быть иначе. Драко имел бы возможность не просто подхватить её, когда она запнулась на лестнице, — и да, он подхватил её специально и сделал вид, что это она «навалилась» на него, — а мог бы с нежностью и заботой, лаской и трепетом коснуться, хотя бы кончиком пальца, её волос иль щеки. Молчание длилось дальше. И ни Гермиона, ни Драко не были в силах его нарушить, и также никто из них не смел сдвинуться с места. Малфой смотрел на девушку, сузив свои серые острые глаза-льдинки, как бы изучая. Он пытался понять, почему же именно она занимала все его мысли и пленила его бедную душу. Вроде же обычная девушка (ещё и девушка-всезнайка) «И всё же, что в ней такого? — размышлял парень. — Ну, то что психбольница по ней плачет — ясное дело. Впрочем, по мне тоже. У нас, у обоих, в голове жуткие тараканы-мутанты». В итоге Драко, сделав пару шагов к Грейнджер поближе и не сводя с неё своего взора, решился на ответ: — Не надо мне тут свой характер показывать, — хоть парень и говорил в своей типичной манере, наглой и бездушной, его голос был спокоен. — Истерики маме будешь дома закатывать. — А кто их тебе тут закатывает?! — иронично воскликнула Гермиона, разводя руками в стороны. — Ты что-ль сам себе? Сочувствую. — Прекрати разговаривать так со мной, — с угрозой прошипел Малфой. — Сейчас же! — А то что, о великий? — продолжала в том же духе Гермиона (И какая муха её укусила?). — Ах, дай угадаю… Твой отец об этом узнает, да? И в чём ты хочешь обвинить меня? В том, что забыла ножки Его Сиятельству поцеловать? Уж простите! — Да что я тебе сделал-то такого сейчас?! — сорвался Драко, и Гермиона внезапно в его голосе услышала обиду. — Я, может, просто пообщаться хотел, потому что больше не с кем, и окликнул тебя! Я даже не сказал тебе: «Грязнокровка». А ты… Драко повернулся спиной к Гермионе и облокотился на перила моста с другой стороны. Ему действительно было обидно то, как Грейнджер с ним обошлась. Хотя в этом он вполне мог винить себя, чем он и занимался. Сам привёл к тому, что она смотрит на него, как на последнего мерзавца. «Она никогда не полюбит меня, — ругался мысленно на свои же действия Драко. — Я противен самому себе! Зачем ей такой?! Даже Уизли по сравнению со мной намного лучше!» Это выглядело забавно и глупо, но в Гермионе по-настоящему проснулась жалость к Малфою. И впервые за долгое время она подумала о том, что скрывая собственные чувства к нему, она весьма перестаралась. Гермиона пару минут стояла на прежнем месте, но совесть так сильно стала «сжирать» её изнутри, что оставаться в стороне она просто не могла. И буквально через миг Гермиона встала возле Драко. Тот, не ожидав от неё подобного действия, резко залился краской. А на его бледном лице это было прекрасно видно, потому такое не скрылось от глаз Гермионы, что её немного обеспокоило. — Ты в порядке? — осторожно спросила она, и Драко, всё также смущённый, в удивлении краем глаза посмотрел на неё. — Эм… Я… Да… — тихо себе под нос пробубнил Малфой, но затем попытался сказать более чётко. — Кхм… В смысле, я в порядке. — Я не думала, что тебя может что-то обидеть, — Гермиона заправила прядь волос (но вряд-ли это могло спасти от всего «бардака» на голове), а после положила руки на перила. — Но, знаешь, ты же сам виноват. — Я знаю это, — процедил с едкостью Драко, наблюдая за каждым движением Гермионы. — И я давно себя виню. Драко, не сходя с места, взглянул на Гермиону, осмотрел её сверху вниз и, о чём-то задумавшись, слабо усмехнулся. Только это была не его фирменная усмешка с издёвкой. В этой усмешке присутствовало нечто иное: некая больная горечь. Девушка шокировано замерла. Она не понимала, к чему он клонит. Но её сердце внезапно ускорило ритм, и казалось, что скоро оно вылетит из грудной клетки. — Думаешь, — не сводя глаз с