Одного поля ягоды? (Метка — Сложные отношения)

— Нет, серьёзно, такого у меня ещё никогда не было. Напоминает какую-то человеческую мелодраму, — Элизья, задумчиво рассмотрев в солнечных лучах большую сладкую ягоду из красивой расписной миски, что стояла между ней и Роджином на небольшом столике, положила в рот ещё одну. — Пополняешь коллекцию? — простосердечно поинтересовался её собеседник, проведя глазами птицу, летящую над крышей дома, которая до этого сидела и словно наслаждалась их разговором, но теперь он ей будто внезапно надоел. Ребята сидели во дворе Элизьи и отдыхали после очередного трудового дня, ощущая приятную усталость и снимая её непринуждённой беседой, которая, как частенько это происходит, начинается с работы, а потом может уйти в любом направлении, и вкусными лакомствами с местного сада. — Ага. Сын богатых миллионеров и простая студентка из провинции. Когда начинала за ними наблюдать, вообще не догадывалась. А потом вспомнила, как у людей обычно так происходит, что потом оказывается, что кто-то вступил в этот брак по расчёту. — Звучит как реальная мылодрама, — Роджин сделал ударение на первый слог последнего слова, что довольно рассмешило его подругу. — Помню, Идан что-то похожее рассказывал на старте своей работы, только там наоборот было — бедный парень и богатая девушка. У каждого уважающего себя Купидона за определённый опыт работы по-любому находилась горстка интересных историй, а самые-самые необычные из них часто ставали легендами и переходили из поколения в поколение. — Ещё лучше. А родители, естественно, против их отношений — мать хочет, чтобы невестка была благородных кровей и все дела, желает, чтобы можно было её всем с гордостью представлять и бизнес им двоим достойно передать или вообще выгодно женить сына на какой-то наследнице, чтобы ещё какие-то преимущества для дела извлечь, а он против, ну драма по классике, в общем, — продолжала делиться впечатлениями Элизья, расслабленно развалившись на садовом кресле поудобнее. — Я честно не знала, что мне делать. Но я всё-таки сделала их парой, — призналась она. — Вот только как бы теперь их семьи ещё примирить… Ты, кстати, ешь, не стесняйся, — напомнила девушка гостю о стоявшем неподалёку гостинце и кивнула на мисочку. — Это уже не в нашей компетенции, — справедливо заметил Роджин, тоже после напоминания потянувшись за ягодами, но, заметив капельку грусти в глазах подруги, поспешно добавил: — Но если совсем всё плохо будет — то в любой момент ведь сможем вмешаться. А ты всё верно сделала. Не сомневайся. Вечером того же дня Роджин, сославшись на необходимость одного небольшого наблюдения в человеческом городе, стоял перед большим двухэтажным особняком, задумчиво осматривая его. Не без труда он узнал от Элизьи, как найти именно это строение среди множества таких других в этом элитном районе города, где жили одни состоятельные люди — других слоёв населения здесь было просто не найти, — и при этом постараться не вызвать у подруги логичных подозрений. В посёлке было относительно спокойно. Из соседних дворов где-то едва слышно доносились чьи-то разговоры и смех, потихоньку начинали зажигаться огоньки в окнах и уличные фонари. «По крайней мере, вкус у местных обитателей весьма даже хороший», — почему-то отметил про себя стрелок, созерцая явно недавно обновлённые нежно-кофейные стены фасада и белые рамы окон. Вокруг дома было много вечнозелёных растений и больших клумб с яркими цветами, что добавляли этому произведению архитектуры ещё больше уюта и какого-то внутреннего спокойствия. Роджин, в очередной раз порадовавшись про себя, что он умеет становиться невидимым на неопределённое количество времени, в один взлёт оказался за забором дома и осмотрелся вновь. Окна в доме почему-то не горели. «А если сейчас никого нет дома, а я тут пришёл?» — мучительно размышлял гость, бредя по двору и пытаясь найти хоть какую-то живую душу, и радостно замер, услышав внезапно сзади двора какие-то голоса. — Организацию свадьбы я предлагаю тебе взять на себя. Всё-таки у женщин на этот счёт вкус, говорят, лучше, чем у нас. А я думаю, что ты хочешь, чтобы всё прошло идеально. И я знаю, что у тебя хорошие креативные способности. Но если вдруг понадобится моя помощь или совет — я обязательно помогу тебе. Роджин осторожно, стараясь не выдать своего присутствия случайным колебанием ветки куста, возле которого он разместился, прислушивался к разговору двух молодых людей, которые сидели в сумерках двора в деревянной светлой беседке. Значит, они тут сейчас «за старших», и решили выйти на улицу, дезориентировав небесного гостя отсутствием света в доме. А он ведь уже почти что собирался уходить, решив повторить попытку своего визита в другой раз. Отчасти Роджин чувствовал себя не совсем хорошо в душе — по сути, он втихую подслушивал разговоры даже не своих подопечных. Но он успокоил себя тем, что это исключительно для того, чтобы помочь Элизье. Ему несложно, а ей можно подсобить. — Я не против, — рыжая девушка, что всё это время сидела в объятьях говорившего парня, подняла голову, словно хотела добавить что-то ещё, но передумала. — Говори, — походу, её внимательный собеседник заметил попытку подруги что-то сказать. — Твои ещё всё так же сердятся на меня? — робко выдавила она, потупив глаза. — Не обижайся на них, — удручённо вздохнул парень спустя пару секунд. — Понимаешь, они боятся за меня и за… себя. Не расстраивайся. Я думаю, скоро они поймут, что всё хорошо. Просто у меня ведь уже был горький опыт. Знаешь, как говорят? «Обжёгшись на молоке, будешь дуть и на воду». Вот они и… дуют. Роджин легко понял, о чём шла речь. Элизья была права. А ведь подруга проводила все замеры на соответствие любовных чувств пороговому уровню у этих двоих. Эти исследования, которые умели проводить только высококвалифицированные стрелки — а Элизья, к счастью, является таковой, пройдя ещё во времена учёбы в школе специализированные курсы и закончив их с отличием, — демонстрировали ясную картину, в которой было чётко заметно, что уровень любви у обоих довольно высокий, чего явно не было бы видно, если бы чувства одного из партнёров были бы неискренними. На обратном пути Роджин долго размышлял обо всём. О том, что люди разучились доверять друг другу, зато мастерски научились обманывать друг друга. О том, что все люди, по сути, — одного поля ягоды, но при этом строят сами себе сотни невидимых преград, которые потом стараются преодолевать. И часто — безуспешно. «Они ведь искренние, настоящие, эти ребята и их чувства. А им больше не верят. Потому что люди часто с такими моментами сами же себя и обманывают», — Роджин поднял голову и долго смотрел в усыпанное яркими летними звёздами небо. «Значит, точно оформим заявочку», — продолжал размышлять стрелок, чуть ли не подпрыгнув на радостях от мысли, что ему удалось помочь Элизьи. Теперь он точно убедит её, что делать дальше.