Его больше нет

Дождь безжалостно хлестал по стеклу, словно стремясь смыть с полотна вечера город, дома, все мерцающие огни. Но взгляд Евы был прикован не к бушующей стихии за окном. Она смотрела сквозь стекло, на своё отражение в стекле, но видела лишь Минхо, бесшумно подкравшегося сзади и укрывшего её плечи своим тёплым худи. Грохот дождя оглушал, заглушая даже его шаги, такие всегда тихие и осторожные. — Замёрзла? — прошептал он, обдавая её шею тёплым дыханием. Едва заметная улыбка тронула её губы. — Немного. Он скользнул рядом на подоконник, прижимаясь плечом к её плечу. И в этот миг мир вновь обрёл утраченную гармонию, стал тем самым, каким он был на протяжении последних двух лет – наполненным его присутствием. Без излишних слов, без бурлящих страстей, без пустых, громких обещаний. Лишь спокойное, согревающее чувство, словно она наконец-то нашла свой дом, не на карте, а в самом его сердце. Их первая встреча была предопределена самой судьбой, окутана дымкой случайности. Она, увлечённый фотограф, запечатлевала старинную архитектуру узких улочек, причудливые вывески, когда вдруг услышала раздражённое: — Эй, нельзя же так, нужно предупреждать! Повернувшись на звук голоса, она увидела, как объектив её камеры нацелился прямо на лицо угрюмого незнакомца. Его тёмные глаза метали молнии, словно она совершила непростительное преступление. Он попытался отмахнуться, но она не позволила: извинилась, показала ему только что сделанный кадр. Увидев себя, купающегося в золотистых лучах заходящего солнца, он вдруг смущённо улыбнулся. — Сохрани. Неплохо получилось. Короткая фраза, повисшая в звенящей тишине. Неловкая пауза. Обмен номерами телефонов – «вдруг понадобится переслать». А затем – встречи, случайные и запланированные, ставшие неотъемлемой частью их жизни. Он приносил ей ароматный кофе, зная, что она проводит бессонные ночи за ретушью фотографий. Она вытаскивала его на прогулки, когда он слишком долго просиживал за учебой и работой, забывая о самом себе. Он казался существом из другого мира, слишком мягким, нежным, аккуратным для этого жестокого мира. Но для неё он был самой судьбой, идеальным до каждой чёрточки. Иногда её посещала мысль: если души действительно узнают друг друга заранее, то она ждала именно его вечность, тоскуя в бесконечности. — Что ты фотографируешь? — спросил он однажды, на их пятой встрече, когда они ещё наигранно делали вид, что не испытывают никаких чувств друг к другу. — Мир, — ответила она, смотря ему прямо в глаза. — Чтобы не забывать, что он прекрасен. — Мир – прекрасен? — тихо фыркнул он, пряча усмешку. — Когда в нём есть ты. Она произнесла это почти шутя, но в его глазах вспыхнул неподдельный интерес. Он покраснел, словно школьник, почти до кончиков ушей и отвёл взгляд, смущённый её прямотой. И с того самого дня он стал неизменной частью каждого её кадра. Даже если не попадал в объектив камеры, он всегда присутствовал в её мыслях, согревая своим теплом. Теперь, сидя бок о бок на подоконнике, они уже не скрывали своих чувств, не боялись показать свою истинную сущность. Минхо уткнулся носом в её плечо – жест, который выдавал его полное расслабление и безграничное доверие. — Как прошел день? — прошептал он, не отрываясь от её плеча. — Намного лучше, чем твой здесь. Тихий смех сорвался с его губ. — Ты всегда так говоришь. — Потому что это чистая правда, — она прильнула щекой к его щеке. Она положила голову ему на плечо, наслаждаясь тишиной и покоем, слушая, как постепенно стихает дождь. Казалось, что время остановилось, застыло в этот волшебный миг: тёплый свет