Часть 13

      Как же хотелось снова прийти в комнату к Бакуго и сильно-пресильно заобнимать-зацеловать его. От всей души и от всего тела. Тела, дико изголодавшегося по ласкам. Невыносимо просто. Но хотелось этого всего по несколько раз по несколько минут, если не мгновений в день. Потому что свободное время перестало существовать. А если появлялось на горизонте Очако, то исчезало у Кацуки. После произошедшего на практике Айзава уговорил директора Незу, чтобы Бакуго и Урараке выделили немного времени на полигоне и в зале мечты для дополнительных тренировок причуд. Безусловно, оба были рады снова дать волю причудам. Рады до изнеможения. Они и правда нуждались в этом. Им просто необходимо было убедиться, что их способности остались прежними, а ранее установленные рекорды достижимыми. Конечно, они не ограничились тем, чтобы просто успокоить себя, а использовали выделенное время с максимальной пользой и максимальной нагрузкой. Нагрузка, к слову и в учебе давала о себе знать — нужно было перекрыть то небольшое отставание, что накопилось за время практики. Кстати, исходящая от других радость с примесью зависти за эту их единственную в классе практику, не ограниченную одной лишь рутинной скукотой, придавала сил и немного подстегивала тренироваться усерднее и учиться лучше. Поэтому Урарака выматывалась за день так, что засыпала, едва голова касалась подушки. И так всю неделю. Единственным, что грело душу и успокаивало жаждущее парня тело, было скорейшее ожидание выходных — уж в субботу они с Кацуки непременно найдут время на приятные неприличности.       Так Очако думала. А реальность решила по-другому.       В субботу Кацуки разделил с ней завтрак. Очако вся светилась не столько от вкусной еды во рту, сколько от предвкушения вечера, и даже не пыталась прогнать мысли о том, как далеко они могут зайти сегодня. Но светиться она перестала раньше, чем доела этот завтрак, теперь уже не казавшийся таким божественно вкусным. — Надо навестить старика. Скорее всего вернусь только завтра, — сухо произнес Бакуго, прежде чем надеть куртку и выйти за порог.       Только завтра. Ощущение от этих слов было паршивое. Настолько паршивое, что Урарака после домашки еще полдня делала уборку, причем с особенным усердием. Ее комната в итоге выглядела почти такой же чистой, как комната Бакуго. А сама Урарака, очевидно, выглядела такой же недовольной, как обычно сам Бакуго. Иначе Цую перед ужином не сказала бы: "ты сегодня какая-то сама не своя", а Мина не хихикала бы о чем-то с Тоору, хитро поглядывая в сторону Очако. Все та же Цую добила тем, что завтра собиралась на уже второе свидание с Изуку, хотя восторг от первого все еще сиял в ее глазах. Такое у них "окно" выпало. У него практика уже закончилась, а у нее еще не началась, вот и успевают проводить время вместе, пока возможность есть. Молодцы. Снова надо радоваться, а совсем не хочется. Впрочем, все это продолжалось недолго. Очако поела и вернула себе привычное выражение лица, а разговоры вокруг повернули в другое русло. На воскресенье была назначена массовая прогулка с обязательным посещением торгового центра. Того самого, о котором все предпочитали не вспоминать. Во-первых, пора закрыть этот гештальт, а во-вторых, это самый большой центр в округе, и до него совсем недалеко.       Незадолго до практики Очако перебрала свои вещи (особенно теплые) и с радостью обнаружила, что все целое и по размеру. Даже обувь (предусмотрительно приобретенная на вырост). Правда было и исключение — бюстгальтеры стали тесноваты. В основном она предпочитала спортивные топы, но под школьную рубашку такое не наденешь, а носить тесное белье вредно. Та пара, что была куплена летом перед школой, еще более менее, но остальные уже впритык. Вот тебе и прелести юного возраста, который мама называет самым прекрасным в жизни: грудь растет, а с ней и расходы. Придется все-таки потратиться. Только по минимуму. До нового года всего месяц остался, а на подарках для близких экономить как-то неправильно. Хорошо, что за практику хоть что-то заплатили.       К вечеру настроение так и осталось не очень. Только у Очако. Ребята почти всем классом как обычно веселились в общих комнатах, а девочки весело что-то обсуждали, принимая ванну. Попытки улыбаться выходили не слишком убедительными, и на это скоро обратили внимание. Мина шутила про тоску по горячим взрывным парням и бесила тем, что попала в точку, но Очако не поддавалась и перевела тему на прошедшую практику.       