Часть 22

             Конец апреля на Косой Аллее — не самый горячий сезон. Большая часть детей всё ещё в Хогвартсе, а взрослые либо заняты своими делами, либо просто не имеют настроения выбираться из дома. Всё-таки апрель в Лондоне — месяц довольно своеобразный. Ни тепло, ни сухо, ни холодно… никак. Совершенно не туристическое время. Так что идущая от «Дырявого котла» фигура, закутанная в походную мантию, волей-неволей привлекала внимание немногочисленных зевак и хозяев магазинов с лавками.       Правда, справедливости ради стоит отметить, что никто не мог сказать, кто это такой. То ли особая мантия, то ли какие-то чары, но никто не мог понять, кто же скрывается под бесформенной тканью. Вот только та целеустремлённость, с которой фигура шла в сторону Гринготтса, не могла не привлечь внимание прохожих. Впрочем, самой фигуре было явно наплевать на то, что и кто о ней подумает. Уж слишком нервными выдались последние несколько недель, проведённые в ожидании… чего-то этакого. Кассиопея Блэк сама не знала чего, но подсознательно опасалась худшего.       А ведь всё было так хорошо! Они разобрались с Тёмным Лордом. Усилиями бесшабашной Марго Пожиратели были разгромлены и отчасти уже осуждены. Гарри жив и здоров, и очень скоро она сможет выковырять из него засевший в шраме крестраж Тома Реддла. Её любимый внук Сириус оправдан и уже блистает на светском небосводе Магической Британии, поднимая с колен их род. Мерлин Великий, да даже возвращение адекватности Беллатрисе… Всё было слишком хорошо. Так что, когда три недели назад в «Чайном пакетике Розы Ли» вместо Альбуса она встретила Аберфорта, то уже поняла, что случилось нечто неприятное.       Аберфорт спокойным, почти безразличным голосом поведал ей, что Альбус заходил к нему и попросил передать сообщение: он принял важное решение и должен совершить то, на что не осмелился когда-то давно. У Кассиопеи было множество догадок по поводу того, о чём говорил Альбус, и каждая из них была хуже другой: от убийства Гриндевальда до какого-нибудь рискованного политического манёвра в МКМ.       Проблема заключалась в том, что Альбус Дамблдор никогда не делал «важных решений» вполсилы. Если уж старый интриган что-то задумал — последствия обычно накрывали половину Европы, а то и весь магический мир. И Кассиопея слишком хорошо помнила, сколько крови стоили прошлые «великие планы» одного чересчур умного директора Хогвартса.       Но хуже всего было то, что Альбус просто… исчез.       Не демонстративно. Не красиво. А без прощаний, без очередной многоходовой комбинации с оставленными подсказками. Просто… исчез. Словно просто растворился в утренней мгле. И данное обстоятельство пугало Кассиопею сильнее всего. Потому что человек, способный переиграть Волдеморта, Министерство, Визенгамот и половину европейских политиков одновременно, не пропадает без причины. Особенно после такой фразы.       Кассиопея всё ещё помнила выражение лица Аберфорта, когда начала задавать вопросы. Усталое. Старое. И какое-то обречённое.       — Ты знаешь Альбуса, — только и сказал тогда трактирщик, сидя перед ней и не поднимая взгляда. — Если он что-то решил, то уже не остановится.       — И ты просто отпустил его?! — закричала Кассиопея, не понимая, как реагировать.       — А когда это кто-то из нас мог его остановить? — вполне резонно ответил ей вопросом на вопрос Аберфорт и на этом их разговор, по сути, и закончился.       А дальше начались три недели ожидания. Три недели, за которые не произошло ровным счётом ничего… И именно это настораживало Кассиопею сильнее всего. Всё было слишком тихо. Она перепробовала все способы поиска и связи, но без толку. Раз уж Альбус решил залечь на дно, то засечь его было совершенно невозможно.       Кассиопея резко свернула в сторону Гринготтса, не обращая внимания на шарахнувшегося в сторону молодого волшебника с охапкой свитков. За эти три недели не было политических скандалов. Не всплывали древние артефакты. Не исчезали люди. Даже Гриндевальд продолжал спокойно сидеть в своей альпийской тюрьме. И всё же ощущение надвигающейся беды не уходило. Словно буря уже началась — просто пока ещё где-то очень далеко.       А еще Кассиопея с удивлением для себя обнаружила то, что она волнуется об Альбусе. Волнуется, как… Она резко остановилась у самых дверей Гринготса и усмехнулась от осознания. Ох уж эти старые чувства! Она еще не изжила их из себя. «А я-то думала, что всё кончено», — подумала Кассиопея и, вздохнув, шагнула к двери.       Даже так… Даже не будучи уверенной в происходящем, Кассиопея не могла забывать о том, что жизнь продолжается вне зависимости от очередных грандиозных планов Альбуса Дамблдора и ее к нему отношения. И сегодня она вместе с ее детьми собирались наконец-то ликвидировать крестраж из сейфа Беллатрисы.       — Опаздываете, наставница, — когда она пересекла порог банка, её встретил насмешливый взгляд рыжей девушки, скрестившей руки на груди. Зелёные глаза, островерхая шляпа, бархатная мантия — довольно неплохие украшения… С неистребимой привычкой Марго одеваться как маггловский подросток Кассиопея порой забывала, что её ученица в чём-то выглядит гораздо большей ведьмой, чем она сама.       — Сириус с Беллой уже там? — не поддаваясь на провокацию, спросила Кассиопея, на что Марго кивнула, и они вместе пошли в сторону хранилищ, краем глаза заметив, что находящиеся у стоек гоблины… боятся?       — Ещё раз спасибо, Газкрух, что не стали уведомлять о нашем визите Министерство, — когда они вошли в отдельный кабинет, Сириус говорил с директором банка.       — Политика Гринготтса, — спокойно ответил гоблин, — требует от нас соблюдения анонимности наших вкладчиков и безопасности вкладов вне зависимости от их социального или юридического положения, — говорил он сухо и официально, впрочем, чуть вытаращенные клыки свидетельствовали о том, что гоблин явно доволен. И Кассиопея знала, чем. Да, официально гоблины не вмешивались в дела волшебников, вот только очень уж они любили приторговывать информацией на стороне. Так что Сириус, не долго думая, преподнёс директору в качестве подарка/взятки гоблинский клинок 15-го века из запасников Блэков.       — Простите за опоздание, — сказала Кассиопея и заметила Беллатрису, сидящую за столом с безучастным взглядом, лениво потягивающую чай. Кроме фарфорового чайного сервиза, на столике красовалась золотая чаша с выгравированным на ней барсуком, — я так понимаю, что все прошло успешно?       — Вполне, — кивнул Сириус и отчего-то подмигнул Марго, которая закатила глаза. Кассиопея посмотрела на Сириуса. На Марго. Опять на Сириуса.       — Что-то случилось? — с подозрением спросила Кассиопея, только теперь заметив, что под маской учтивости и важности лицо Газкруха скрывает… страх?       Сириус кашлянул в кулак. Марго демонстративно отвернулась к стене, с преувеличенным интересом изучая барельеф. А Беллатриса с характерным фырканьем прихлебнула чая.       — Ну? — медленно произнесла Кассиопея, уже начиная понимать, что произошло нечто крайне характерное для этих деток.       — Технически всё прошло успешно, — Сириус взял огонь на себя, — так что тебе совершенно не стоит волноваться.       — Сириус Орион Блэк. Что. Вы. Сделали?! — Кассиопее было прекрасно известно, что Сириус совершенно не умеет врать, когда дело касается… странных происшествий, не требующих вранья. Нет, в критической ситуации, Сириус становился расчётливым и коварным манипулятором, но вот в таких вот случаях бывал совершенно беспомощным.       — Наставница, проблема в том, что гоблины совершенно не умеют формулировать инструкции, — неожиданно вмешалась Марго, за что удостоилась странного взгляда директора, в котором были смешаны страх и возмущение.       — Инструкции были предельно чёткими!       — Нет, — спокойно возразила Марго. — Вы сказали: «Не касайтесь ничего в хранилище без разрешения управляющего». Формулировка допускает трактовки, — произнесла она с независимым видом, а Кассиопея медленно прикрыла глаза.       — Марго…       — Что? Я ничего не трогала! — сразу же заявила она, подняв руки вверх.       — Она действительно ничего не трогала, — неожиданно подтвердил Сириус.       — Тогда почему директор Гринготтса выглядит так, будто лично видел пробуждение дракона под банком? — выдала Кассиопея, и в установившейся тишине слишком отчётливо послышалось…       Хлюююп!              Беллатриса сделала новый глоток чая.       — Потому что он тронул меня, — наконец сказала та абсолютно будничным тоном, с видом нашкодившей первоклашки.              — …Что?

