Часть 1

Различия их отношений друг к другу во время нахождения в золотой палате и вне не заметить мог разве что слепой. И если бы об этом спросили Аякса — он бы рассмеялся и гордо промолчал, Люмин бы закатила глаза и поспешила скрыть улыбку, отворачиваясь. Люмин выпрямив спину грациозной походкой проходит по улицам Ли Юэ, заставляя прохожих оглядываться. Делает вид, что рыжий идиот напевающий какие-то песни на самом деле не с ней. Просит его замолкнуть и притихнуть хотя бы на минуту, когда рядом проходит Нин Гуан, в попытках не понизить свою репутацию в её глазах, на что та лишь удовлетворенно хмыкает, чересчур официально здороваясь. Казалось, будто уже все знают. Жители города дружелюбно подходят поздороваться с блондинкой, в удивлении отскакивая, заметив рядом того, кто чуть не разрушил их родину. Но ощущать его за спиной было довольно... Приятно. К тому же, он отваливает огромные суммы за всякие безделушки, от которых на лице расцветает целая буря эмоций — будь то духи, какой-то брелочек, красиво разрисованный мешочек для моры, которую, кстати, он тоже любезно предоставит в комплекте. Люмин сначала удивляется, будто не заметила, что он как-то странно держит руку за спиной, а после улыбается, а в течении некоторого времени всем видом показывает как это важно для неё, пока Аякс не подарит ей что-нибудь ещё. В глазах Тартальи появляются неестественные для него блики. Он пишет письмо своей семье, сначала начиная строчить много-много, поднимает перо, перечитывая. Кидает задумчивый вгляд на Люмин, принимаясь писать в два раза больше. При получении ответа громко прочитывает строки о ней, совершенно не волнуясь дома они или на оживленной улице. Подделывает голос Тони или Тевкра — повышает его на ноты выше, заставляя Люмин смеяться. В палате все совершенно иначе. Они сражаются почти что насмерть, в теле бушует адреналин, волнами захватывая все тело, заставляя бить, уворачиваться — вновь бить, промахиваться. О, это так знакомо. Танец смерти, сказал бы любой нормальный человек. Чайлд назовёт это еженедельной рутиной. В этот момент все равно на потерянные силы, раны, что могут заживать уж очень долго, а иногда вообще оставаться на коже белыми отметинами. Люмин не снимает с лица серьёзного взгляда, но чертовски боится загнать меч слишком глубоко. Аякс не даёт времени отдышаться, пуская череду ударов один за другим, но не разу не добивая со спины. Может быть поэтому победа почти всегда оставалась за Люмин? Она сжимает меч в руке, что так и норовит выскользнуть из-за выступившего пота. Напряжённые мышцы иногда сокращаются в судороги, заставляя её замереть на секунду, моментально опоминаясь и терпя боль продолжать. Когда Люмин побеждает — она оставляет за собой острую боль, которую Аякс пытается выпустить тяжёлыми выдохами, будто дышит горячим воздухом прямиком с ада, пропуская в лёгкие раскалённый пепел. Когда Тарталья побеждает... Этот единственный раз, и все, что указало на проигрыш Люмин... Середина палаты. Она делает выпад вперёд, но тело Аякса рывком пропадает из её поля видимости, она быстро осматривается по сторонам, удивлённо поднимая голову вверх. Водяной кит. Как можно было забыть про это? Как можно было не заметить с начала, что сверху надвигается огромная волна, что вот-вот настигнет её, заставляя кашлять и задыхаться под слоем воды. Мягкий поток воды отталкивает её в сторону, и она мгновенно оказывается на другом конце поля боя, в груде золотых монет, поверх которых пролегает слой воды, что не дает ей сильно удариться об твёрдый покров. — Люмин! Ты... Проиграла, — он победно улыбается, в первый раз, подбегая к ней с противоположного угла. — Да... Теперь я промокшая до ниточки... — она встаёт на ноги, подходя к счастливому Тарталье, — Спасибо. Десять секунд молчания. — Что? — За то, что я всего-то промокла, а не получила острием под ребра. Показывай где болит, — она расстегивает пуговицы его рубашки. По телу разливается тепло от заботы. — Давай до дома сначала, там хотя бы аптечка есть, — Люмин молчит, хмуря брови. После выдыхает, негласно протягивая руку, за которую Аякс молниеносно хватается и тянет её к выходу. *** Бледные руки проходятся по плечам, которые почти полностью покрыты шрамами. Люмин мягко обводит каждый из них, оставляя невесомый поцелуй мягких губ. — Эта мазь должна помочь... Ты должен был сказать мне там, что у тебя такой глубокий порез на бедре, — она кладёт голову ему на плечо, устало выдыхая. — Всё нормально, устала? — Да, кажется... — Пойдём спать. Будешь восстанавливать силы до следующей недели. — Ты будто совсем не устал находится в этой форме, — она зевает, поднимаясь с места. — Ради тебя — что угодно, Люмин.