*****

      С детства Китара слышала от мамы истории о родственных душах. Богиня Судьбы связывает их, и они могут почувствовать сильные-сильные чувства друг друга. Например, когда одному плохо. Китара иногда чувствовала без причины возникающие страх и отчаяние. Они были такими сильными, что хотелось кричать. Поэтому Китара смеялась. Смеялась до боли в рёбрах. Убегала в степь, падала на травяной ковёр и смотрела на солнце. Чувство любви ко всему вокруг наполняло её всю до кончиков пальцев. На душе становилось легче. Смяв пальцами травяные стебли, Китара шептала, как будто соулмейт мог её услышать: – Так ведь лучше, да? Я ведь помогла? Завтра будет хороший день... Надеюсь, мы встретимся с тобой когда-нибудь. Ой, мама зовёт, мне пора! И она убегала домой. Чтобы позже вернуться снова.       У самой Китары почти не бывало сильных страха или злости. Если только в раннем детстве, когда стал проявляться дар...       Когда она была зла или напугана, от её прикосновений загорались предметы. Родители, поговорив со Старейшиной, сшили дочери перчатки из кожи саламандры, которые она почти никогда не снимала. Так прошло много зим.       А потом пришёл человек. Он представился Мастером Мораном, и сказал, что вместе с другими Мастерами ищет Одарённых детей, чтобы обучать контролировать свои способности. Он предоставил документы на общем языке . Родители почти не сомневались. Кажется, они вздохнули с облегчением? А может, Китаре просто показалось. Братья и сестра тоже отнеслись достаточно спокойно. Так Китара отправилась в Школу.       Это был старый замок на вершине скалы. Далеко внизу чернело море.       В силу простоты и общительности, Китара быстро познакомилась со всеми учениками и Мастерами.       Одним из них был Матвей. Ужасно худой, бледный юноша с рассеянным взглядом небесно-голубых глаз и извечной связкой оберегов на шее. Он был меланхоличен, молчалив. Кажется, сочинял стихи, но никому их не читал. На занятиях они почти не пересекались, Матвей часто занимался с Мастером один на один.       При первой встрече Китара на миг почувствовала что-то знакомое, хотя была уверена, что никогда не встречалась с ним раньше. Шли дни. За день Китара набиралась впечатлений, а ночью шёпотом рассказывала обо всём соулмейту – эта привычка осталась с детства. Она знала, что тот её не слышит – и никогда не слышал – но так было спокойнее. Почему-то. Но вот однажды ранним утром Китара проснулась от нахлынувшего страха. Чужого страха. Кровь набатом застучала в висках. Таких сильных всплесков не было давно.       Так, спокойно. Нужно найти какое-нибудь место... с большими окнами. Да!       Китара тихо вышла из комнаты, огляделась. На этом этаже в основном спальни, туда заходить не стоит. А то ещё разбудит кого-нибудь... Женя молнией шарахнет сразу же. Китара хихикнула от этой мысли.       В конце коридора она решила свернуть направо, к лестнице. И чем выше она поднималась, тем сильнее нарастал страх. Это было странно, но думать было некогда.       Китара остановилась на последней ступеньке и схватилась за перила. Чужая эмоция, словно звуковая волна, исходила из определённого места. Из какой-то комнатки в конце коридора. Китара никогда раньше туда не ходила.       Она остановилась у самой двери. Соулмейт, кажется начал успокаиваться?... Дышать стало легче, но сердце всё ещё очень быстро билось. Китара выдохнула, и потянула за ручку двери. Она не думала, не осознавала, но подсознательно догадалась, кого она там увидит. И не ошиблась.       Матвей стоял у окна, уперевшись руками в подоконник, и тяжело дышал. Он резко обернулся. Китару мгновенно окатило новой волной страха, так что даже на глазах выступили слёзы. Оба замерли на пару секунд. Китара начала первой: – Матвей?... Что с тобой? Он странно дёрнулся, словно хотел отступить подальше. Но было некуда. Матвей часто заморгал и едва слышно прошептал: – Как... как ты...нашла?... Лучше не подходи... Китара подняла ладони к лицу в успокаивающем жесте. – Хорошо. Я стою. Я чувствую твой страх. – Как?.. – Ты... ты не знаешь про соулмейтов? Матвей взглянул сначала удивлённо, затем мягче. – Кажется, читал, да... И мы?... Китара неловко улыбнулась. – Да. Кажется, Матвей стал понемногу приходить в себя. Китара сдела маленький шаг вперёд. – Я часто чувствовал после... когда мне было плохо, я начинал смеяться, становилось так внезапно прекрасно... Это ты, да? Шаг. – Да.. Мы чувствуем сильные эмоции друг друга, почти как свои собственные. Шаг. – Вот поэтому я могу помочь тебе. Объятия. Матвей закрыл глаза. Он чувствовал только горячие руки и биение в унисон двух сердец. Страх ушёл. Китара отстранилась, и взглянула на юношу. Друга. Матвея. Своего соулмейта. – Значит, это ты спасала меня всё это время... Мне жаль, что я не делал этого для тебя. Китара только отмахнулась: – Не так важно. Только скажи... чего ты так боишься? Матвей вгляделся в её лицо. Осторожно коснулся щеки, смахнул выступившую слезинку. Со вздохом ответил: – Себя. На недоумённо-сочувствующий взгляд Китары пояснил: – Я не уверен, что у меня Дар. Это больше похоже на проклятие. И оно... живое. Что-то вроде. Как другая версия меня... Мастер Моран говорил. Другая форма: Сильная, но страшная. Я не могу себя контролировать... Я не знаю, что я... что я... Китара положила ладони ему на плечи. – Если не можешь, не надо. Всё в порядке. Ты обязательно справишься с этим. Я в тебя верю. Матвей благодарно улыбнулся. Китара улыбнулась в ответ. Так они простояли несколько мгновений. Пока не обнаружили, что всё ещё стоят достаточно близко друг к другу. Оба смущённо отстранились. Китара первой подняла взгляд: – Что теперь будем делать? Пока остальные не проснулись. Матвей отвёл глаза и почти прошептал: – Хочешь, я почитаю тебе стихи? Пауза. Улыбка. – Хочу. Двое вышли из комнаты, залитой лучами утреннего солнца.