Причудой Кацуки она теперь восхищалась еще больше. Это просто удивительно мощная и разрушительная способность. Тогда, ей с каждым взрывом дух захватывало. Воображения не хватит описать те свои ощущения. Самым поразительным, пожалуй, было отсутствие отдачи. Ну никак оно не могло уложиться в голове, оттого и завораживало. А еще в голове не могло уложиться, как Кацуки умудряется так виртуозно со всем этим обращаться. Это ж сколько ответственности. Так легко ранить и разрушать этой силой, а он умело, аккуратно и естественно использует ее не только для сражений, но и для спасения. Как же он крут! Просто гений! И это ее парень!       Но этими мыслями Очако, конечно, делиться не стала. Девочкам она не менее правдиво рассказывала о том, как же было страшно. А ей реально было очень страшно, что причудами они с Кацуки поменялись навсегда. Слова тут же нашли отклик. Кьека ее поддержала: — Да кошмар. Я после ваших рассказов тоже об этом думала. И что, вот если бы твоим напарником был, например, Иида-кун? Так ведь можно было и без ног остаться. Кто его знает, как именно эта их причуда работает. Она очень редкая, я никогда о такой не слышала. — Да, вот стирание Айзавы-сенсея, например, не действует на причуды типа мутация, — закивала Момо, — и Монома-кун из класса 2Б не может копировать причуды такого типа, но это не значит, что не может быть и по-другому.       Очако снова потерла свои подушечки на пальцах, на этот раз под водой. Это успокаивало. Тогда в больнице, когда малыши взяли друг друга за руки, и Очако смогла сделать себя невесомой, ощущение было, будто заново родилась. Такое не забывается. Хотя воспоминание не из приятных. Немного полегчало, что получилось сменить тему разговора на чуть менее болезненную, но засиживаться она не стала и, сославшись на усталость, покинула душевые и поднялась к себе.       Сон все не шел. Очако сняла старенькие, потрепанные, но еще целые пижамные рукавички и достала телефон. Написать Кацуки? Спросить как дела у его отца? Пожелать спокойной ночи? Да не любит он переписываться, только разозлится. Ну такой у нее парень, что поделаешь. Приходится злиться самой. И все-таки лучше написать и злиться, чем не написать и злиться. Выбираем первый вариант. А не ответит, ну и ладно.       Пальцы бойко перебирали подходящие иероглифы на клавиатуре смартфона, а сердце стучало все быстрее и быстрее. "Кацуки, привет! Ты свободен завтра вечером?" Нет, не то. "Кацуки, мы можем встретиться у тебя завтра вечером?" Еще хуже. "Как насчет встретиться завтра вечером у тебя?" Ну что за ерунда? Как вообще подбирать слова, чтобы ему написать? Экран погас, пока фразы в голове Очако метались то туда, то сюда, из крайности в крайность. Но отказаться от этой идеи было уже никак. Если не написать, она точно сегодня не уснет. Надо успокоиться. Глубокий вдох и выдох. Еще раз. Так. Ну очевидно же — надо максимально коротко и по существу. "Свободен завтра?" Не идеально, конечно. Ну и пусть. Прежде чем внутренний критик снова активизируется, Очако резко нажала "отправить", отложила телефон на тумбочку, как что-то опасное, готовое в любой момент взорваться, и уткнулась лицом в подушку.       Тишина.       Долгая тишина.       На самом деле и минуты не прошло, но казалось, что время тянется куда-то в бесконечность. Может, он вырубил уведомления? Или просто по привычке не читает? Или занят чем-нибудь? Вечер уже, может, он принимает душ перед сном?       Ох, не надо было об этом думать. Кровь тут же прилила к некоторым конкретным частям тела, и в их число входили не только щеки. Руки сами задрали пижаму и потянулись к груди, которая требовала себя погладить. Все еще лежа лицом в подушку, Очако запряталась в одеяло с головой и медленно сжала свою грудь в ладонях. Не надо было этого делать. Соски стали очень твердыми. Она это не просто знала, а только что убедилась на ощупь. Все тело содрогнулось также, как уже бывало, когда прикасался Кацуки. Только его прикосновения были более грубыми и гораздо более приятными. Настолько приятными, что лучше не бывает. Впрочем, тело Очако так по ним соскучилось, что трепетало даже от ее же собственных пальцев, которые теперь попеременно, то сжимали соски, немного их скручивая, то поглаживали грудь, притягивая ее к подбородку. Вот бы прижаться к спине Кацуки. К мокрой спине. Прямо под душем. Очертить каждую из его мышц, обтекаемых потоком горячей воды, и каждый шрам. Погладить бока и по талии перейти к любимым кубикам на животе. Насладиться их твердой гладкостью. А потом вернуться к спине, бедрам и сжать покрепче влажную задницу. На этом моменте игры воображения Очако ущипнула себя за соски и выдохнула слишком громко. Да она вся вспотела. Как же жарко под одеялом. Как же жарко везде. Особенно между ног. Там еще и очень влажно, и все пульсирует, требуя ласки. Глаза закрылись, зажмурились и правая рука потянулась вниз. Едва коснулась трусиков, как под ними все задрожало, стало еще более влажным, и новая волна трепетного тепла прошла по телу, требуя продолжения.       