♰ 13. Экзорцисты находят клад

Декабрь плавно приближался к зениту, вытаскивать себя из постели на утренние дежурства становилось всё сложнее, мрачный бирюлёвский депрессняк, видимый из окна, энтузиазма не добавлял, поэтому однажды вечером после рабочей смены экзорцисты решили, что пора. Пора разобрать пыльный хлам в кладовке и вытащить на свет коробку-две новогодних украшений, а также ёлку, явно видавшую лучшие времена, чтобы создать праздничное настроение доступными средствами. Словно видя своё добро в первый раз, экзорцисты с восторгом копошились в коробках, разворачивая обёрнутые в газету ёлочные побрякушки.  – О, это я первого января, – Саня выудил откуда-то из глубины стеклянную игрушку в виде укутанной в шарф девочки, обнимающей щенка. То ли от времени, то ли из-за заводского брака, лицо у девочки поплыло, и глаза оказались где-то на щеках, из-за чего вид она имела довольно-таки инфернальный. Щенок выглядел, мягко говоря… не лучше.  – Ага, а это импортный демон к тебе присосался на астральном плане? – с энтузиазмом поддержал Юрец, кивком указывая на вмазанную собачку. – А это что, я понять не могу? Отрыжка Бафомета.  Он сам вертел в руках непонятный комок свалявшейся бурой шерсти, торчавшей в разные стороны. Приделанная к комку верёвочка указывала на то, что когда-то он-таки служил ёлочной игрушкой. Но теперь первоначальную концепцию было не разгадать.  – Турбо волк, – Саня в ответ продемонстрировал волка, который то ли сидел верхом на ёлке, то ли она по какой-то причине безжалостно торчала прямо у него из зада. – Волк не тот, кто волк, а тот, кто волк, – глубокомысленно изрёк Юрец.  – Каждый думает, что знает меня, но не каждый знает, что не знает, кто думает.  – Вот это ты завернул, брат.  – Ауф.  – Ребят, я, конечно, очень извиняюсь, что прерываю, – Тешина аккуратно вмешалась в светский обмен любезностями, – но можно у вас поинтересоваться, на каком этапе своей жизни вы решили что это – замечательное финансовое вложение?  Алёна стояла в дверях кладовки и обнаруженное ей на самом дне коробки под слоями изорванных газет удачное финансовое вложение имело вид кокетливой резиновой пиписьки. Пиписька была прозрачная, с блёстками, и потому даже на электрическом свете загадочно переливалась в полумраке кладовки. Иронично, но из всех новогодний украшений она выглядел пока наиболее приличным.  – Фигасе, дрын! – просиял Саня. – Майоров, ты где достал такой?  – Это я у тебя планировать спросить.  – Хочешь сказать, не ты покупал?  – Я думал ты.  – Не я, клянусь, вот те крест.  Экзорцисты озадаченно переглянулись.  – Ну, до нас тут так-то ещё люди жили, – нашёлся с решением Саня.  – Ага. До нас тут Свят жил, – кисло подметил в ответ Майоров.  И они снова озадаченно замолчали, осмысляя происходящее.  – Что ж, боюсь _этот_ секрет он унёс с собой в могилу, – с преувеличенной беспечностью констатировал Майоров.  Фаллоимитатор, превосходящий по размерам любой естественный орган раза в два, было решено, пользуясь присоской на конце, пристроить на тумбочку возле ёлки. Каждый раз, когда тумбочку кто-нибудь случайно задевал, проходя мимо, гигантский перламутровый дрын игриво покачивался в воздухе, чем приводил экзорцистов в первобытный восторг, который поумерило только появление Осколковой. – Вы ебанутые или да? – мрачно осведомилась она, глядя на обновление интерьера эротического характера с таким видом, будто только что окончательно уверилась в умственной отсталости своих коллег по цеху.  – Ну а что? Смотрится концептуально, – Соболь выступил на защиту нового украшения комнаты. – И блестит красиво.  – Фаллические символы привлекают в дом богатство, – поддержала его Алёна.  – А шизу они не привлекают? – резко осведомилась Марина, уже направляясь прочь из комнаты. – Хата чокнутых извращенцев.  Саша уже набрал воздуха чтобы что-то сказать ей вслед, но получив тычок в бок, заткнулся. Впрочем, больше Осколкова не упорствовала, поэтому резиновый дрын вписался в ряды новогодних украшений, и продолжил гордо возвышаться на тумбочке, озаряя комнату своим присутствием. До поры до времени.