ночника, его ровное дыхание рядом, её пальцы, переплетенные с его на коленях. — Пойдем спать? — прошептал он, и в его голосе звучала такая нежность, способная растопить любой, даже самый толстый лёд. Ева кивнула, и они вместе поднялись с подоконника, рука об руку, направляясь в спальню, где их ждал спокойный, тихий сон, разделённый на двоих. Сон, в котором они обязательно найдут друг друга, даже в самом тёмном уголке ночи. Ей казалось, что так будет всегда. Что их будущее простирается впереди, общее и неразделимое. Что все их мечты, рождённые в унисон – уютный дом, захватывающие путешествия, пушистый котёнок… – непременно сбудутся, раскрасив их жизнь яркими красками. Что ничто и никто не сможет разрушить эту хрупкую, едва уловимую гармонию. Как же она ошибалась… В тот день между ними пробежала искра, разгорелся небольшой пожар – обычная, нелепая, бытовая ссора, возникшая из ничего. Ева в спешке забыла забрать важные документы с работы, а он, в свойственной ему манере раздувать из мухи слона, начал переживать, что из-за этого её могут уволить. Его чрезмерная тревога вызвала у неё раздражение – неверно истолкованные намерения, обернувшиеся взаимными упрёками. Слова, которые оба хотели бы никогда не произносить. Тон, от которого хотелось закричать. И её роковая фраза, сорвавшаяся с губ перед тем, как они в ярости бросили трубки: — Наверное, нам нужно немного времени, чтобы всё обдумать и взвесить… Затянувшееся молчание. Потом – его тихий, умоляющий ответ: — Нет… Мне просто необходимо тебя увидеть… Я выезжаю… Она не успела произнести ни «подожди», ни «остановись», хотя кричала это в своей голове. Связь оборвалась в самый неподходящий момент, оставив её в полном неведении. Телефон зазвонил вновь спустя мучительные десять минут, и Ева, с замиранием сердца, схватила его, наивно полагая, что это он передумал и решил перезвонить. Но в трубке раздались не его ласковые слова. А чей-то чужой, испуганный голос, наполнивший её душу леденящим ужасом: — Девушка… тут… авария… Он… он успел сказать лишь одно: «Позвоните Еве…» В этот миг мир перестал быть миром, рухнул в одночасье, погребая под обломками все её надежды и мечты. Всё вокруг мгновенно стало пустым, чёрным, плоским и безжизненным. Словно кто-то безжалостно вырвал из её груди самый центр, саму суть её существования, и всё, что осталось, – безвольно рухнуло в зияющую бездну. Она стояла, вцепившись побелевшими пальцами в телефонную трубку, словно это был хрупкий якорь, отчаянно пытающийся удержать её от неминуемого падения в кромешную тьму. Голос в трубке продолжал что-то невнятно говорить, но Ева уже ничего не слышала. Все звуки слились в один оглушительный гул, терзающий сознание. Смутно помнила, как бежала в больницу, как отчаянно просила, горячо умоляла, даже кричала, срывая голос, чтобы её пустили к нему. Но её не пустили, лишь отрезали ледяным тоном, что нужно время, что нужно подождать. Она ждала. Час, превратившийся в вечность. Два, похожие на пытку. Три, сломавшие её навсегда. А потом появился врач и произнёс те самые слова, которые навсегда перевернули её жизнь, перечеркнув всё, что было дорого и ценно: "Мы сделали всё возможное… Он скончался…" Мир рухнул окончательно, погребая под собой всё, что она так бережно строила вместе с ним. Тот самый мир, где она нашла свой настоящий дом, не на карте, а в его любящем сердце. Мир, который она запечатлевала на пленку, чтобы не забыть, что он прекрасен и удивителен. Теперь он превратился в уродливое, жестокое и безжизненное место, лишённое всякого смысла. И в нём больше никогда не будет его.