Ззззз.       Очако аж подскочила. Завибрировал телефон, оставленный на тумбочке. Воздух за пределами одеяла оказался ледяным. Кожу пронзило холодом. Трясущейся рукой она взяла мобильник и уставилась в экран. Кацуки ей ответил. Он ей ответил! Ответил! А что? Пришлось сесть на кровать и разблокировать телефон. "Да"       Одно слово. И все равно Очако обрадовалась. Так тепло стало на душе. Она первый раз переписывалась с парнем, и он ответил. Какое же приятное ощущение. Ура! Все внутри требовало написать еще огромную кучу сообщений. Миллион слов обо всем и ни о чем. Хорошо хоть какие-то остатки разума отговорили разбушевавшуюся от радости часть сознания от этой слишком грандиозной затеи. Но руки не могли просто так взять и успокоится. "Тогда я приду ;)" — моментально набралось и отправилось само.       Три точки какое-то время мигали, обещая скорый ответ от Кацуки, и он пришел. Правда, спустя чуть больше времени, чем хотелось бы. "Ок"       Просто какое-то невероятное волшебство. Такие крошечные супер-мини-односложные сообщения, а в животе бабочки запорхали так, будто для Очако целую поэму сочинили. Надо срочно что-то еще написать. Спросить о чем-нибудь, пожелать спокойной ночи. Не-не-не, стоп. Нельзя забывать кто твой собеседник. Не стоит доставать его своими бессмысленными сообщениями. Глубоко вздохнув, Очако положила телефон на тумбочку, сказала вслух, но шепотом: "Спокойной ночи, Кацуки" и легла на кровать. На три секунды. Потом опять схватила гаджет и судорожно набрала новое сообщение в той же беседе. "А можно с тобой еще початиться?"       Отправлено.       Опять прошла небольшая вечность, хотя ответ пришел довольно быстро. "Нет"       Как-то резко опустились плечи. Ну и ладно. За спрос денег не берут, да и надо уметь принимать отказы. К тому же окончательно расстроиться Очако не успела. Потому что Кацуки почти сразу написал еще. "Не сейчас"       О. Это пока что самое длинное от него сообщение. Самое длинное и при этом дающее надежду. Не "нет, никогда", а "нет, не сейчас". Да это же огромная разница. Совсем другое дело. Они еще будут когда-нибудь переписываться как настоящая пара. Мысль эта оказалась настолько прекрасной, что Очако даже не подумала написать Кацуки еще хоть что-нибудь. Так и заснула с блаженной улыбкой на лице. ***       Кацуки вернулся обратно в общежитие, когда все уже позавтракали. На вопрос как там его родители, он спокойно ответил, что все норм. То ли у него дома и правда все очень хорошо, то ли просто настроение было приподнятым, то ли Киришима все-таки скрывает, что владеет магией. Потому что как еще объяснить, что он сумел не только усадить Кацуки рядом с собой на диван, но и в мол пойти со всеми уговорил. Чародей — не иначе. Правда все время и внимание Кацуки Киришима тоже себе присвоил, но Очако больше не злилась. Она просто радовалась возвращению парня, по дороге в мол болтала с девочками и старалась не сильно глазеть на Цую и Деку, которые слишком гармонично смотрелись вместе. Следуя примеру подруги, Очако сегодня надела юбку покороче и покрыла губы блеском, но задумалась об этом только на середине прогулки, потому что даже в колготках и пальто было прохладно из-за сильного ветра.       Пришли они к самому открытию. И чтобы не очень многолюдно, и чтобы вернуться в академию пораньше. Многим еще уроки доделывать. После гардероба, где все оставили верхнюю одежду, шустрые, но организованные парни стали разбредаться кто куда, по своим делам. А вот девочки сначала все дружно поднялись на третий этаж. Чисто из праздного любопытства. И даже немного расстроились, что не обнаружили на привычном месте тот самый отдел "Все для косплея". Помещение пустовало, закрытое рольставнями в ожидании арендатора.       Проблема Очако оказалась массовой, но гулять по кафе и разным отделам с пакетами нового белья в руках выглядело не очень удобным, поэтому девочки договорились собраться вместе позже, а пока Мина и Тоору сагитировали подруг пойти чем-нибудь угоститься или хотя бы помучить игровые автоматы. Все разбились на пары. Момо и Кьека спустились обратно на первый этаж попробовать новый сезонный десерт в местной кофейне, Очако и Цую уже отогрелись и решили угоститься любимым недорогим, но очень вкусным мороженым, которое как раз продавали неподалеку на третьем этаже, а Мина и Тоору отправились в парфюмерно-косметический за всякими другими приятностями.       