Плохие сны.

Инк мало когда интересовался Эррором и его родом деятельности, пока этого не потребовала его работа и общая ситуация в целом. Художнику было все равно на бзикнутого скелета, который вел отчасти затворнический стиль жизнь. Только вот если бы не одно но.. Ужасная боль, разрастающаяся в его грудной клетке, словно душа все таки есть там, глубоко, и Инк снова самолично разрывает ее в клочья, не оставляя себе шанс на существование. Но когда то Инк выжил, и живет до сих пор, стараясь не мешать грязное прошлое с чистыми красками настоящего - не хотел портить яркую картину некрасивыми тусклыми мазками, оставляя свое прошлое за ширмой. Иногда он даже был благодарен своей плохой памяти, ибо он не помнил всех подробностей и чувств - что? Не думай о ерунде, Инк, ты давно забыл, как это - «чувствовать». – что испытывал, когда осознанно шел на верную смерть. Но он не знал, что такое душа для монстра, и не знал, что ему делать с этой диковинкой в абсолютной пустоте. Так и вышло, что он признал ее ненадобность, избавившись от сковывающих обстоятельств. Иногда Инку снилось, что он все еще набросок в пустой вселенной - но он пытался как можно быстрее занятся чем то другим, лишь бы не думать о прошлом. Но и сейчас многострадального хранителя не оставили в покое - Эррор, гадкий и мелкий Глюк, который жив только благодяря несусветной доброте Инка, снова портит фон позитивной вселенной. Ещё Найтмера, ужаса всех Кошмаров и всея негатива здесь не хватало для полной картины безумного отчаяния и тоски. Чернила в костях Инка бурлили, не давая мыслить здраво - он не чувствовал боли, не мог, но действия красок заставляли его страдать. Но даже сейчас Инк от них не отказался - не хотел убивать свою индивидуальность. Даже если он оннулирует действие красок, боль не пропадет. Эррор, глюкнутая задница, снова воротит смуту в какой то альтернативе, которую только недавно Инк с особым обожанием сотворят вместе с создателем - и его труд меркнет прямо на глазах, еще и с таким азартом Эррор это делает, что становится тошно. Не дав себе возможности вывернуть чернильные внутренности наружу Инк, покрепче перехватив свою кисть, обращается в чернила и впитывается в пол, очутился он уже во вселенной, где бушевал разъяренный непонятно чем Эррор. —Эй, дружок, решил перемыть местным жителям косточки? –Инк хихикнул от своей же шутки, но от Разрушителя такой реакции не ожидал, и был весьма удивлен, услышав задорный смех с примесью глюков, словно от старого радио. —Смешно, Инк. –комментирует Глюк, на мгновение становясь даже слишком спокойным. Грудь художника пронзает дикой болью, как будто вырывали каждую его косточку по отдельности, кромсали в костную пыль и снова приклеивали к Творцу клеем, позже повторяя это действие много-много раз. Голубой краски в Инке не было, а потянутся за ней творец был не в силах. Хватало синей, что создавало ощущение полной безнадежности и сковывающего мерзкими чернилами страха. —Нравится? – Эррор усмехается, явно довольный итогом своих стараний. –Хочешь узнать, что происходит, да? –Он и сам запыхался, но, как злой и глупый гений из мультика хотел пояснить все свои планы, расписать врагу все свои действия, что бы окунуть его в пучину отчаяния. –Моя особая атака. Специально для тебя, Клякса, ты должен, вроде как, ценить это. Глюк перестает говорить, теряя магические силы от своей специальной атаки, которая с особым цинизмом уничтожает свежие и совсем живые альтернативы, хотя по виду он не придает этому больших усилий. Одну за одной, одну за одной, одну... —черт бы тебя побрал! – тихо рычит Инк, начиная заводится. –Я велел тебе сидеть на своей костлявой заднице ровно, но нет же, Эррор, тупой придурок, тебе надо испортить жизнь всем, кто с тобой добр! –он с трудом поднял кисть, которую успел выронить, но не поднимал черепа. –Только потом не удивляйся, когда останешься совершенно один.. – Эррор не был напуган этой перспективой, поэтому задорно фыркнул. –В абсолютной пустоте.. – рядом с кистью Инка начала образовываться чернильная магия, он явно готовился к атаке, но не решался действовать. –Сойдешь с ума настолько, что попытаешься убить себя.. – он медленно поднимает голову,Глюка одновременно и напрягает эта ситуация,и забавляет, вызывая детский интерес. –Разорвав собственную душу! – глазницы Инка были пусты, походили на темные дыры, еще чуть-чуть и они поглотят во тьму все живое в пределах этой вселенной, если не больше. Зрачки, всегда живые и меняющие форму, погасли. По скулам текли черные как смоль чернила, чем то напоминающие негатив и ненависть у Найтмера и того же Киллера. Эррор позволил себе провести аналогию с оригинальными Чарой. Рот художника тоже представлял из себя нечто жуткое и ужасное - на фоне черной прорези выделялись только походящие на демонические клыки. Теперь Эррор понял - перед ним сам демон воочию, пришедший из преисподнии. О никаком Рипере и речь не идет, когда неубиваемый Инк, такой Инк, готов перебрать всем неугодным косточки. Разрушение во вселенных вмиг остановились, спровоцированные перезагрузкой Эррора, который благополучно для себя слетел от такого поворота событий, спасая свою шкуру от лицезрения этой жуткой картины. Инка как будто облили ледяной водой, стоило боли прекратится - он внезапно пришел в себя,отрезвел и уставился на Эррора. Его, ожидаемо, вырвало от такого. Вытирая лицо рукавом он медленно,но верно, вспоминал что происходит. Инка одалел ужас и страх за жизнь бедного Глюка, которого заставил увидеть подобное, то, которое никогда не хотел показывать кому либо. Он даже не поскупился на голубую, лизнув ее больше, чем следовало. И расплакался, как и планировалось, от страха за врага, но все же живого монстра, и из за остатков боли от разрушений, она стала ярче, но с самым эпицентром боли не сравнится. Долго ждать Эррора не пришлось, скоро все показатели вернулись в норму, а его зрачки медленно появились в красных глазницах. Перед ним стоят заплаканный Инк, что был не в силах следать шаг навстречу. Но Глюк отчетливо помнил другое лицо, когда уходил в перезапуск. От воспоминаний стало тревожно, и он отскочил назад, немного нервничая. —Прости, я не думал что все получится вот так! – в панике произнес Инк, активно жестикулируя. —Что это, мать моя пустота, было?! – у Эррора было много вопросов, но только Инк хотел начать объясняться, как его снова вырвало. Зрачки на несколько секунд у чернильного пропали, явив привычную звезду и овал, Глюк заметил что секунды назад там были две слезы. —Эррор? – встрепенулся Инк. –Мы дрались, что ли? – он неловко почесал свой затылок. –Я забыл.. —Пошёл нахер, Инк! – кричит нервно Эррор, уходя в свою пустоту. Еще долго Инк пытается вспомнить, что произошло, и как он успел так обидеть Эррора, что тот отказывался уничтожать довольно продолжительное время. И Дрим, конечно, никогда не расскажет другу, что к нему приходил один всем известный разрушитель и просил, довольно настойчиво и без возможности отказать, хорошие сны, без участия «Инка с его чернильной мордой».