💜🔮💜

Он гнал по мокрой от дождя трассе, дождь яростно хлестал по лобовому стеклу, коварно размывая огни фар, превращая их в призрачные силуэты. Руль вырывался из ослабевших рук, но Минхо продолжал отчаянно давить на газ, словно хотел догнать упущенное время, остановить глупую ссору, вернуть то тепло, что было между ними всего несколько часов назад. Он думал только о Еве, о её лучезарной улыбке, о том, как она радуется при виде бездомных котят, о том, как она хмурится, когда у неё не получается сделать идеальный кадр, о её неповторимом запахе – тонкой смеси ванили и старых книг, который сводил его с ума. Удар был внезапным и сокрушительным. Ослепительный свет фар встречной машины, оглушительный визг тормозов и – непроглядная темнота. Потом – обрывки мыслей, словно осколки разбитого зеркала, в котором отражалась их общая жизнь. Боль пульсировала в каждой клетке тела, но сквозь неё яростно пробивалась одна, единственная, главная мысль: Ева. Он должен ей позвонить. Должен сказать, как сильно её любит, что всё это – чудовищная, непоправимая ошибка, что он не представляет своей жизни без неё. «Пожалуйста… позвоните ей… Еве…» – прохрипел он, обращаясь к кому-то в кромешной темноте. Всепоглощающий холод пробирал до костей, и каждое движение отдавалось острой болью, дыхание становилось всё более прерывистым и тяжелым. Он видел её лицо – сначала рассерженное, потом – испуганное, и, наконец, любящее, умиротворённое и такое родное. Он помнил каждый изгиб её губ. Помнил, как она заразительно смеялась, запрокидывая голову, и как её глаза в этот момент светились от счастья. Сознание медленно ускользало, но он отчаянно боролся, цепляясь за последний луч света – за её образ, возникающий в его голове. «Ева… я люблю тебя…» – это было последнее, что он успел подумать, прежде чем все необратимо потонуло в чернильной, всепоглощающей пустоте. Сердце остановилось.

💜🔮💜

Она не помнила дороги к больнице. Не помнила, как бежала по бесконечному коридору, спотыкаясь на каждом шагу. Не помнила, как отчаянно пыталась открыть дверь, в которую её уже никогда не пустят врачи. Она запомнила только одно: его руку — холодную, неподвижную, безжизненную — которую ей позволили подержать всего лишь последние десять мучительных минут. И слова врача, которые навсегда останутся незаживающим шрамом на её сердце: — Смерть наступила мгновенно. Ева почувствовала всё. Невыносимую боль. Сокрушающий шок. Беспросветную пустоту. Жизнь трагически оборвалась в тот самый жалкий момент – там же, где бессмысленно оборвалась его. Угнетающие похороны. Бесконечные, беспросветные недели, потерянные в густом тумане отчаяния. Её комната, где всё ещё витал его запах, напоминая о счастливом прошлом. Его любимое худи, которое он небрежно оставил на её кресле, ставшее единственным напоминанием о его тёплых объятиях. Кружка с еле заметным отпечатком его пальцев, свято хранящая его память. Фотографии, на которых он счастливо улыбался, глядя в объектив её камеры. А она — больше не могла… Не могла дышать, не могла жить, не могла существовать в этом жестоком мире без него.

💜🔮💜

Путь к другим мирам, неизведанным и таинственным, начался для неё вовсе не внезапно, как это обычно бывает в сказках. Он начался с одного единственного, волшебного, целительного сновидения, подарившего ей надежду. Сновидения, в котором он был жив и здоров. Но немного другой. И она – тоже другая. Ева проснулась посреди ночи в слезах, но не от отчаяния. И впервые за долгое время почувствовала не только всепоглощающую боль утраты. Но и… слабую надежду, робко затеплившуюся в её душе. Если ей было суждено увидеть такой сон, значит, есть шанс увидеть его вновь. Где-то там, в далёком, неизведанном мире. Она просто ещё не знала, как это сделать. Но твёрдо знала одно: она обязательно найдёт способ. Во что бы то ни стало, не смотря ни на какие преграды. Потому что жизнь без него… перестала быть жизнью, превратившись в мучительное, бессмысленное существование. И это было только началом её захватывающего, опасного, но такого желанного путешествия. Путешествия в поисках своей потерянной любви.