Цую старалась говорить не о Деку и свиданиях, а об учебе и тренировках. Когда оба мороженых были съедены, разговор и вовсе как-то перетек в обсуждение давно забытой дорамы, которую вся правая половина общежития посмотрела еще на первом курсе. Нужно было потихоньку идти за покупками, но пока так, прогулочным шагом. Только хоть Очако и шла, как ей казалось, очень медленно, в спину остановившейся у парапета Цую она врезалась как-то резко. — Эй! — Извини, керо. Ты не знаешь кто это там с ними?       Очако подошла ближе и посмотрела вниз. Знакомое, но все же непривычное и уж точно неприятное чувство заставило глаза прищуриться, брови сдвинуться, а ладони сжаться в кулаки. Потому что напротив, на втором этаже Бакуго и Деку о чем-то беседовали с двумя незнакомыми, но весьма симпатичными девушками. — Не знаю, — ответила Очако с ноткой подозрения в голосе и устремилась к эскалатору. Цую заторопилась следом. — Куда ты, ква? — Просто хочу познакомиться.       Желание просто познакомиться позволило развить неплохую скорость, и теперь уже Цую резко впечаталась в спину Урараки, которая внезапно решила остановиться и понаблюдать за происходящим из-за угла. То, что Деку улыбался девушкам, не казалось чем-то странным — он со всеми приветлив, но вот Бакуго. Почему на его лице нет привычного недовольства? Что-то тут не так. Брови Урараки нахмурились еще больше, можно сказать, достигли своего предела. Несмотря на то, что всегда более благоразумная Цую попыталась остановить подругу осторожным "Очако, подожди", Очако тяжелым шагом с противоречащей ее походке широкой улыбкой выдвинулась в сторону их с Цую парней и совершенно чужих девушек. — О, привет! — как бы невзначай бросила Урарака. Вид у нее был уж чересчур лучезарный, и к Бакуго она подошла тоже, пожалуй, как-то уж чересчур близко. Он только кивнул. А вот Деку с его неизменной капелькой пота на веснушчатой щеке, заикаясь, попытался познакомить двух девушек с другими двумя девушками. В итоге с коммуникацией лучше всего оказалось у Цую. Именно она смогла понять сама и донести до кипящего ума Урараки, что этих двух симпатичных незнакомок месяц назад Деку и Бакуго вынесли из торгового центра по ближайшей лестнице, также как и учениц класса 2А, обездвиженных в отделе косплея этажом выше. Стало немного стыдно. И из-за неприятных воспоминаний, и из-за того, что парней просто хотели поблагодарить за спасение, а они с Цую навоображали тут себе невесть что. Хотя. Да все равно. Слишком уж с обожанием эта Аомине, или как ее там, смотрела на Бакуго. Не только как на героя, а как на красивого парня с шикарной фигурой. — Ладно. Нам пора, да и вам, наверное, тоже, — заключила Очако, слегка дернув за подол своей юбки. Улыбалась она одними губами, а вот глаза скорее стремились испепелить, и в целом аура вокруг нее витала угрожающая. Наверное, со стороны это выглядело не очень вежливо. И пусть. Зато сработало — не такие уж и симпатичные девушки закивали и заторопились к эскалатору. Деку нервно смотрел то им вслед, то в лицо Цую, то себе под ноги, а вот Бакуго хитро ухмылялся в сторону Урараки. Он собирался что-то ей сказать, но едва открыл рот, как со стороны лифта показались Мина и Тоору с двумя увесистыми пакетами косметики. Последняя воскликнула и радостно, и с осуждением: — Вот вы где! Опять амурничаете!       Момо и Кьека тоже шли за ними. Похоже, время уже поджимало. — Так, вы двое, — по-хозяйски протянула Мина, указывая на Урараку и Цую, — бросайте парней. Идем мерить лифчики.       Цую и Деку одновременно покраснели до степени спелого томата, Очако вжала голову в плечи, а Бакуго просто закатил глаза. — Увидимся позже, верно? — тихо пробормотала Цую своему парню. — Конечно, все в силе, — почти не заикаясь, ответил тот. — Ну прекращайте! Вы слишком милые — это невыносимо! — возмутилась Тоору, схватила Цую за руку и потащила обратно к лифту.       Очако засеменила следом, зачем-то помахала рукой Кацуки и снова поймала на себе тот его взгляд с хитрой ухмылкой. Стало неловко вдвойне. Правда двойная неловкость быстро прошла. Вернулось легкое негодование. Потому что ну чего он вдруг такой спокойный рядом с почти незнакомыми чужими девицами? Где его фирменное грубое недовольство от общения с кем бы то ни было? Еще немного, и улыбаться бы им начал. Да в конце концов можно же своей собственной девушке больше внимания уделить хотя бы сегодня. Тут она вспомнила, что он, между прочим, уделил ей внимание даже в свое отсутствие. Пусть это были совсем короткие сообщения, но эмоции от них Очако испытала мега приятные. Стоило об этом подумать и легкое негодование отпустило само.       