Гермионы, произнёс Драко, — я сюда просто так прихожу? Не-е-ет. Ты меня слишком плохо знаешь, Грейнджер. — А мост, значит, знает тебя лучше? — съязвила невольно Гермиона и тут же мысленно пожалела: «Мерлин, что я несу?!» — Наверное, — Драко не обратил внимания на колкую и довольно грубую фразу гриффиндорки, что весьма её удивило. — Я же нередко здесь бываю, когда надо… — он вдруг запнулся, не зная, как завершить свою речь. — Почувствовать себя человеком, — закончила мысль Гермиона, тяжело вздыхая. — Да. Именно, — кивнул парень, подтверждая её слова, и шумно выдохнул. Вдруг они столкнулись глазами и замерли. Впервые они друг друга фактически видели насквозь. Между ними возник «мост» понимания и мира, будто и не было всех тех холодных, а порою весьма токсичных взаимоотношений и ссор. Драко захотелось признаться в своих чувствах к Грейнджер. Да, он понимал, что таким образом он может совершить ошибку, но держать всё в себе не хватало уже никаких сил. Только вот и произнести хотя бы слово он не мог, словно боялся нарушить наступившую тишину или как бы «спугнуть» Гермиону. Она находилась совсем близко, но одновременно всё также далеко от него. Вдруг она даже не захочет выслушать его? Но, на самом деле, Гермиона никуда уходить не собиралась. Девушка смотрела на слизеринца большими карими глазами, которые были заполнены теплотой и доверием. Она ждала. А вот чего ждала, не знала сама Гермиона. Она желала и тут же дрожала от страха, ведь ей хотелось, чтобы единым взором он либо оживил её сердечные надежды иль напротив прервал её тяжёлый сон, к несчастью, заслуженным укором. — Гермиона… — позвал осторожно Малфой, нервно сглатывая ком. Она обомлела от его тихого голоса, напоминающего ласковое шуршание волн. Щёки буквально запылали огнём. Он назвал её по имени. Ни грязнокровка, ни Грейнджер, а нежно окинул её: «Гермиона». От того гриффиндорка вся затрепетала, но вслух спокойно лишь сказала: — Я слушаю. — Ты никому не расскажешь? — вопрос Малфоя прозвучал наивно, но говорил он с твёрдостью и серьёзностью. — О чём?! — удивилась та. — О нашем разговоре сегодня, — пояснил слизеринец, уголками губ улыбнувшись (удивительно; он умеет улыбаться по-настоящему!). — Мне незачем о нём говорить, не переживай, — ободряюще кивнула Гермиона и аккуратно взяла Драко за руку, как бы пытаясь тем самым поддержать его. — Благодарю, — Драко бережно сжал её ладонь и пальцами погладил костяшки пальцев девушки, а улыбка его стала шире, что практически вызвало у Грейнджер шок. — Рад, что мы услышали друг друга. — А ты… — теперь глупый вопрос захотелось задать Гермионе, но ей собраться духом оказалось намного сложнее. — Что? — не понимая, что хочет сказать ему Гермиона, спросил Драко. — Ты… Кхм… — Грейнджер вынуждено откашлялась и только после того сумела произнести. — Ты придёшь сюда завтра? — На мост? — переспросил он, искренне удивляясь, отчего его брови взметнулись вверх так, что казалось они сбегут с его лица вовсе. — Да! — воскликнув, закивала Гермиона. — Я… Мы… Ну, я думаю, что мы могли бы с тобой пообщаться здесь. Я чаю принесу и булочек с изюмом. Драко расплылся в счастливой улыбке. По всему его телу разлилось невероятное тепло, так как уже почти сбывалось то, о чём он и не мог мечтать. И дело было ни в чае или булочках с изюмом. Нет! Он получил великолепный шанс увидеться с ней ещё раз в дружеской (жаль, что лишь дружеской!) обстановке. — Если ты хочешь, то я обязательно приду, — ответил Драко, заворожённо глядя на Гермиону, будто видел перед собой настоящего ангела. — Я-то не против. Гермиона тоже улыбнулась. Личный фронт внезапно стал налаживаться. Удивительно! Одно случайное событие на мосту, защищавщему её от внешнего мира и хранившего тайну её чувств, свело её с человеком, которого любит всем сердцем и всей душой.