Веретёнце

В этом замке целомудренном Был и тролль, и василиск. Ночь крутила лихо кудри мне В полумраке серых крыс. Тело здесь не для забавы нам Всем дано иль не дано, На него нашли управу Вы Мудрено — не мудрено. Только сны такие тонкие — Лед стекла и вкус стекла, Вдребезги разбить их звонкие Не смогла я, не смогла. Убивать, не стоит маяться, Жизнь и магия нужны. И успеть со всем управиться Я должна, мы все должны. Вы же, сэр, сварили зелие Для борьбы и для войны — Юных тел успокоение Без сомнений, без вины. Целомудрие с отвагою — Цель невидимой тюрьмы. Страсти властвовать над магами И над школой не вольны. Оттого и столь лукавый свет Ваших подземельных глаз, Помогает сок от разных бед — То секрет лишь не для Вас. В этом царстве целомудренном Спит невинная любовь. Утро крутит лихо кудри мне, Пряжу вертит вновь и вновь. Невесомо водит пальцами белоснежный зельевар По соленой коже век моих, Словно призрак, будто пар. И не знают очи темные О моих сумбурных снах; Колокольца-кольца томные На запястьях и ногах. На плечах, по обе стороны, Алой ленты сочный цвет. На ресницах стая воронов, А на нёбе тыквы след. Я впрядаю прядь лощеную — Веретенце все в шипах — В плеть черненую вощеную Кровью на своих руках. Лишь с волшебной колыбельною Затрепещет поводок, Вмиг с ухмылкою поддельною Будет он со мной жесток. Так, в межвременьи, межтении, Необуздан и один Пребывает в неведении Мой волшебный Господин. В этом храме целомудренном Он венчает ночь со днем. Без души его простуженной Все умрем мы. Все умрем. *** Я проснусь. Слеза прокатится По румяной по скуле. Острый нос за тенью спрячется, Боль к лицу ему и мне. Снова в бой. Глаза голодные Лижут память-леденец. Гаснут омуты беззвездные — Поезд мчит в один конец. Тают губы осязаемо На висках и на щеках. Остаюсь неискушаемой На замке и на цепях. Дрожь моя не вспомнит каменный, Полуночно сочный член. Взгляд загадочный и пламенный, Косы-плети до колен. Лишь крупицы тайнознания В уголках сияют уст. В закоулках бессознания Спит рассудок — гулк и пуст. Так, в межмирии, межчтении, Сердцем узнан, но один Ускользает в отражения Мой суровый Господин. Вслед за мной проснутся девушки, Парни, звери, облака. Жар каминов, добрый дедушка. Запредельная тоска. В этом мире хитромудренном Зло сменило суть игры И слова — седые, мутные — Извратили путь любви. Обниму я ночь запретную: Жизнь — красна, а смерть — бледна. И движеньем рук ослепленным Начертаю письмена. Третий глаз сквозь ткани времени Знак рисует в тишине Об опасности, о бремени: Ось внутри, а круг вовне. Манит прядь моя крапленая, Смело на нее вяжись, Веретенце оживленное, Повертись-ка, повертись! Бег твой — в лабиринты лунные, В одиноких тьме и мгле Звучно рифмы тонкострунные Вить, вещая о Змее. После первого видения Задержись и оглянись. Улови судьбы шипение И вертись-вертись-вертись! Так, из смерти и забвения Не отвергнут, не один Уползет в межизмерение Мой любимый Господин.