В отделе белья взгляд привычно устремился к этикеткам со значком "%". Помимо них была обнаружена целая стойка с надписью "2=1", и Очако сразу нашла чем заняться. Цую держалась рядом, и подруги помогали друг другу в примерочных. Мина и Тоору просто мерили все подряд, на что взгляд упадет. Кьека долго рассматривала новую коллекцию кружева в поисках чего-нибудь покрасивее. Что сказать, творческие личности всегда тянутся к прекрасному. А вот Момо тихонько стояла в сторонке, увлеченно листая в смартфоне каталог какого-то наверняка супер элитного сайта с дизайнерским бельем за много денег. Здорово, что девочки их класса вместе ходят по магазинам, несмотря на то, что все они такие разные.       В целом шоппинг вышел вполне удачным. Повезло ухватить по акции еще и теплые колготки, тоже очень нужные и почти такие же, в каких Очако гуляла сегодня. Покупки Цую она несла вместе со своими обновками, чтобы та могла спокойно идти на свидание с Деку — они собрались на какую-то выставку в этом же районе города. Девочки захотели еще чего-нибудь перекусить, но Очако с ними не пошла. Не хотела больше тратиться. Настроение было так себе, чего-то все-таки не хватало. Ну почему Бакуго так категоричен в отношении свиданий? Было бы так здорово лакомиться чем-нибудь вместе с ним. Вот на это она могла бы выделить немного денег. Ну ничего, зато с ним можно иногда переписываться, а сегодня вечером его даже потрогать будет можно.       Потрогать Бакуго получилось гораздо быстрее. На него Очако наткнулась, когда выходила из уборной. Судя по огромному брендированному пакету, он купил себе новую обувь. Встретились они как-то внезапно. Но если Очако растерялась от неожиданности, то Кацуки как будто ее-то и искал. — Круглолицая, — и снова та хитрющая хищная улыбка. — Чего тебе? — резковато отреагировала она.       Опять это дурацкое прозвище. Ни с того, ни с сего воздух вокруг как будто заискрился. Аура вокруг Урараки снова образовалась мрачная и агрессивная. Понятно, что учеба и тренировки превыше всего. Родители — это вообще самые важные люди. То, что Кацуки дружит с Киришимой — тоже замечательно. Но как же она? Ей тоже нужно внимание. Неужели нельзя найти хоть немного времени в своем плотном графике для единственной девушки, с которой он встречается уже месяц? Ей, значит, "не сейчас", а с какими-то левыми девчонками болтать норм? Вот Цую в данный момент на нормальном романтическом свидании, а Очако в одиночестве бродит по торговому центру с двумя пакетами покупок, не зная куда себя деть. И он, считающий себя ее парнем, стоит тут как ни в чем не бывало и хитро лыбится. Прям вот удара просит. Не в силах оставаться рядом с Кацуки, Очако повернулась и собралась уйти. — Торопишься куда-то? — Да! Тороплюсь! Тебе-то что?       Слишком много неразрешенного напряжения накопилось внутри нее. И из-за того, что произошло на практике (она ведь много думала о том, какой Кацуки сильный, и если бы вдруг они поменялись причудами навсегда, ей бы ни за что и никогда не случилось дорасти до его текущего уровня подготовки), и из-за того, что он в принципе всегда и во всем ее превосходит, а она не может соответствовать такой высокой планке (как ни старайся, а по оценкам его просто невозможно догнать, и в бою никак не одолеть), и из-за того, что его тело настолько прекрасно, а потрогать нельзя, что приходится самой себя трогать в ожидании чертовой смс-ки, и за-за того, что строить отношения, будучи студентами UA — явно плохая идея, и главным образом, из-за того, что обо всем об этом приходится молчать. Постоянно. Потому что выяснять отношения на людях нельзя, а наедине они вообще не бывают.       Теперь наедине они оказались быстро, почти моментально. Не успела Очако и шагу ступить, как ее схватили за руку и затащили в тесное, освещенное лишь слабо откликающейся на движение, тусклой лампой на низком потолке, но очень чистое помещение с надписью "Только для персонала". Очень чистым оно показалось из-за запаха, который отдавал химией, — наверное, здесь хранили средства для уборки. Впрочем этот запах удалось ощутить максимум на ту пару секунд, за которую Кацуки отобрал у Очако пакеты, и вместе со своим швырнул у двери. Дальше она могла чувствовать только один запах — жженой карамели и чего-то очень интимного. Запах любимого, схватившего ее за бедра прямо под юбкой. Она застонала бы слишком громко, если бы рот не был занят поцелуем, больше похожим на попытку съесть друг друга. Выходит, напряжение копилось не только у Очако. Дотерпеть до вечера и в мыслях не было. Мыслей вообще не было. Особенно о том, что кто-то может зайти в эту каморку. Время остановилось. Руки сами вцепились в затылок парня мертвой хваткой. Губы не могли насытиться. Тело не просто горело, оно полыхало от долгожданной разрядки. Его прикосновения были все смелее и все ближе к самой чувствительной части тела. Совсем близко. Прямо там. Очако вздрогнула, но это не отпугнуло Кацуки как обычно. Наоборот. Юбка по-прежнему покрывала все, под ней происходящее, а вот колготки вместе с трусиками он резко опустил почти до середины бедер. Одна огромная ладонь продолжила крепко, даже немного больно сжимать теперь уже обнаженную ягодицу, а грубые, шершавые и очень горячие пальцы другой уверенно скользнули между ног. Там было влажно. Очень влажно. У Кацуки начисто сбилось дыхание. Казалось, он сейчас зарычит. Громко, по-звериному, на весь мир. Вместо этого он прижался еще сильнее и тяжело выдохнул ей в волосы над ухом. Очако почувствовала, как в бедро упирается тот самый орган, твердый и упругий, защищенный надежной преградой черных джинсов и подрагивающий от каждого движения под юбкой также часто, как все ее тело. Напряжение возрастало, но было настолько мучительно приятным, что Очако с готовностью подалась навстречу, запрокинула голову назад, выгибая спину и упираясь затылком в покрытую кафелем стену. В этот момент Кацуки закатил глаза, задержал дыхание, прижался к ней еще сильнее, и его пальцы резко соскользнули внутрь. Стало немного больно, но уже по-другому. Не сильно, а скорее страшно. По внутренней стороне бедра что-то медленно потекло к коленям густой горячей струйкой. К заполнившему пространство сладковатому запаху теперь примешивалась не только химическая нотка, но и что-то животное.       Кацуки снова почти обжег волосы Очако своим дыханием и потихоньку вернулся обратно в реальный мир. С ювелирной осторожностью он убрал руки из под юбки. Пальцы на одной из них потемнели, покрытые кровью. Кровью? Откуда? Глаза Очако резко округлились, спину прошиб холодный пот. Она осторожно посмотрела вниз. Ее ноги были запачканы, белье испорчено, юбка помята, а между ног пощипывало и стягивалось.       Капец!       Желание провалиться под землю от стыда и паники могло по силе сравниться только с резко подступившим желанием лишить Кацуки жизни. Этот нехороший человек отдышался, а после, как ни в чем не бывало, расслабленно оперся о противоположную стену, и теперь довольно пялился на Урараку, как на им же самим сотворенный, общепризнанный шедевр. Убью! — подумала она. А вслух сказала: — Выйди, пожалуйста.       К счастью, Бакуго решил еще пожить и послушно собрался на выход. Но прежде чем убраться отсюда к черту, спросил: — У тебя есть салфетки, или мне сгонять? — Просто уйди! — Понял. Постою на шухере.       Тяжелая дверь на мгновение запустила в подсобку яркий луч света, а с ним аккорд ритмичной фоновой музыки жившего своей бурной жизнью торгового центра, и снова стало тихо. Очако тут же закопошилась с максимальной скоростью. Конечно, у нее были с собой салфетки — в рюкзачке, брошенном в общую кучу возле пакетов с покупками. В одном из этих пакетов новые колготки удачно соседствовали с новыми трусиками, которые тоже пришлось надеть не постиранными. Единственное, чего с собой не оказалось — это благоразумия. В следующий раз надо не забыть.       Насколько возможно при тусклом освещении единственной лампы, Очако осмотрела свою юбку. Вроде чисто, вроде пронесло. В упаковку от нового белья пришлось завернуть старое, запрятать поглубже в пакет и пулей выметаться из помещения, куда ей, вообще-то, нельзя было заходить.       Бакуго стоял напротив чуть подальше, опирался спиной на парапет. Выглядел он немного нервным, но с появлением Урараки выдохнул. Она тоже выдохнула. Потом резко развернулась и скрылась в женском туалете, чтобы выбросить грязные салфетки и помыть руки. Между бедер все еще покалывало. Уже не больно, а скорее неприятно. Бонусом еще и несрезанная с нового белья этикетка впивалась в кожу, если наклониться, и вода в кране как назло оказалась слишком теплой. Жаль. Очень кстати был бы холодный душ. Надо побыстрее вернуться в академию. А еще лучше сесть на поезд и спрятаться на другом конце острова. Например, навсегда.       Из уборной Очако выходила с новым открытием. Если, как уже выяснилось ранее, самая опасная вещь в мире — это любопытство, то, как выяснилось только что, самая страшная вещь в мире — это воздержание. Особенно помноженное на ревность.       Одновременно с Ураракой из соседней уборной все с тем же огромным пакетом, висящем на запястье, вышел Бакуго. Должно быть, тоже мыл руки и делал важные открытия. Ну хоть не скалился больше той хитрой улыбкой. С одной стороны, можно было немного расслабиться. С другой стороны, нужно было поговорить. Но обстоятельства не спешили с этим согласиться. Потому что с одной стороны к той самой двери с надписью "Только для персонала" мужчина в форме уборщика подогнал тележку, уставленную ведрами и чистящими средствами, запах которых показался Очако слишком знакомым и заставил сердце биться чаще, а щеки покраснеть погуще. А с другой стороны на Бакуго стремительно надвигались Киришима, Каминари и Серо с требованием составить им компанию на обратном пути в общежитие, и желательно как можно скорее. — Нет, топайте без меня, — твердо ответил Бакуго. — Эй, ну мы же договаривались, — с обидой протянул Каминари. — Нельзя так с братанами обращаться,— возмутился Серо. — А что случилось? — поинтересовался Киришима, но заметил Урараку, и резко сменил досаду в голосе на одобрение. — А, ну, если дело касается дамы, то мы, конечно, не имеем права настаивать.       Трое возмутителей спокойствия резко приободрились. Взгляды, полные гордости и восхищения, метались от друга к его девушке и сопровождались широченными улыбками. Бакуго сменил выражение лица на типично-недовольное и потянул Урараку за плечо, увлекая за собой. — Как по-мужски! Горжусь тобой, бро! — вдохновенно и немного сентиментально пробасил им вслед Киришима. — Это прямо таки по-джентльменски, — довольно продекламировал Серо. — Да, истинный джентльмен, — добавил Каминари чуть менее громко. — Истинные суицидники, — проворчал Бакуго себе под нос.       Урарака молча следовала за парнем до пункта назначения, которым оказался фудкорт. Точнее, свободный столик в самом его углу. Чтобы избежать еще одной (наверняка такой же, вот просто зеркальной) ситуации с подругами, пришлось по дороге написать в общий подружеский чат. Пусть не ждут и идут обратно без нее. Ответное сообщение настрочили очень быстро. Было оно от Мины. "Ты с агрессивным заей?)" "Да" — набрала Урарака. Все равно не отстанут. И правда не отстали. Теперь сообщения посыпались еще быстрее. "Класс!" "Круто! Срочно сделайте селфи и скинь сюда" "А вы где?" "Ну наконец-то" "Мы с Деку очень рады за вас))" "Удачи вам, и хорошо погулять" "НАМ НУЖНЫ ФОТКИ!!!"       В общем, уведомления пришлось отключить. — Хочешь чего-нибудь? — осторожно спросил Бакуго, когда они наконец расположились.       Очако отрицательно замотала головой. Все, чего хотелось, это помыться и спрятаться. — Тебе не больно?       Вопрос заставил покраснеть. К счастью, времени на ответ дали достаточно. Успелось не только сжаться в стыдливый комочек и снова напороться на ярлычок от трусиков, но и подумать, что Бакуго о ней искренне беспокоится, раз даже привел сюда, чтобы поговорить. — Уже нет. — Ладно. Признаю. Чисто мой косяк. — Говорил-то он как обычно — грубовато, но при этом смотрел Очако в глаза и ни на миг не отводил взгляд, хотя было заметно, что это для него весьма непросто. Должно быть, чувствовал себя виноватым. И правильно, между прочим. Но эта его стойкость и прямота не переставали удивлять. — В общем, если ты решишь, что всё, — Очако нахмурилась. Какое еще "всё"? — Нахрен меня и мои проёбы, то так и быть. — Не поняла, — сказала она настолько громко, что аж заозиралась по сторонам, в страхе привлечь чье-нибудь внимание, и вжала голову обратно в плечи, хотя возмущенное или даже угрожающее выражение с лица не убрала, — ты что меня бросаешь? — Нет! — резко ответил Бакуго, и даже руки вперед выставил — то ли остановить разговор хотел, то ли защищался. — Я имею в виду, что если ты захочешь меня послать, то будешь права.       Послать Бакуго действительно ой как захотелось. Угрожающе-испепеляющая аура вокруг Урараки достигла своего предела. Как будто сама она состояла из одного только гнева, была готова стереть с лица земли всё и вся, и начать собиралась с одного конкретного парня, которому лучше замолчать. Она даже со стула приподнялась и наклонилась в его сторону через столик, не взирая на дискомфорт от все той же злосчастной этикетки, должно быть, согнувшейся пополам. — Ты совсем что ли? — попыталась сказать Урарака как можно тише, и все равно вышло немного громко. — Да после того, что ты сделал, ты просто обязан со мной встречаться!       Бакуго вскинул руки еще сильнее и принял еще более защитную позу. — Всё-всё, я понял. Угомонись.       Урарака осторожно села обратно на стул. Бакуго потихоньку опустил руки на стол. Говорить он не торопился, просто смотрел выжидающе. — Мы так и будем здесь сидеть? — раздраженно спросила она, спустя примерно тридцать шесть очень напряженных секунд. — Ну давай поедим. Чего тебе взять? — А что здесь самое недорогое? — Без понятия. Просто выбери, и я куплю.       Она же услышала то, что услышала? Правда же? Бакуго хочет ее угостить. Вот здорово! Только это как-то неправильно, наверное. Как будто откупиться от нее решил. Да и она что, за себя заплатить не может? К тому же он и так постоянно делится с ней завтраками. Но с другой стороны, это же всего один разочек. И предложил он сам. И обстановка другая. Да это же почти свидание! Воодушевленно Очако попыталась разглядеть все вывески и все меню, или хотя бы самые ближайшие, но у нее только голова закружилась. — Тогда мне что-нибудь сладкое. Что угодно.       Кацуки кивнул и оставил свою девушку одну. Несмотря на вынужденное одиночество, настроение поднялось. Теперь Очако томилась в интригующе приятном ожидании. Настолько приятном, что не стала смотреть куда именно ушел Кацуки, а просто села поудобнее и прикрыла глаза.       Вернулся ее парень не быстро. Очако уже скучать начала. Зато на подносе, который он принес, помимо очень красивого десерта, еще и чай в большой чашке дымился. Конечно, первым делом надо было сфотать все это великолепие. Лучше с разных ракурсов. Кацуки смотрел на съемку, как показалось, с осуждением. Но он ничего не понимает. Себе вон принес только стакан с трубочкой. То ли сок, то ли коктейль какой. И вообще, десерт тут для нее. Он принадлежит ей, и она может делать с ним, что хочет. Тем более есть его было даже жаль — такой уж он красивый. Но ничего, Очако справилась — все съела и выпила весь чай. Естественно, на вкус оно оказалось таким же прекрасным, как и визуально. Если не лучше. Лакомство было свежим, нежным, в меру сладким — идеальным, как маленькая кондитерская мечта.       Посуда на столике опустела, Урарака откинулась на спинку стула, и стало максимально хорошо. Как мало все-таки нужно для счастья. Какое-то время получилось насладиться маленьким счастьем в тишине, а потом Кацуки зашумел трубочкой в пластиковом стакане. — Хочешь еще? — спросил он, уже более расслабленно. Конечно, хочет. Еще того же и раз пять по столько же. — Нет, спасибо. — Тогда идем? — Да, пора, наверное, обратно.       Немного печально было расставаться с этим прекрасным моментом. С тех пор как поступила в UA, Очако чувствовала что-то похожее очень редко и только в компании Цую. Как быстро все-таки меняется жизнь, когда в ней появляется парень. Так необычно идти с ним не в класс или на работу, а просто рядом. Приятно. Очень приятное чувство. По лицу Бакуго не было понятно, разделяет ли он эмоции своей девушки. Больше похоже, что он чувствовал облегчение. Но расслабился он рановато. Потому что Очако решила проверить подружеский чат. Сообщения оказались неожиданными, хотя, по-хорошему, ожидаемыми. Цую решила спасти подругу от срочных требований романтического контента, грозящих перетечь в угрозы, и переключила внимание на себя — выложила несколько фото их с Деку свидания. Цель была достигнута, про Очако и Кацуки все забыли, и чат разрывался от комплиментов и сердечек. Идти рядом со своим парнем сразу стало как-то менее приятно. Тяжелый вздох с примесью досады вырвался сам и тут же привлек нужное внимание. — Тебе еще чего-нибудь взять? — Кацуки указал на пестрый и манящий отдел сладостей в ярких упаковках на любой вкус на первом этаже, в сторону которого Очако никогда не разрешала себе смотреть дольше трех секунд. Но дело было не в сладостях. — Нет, ничего. — Хотя, если подумать, кое-что было нужно. Необходимо даже. — Хочу селфи.       Бакуго отрицательно завертел головой. Но чем больше надувались щеки Урараки, тем больше в его глазах отражалось горькое принятие неизбежного. Когда она достала телефон, схватила парня за плечо и с широкой улыбкой навела камеру, сопротивления не последовало. Правда выглядел Бакуго так, будто только что подписался на то, о чем непременно придется пожалеть, да и схватили его достаточно крепко, чтобы просто так не вырвался. Поэтому фото получилось слегка очень сильно контрастным. Зато это их первое селфи! Теперь оно есть! От счастья Очако оторвалась от земли и чуть не выронила телефон. Но быстро вернула себе вес и самообладание. Нужно было возвращаться. Торговый центр пришлось покинуть. Причем стремительно. Очако забрала из гардероба свое пальто и вышла на улицу, едва поспевая за Бакуго, который, очевидно, мечтал побыстрее оказаться где угодно, но не здесь.       До академии они дошли быстро. Первую половину пути поболтали немного, а вот вторую, погруженные в свои мысли, почти не говорили. О чем думал ее парень, Очако не знала, но сама она думала о том, что виноватый Бакуго — удовольствие редкое и очень ценное, а еще о том, что пусть он никогда этого не признает, сегодня они ходили на свидание. Маленькое, не лишенное неприятных приключений, но самое настоящее.