***

      За полчаса до…       Тележка Гринготтса с грохотом неслась по рельсам, уходя всё глубже под землю. Газкрух сидел напротив Марго с выражением профессионального достоинства, которое трещало по швам от напряжения. И он сам не понимал, что именно его беспокоит. Казалось бы, перед ним сидела обычная на вид ведьма — молодая, рыжая, с насмешливым взглядом и ленивой манерой держаться. Вот только древние защитные чары банка реагировали на неё так, словно рядом находилось что-то крайне опасное. И это нервировало. Очень.       Сириус расслабленно развалился рядом, Беллатриса скучающе рассматривала тоннели, а Марго с откровенным любопытством изучала подземелья банка.       — Никогда не понимала, почему волшебники считают это нормальным способом передвижения, — заметила она, когда тележка особенно лихо вошла в поворот. — Это же буквально металлический гроб на колёсах.       — Традиция Гринготтса, — с достоинством ответил Газкрух, продолжая подспудно ощущать беспокойство. Вдруг тележка подпрыгнула на стыке рельс так, что Сириус едва не впечатался лицом в стену.       — Великолепная традиция, — мрачно сообщил он. — Мордред! — тихо выругался Блэк, на что Беллатриса с Марго синхронно усмехнулись.       И именно в этот момент руны на стенах тоннеля едва заметно вспыхнули. Газкрух напрягся. Потом ещё одна. И ещё. Старые защитные чары Гринготтса реагировали на присутствие Марго странно. Не как на угрозу. Не как на чужака. Скорее… как на силу, природу которой они не могли определить. Самое неприятное заключалось в том, что сами гоблины тоже не могли. Газкрух почувствовал, как по спине пробежал холодок.       Марго вдруг слегка наклонила голову. А потом где-то впереди, в глубине тоннелей, раздался рёв. Тележка тряхнулась, а Газкрух мгновенно побледнел, когда рёв повторился уже гораздо ближе. Кроме рёва, они слышали скрежет металла и звук падающих камней.       — О, это же украинский железнобрюх! — подала голос Беллатриса, явно вынырнув из состояния абсолютной индифферентности, словно речь шла о породе собак.       — А откуда знаешь? — удивилась Марго.       — У него характерный тембр, — пожала плечами она. В эту секунду тележка резко затормозила у платформы сейфа, и Газкрух вылетел наружу первым.       — Быстро! Немедленно покинем сектор, пока он… — вот только докончить он не успел. Из соседнего тоннеля показалась огромная серебристо-серая морда украинского железнобрюха, лениво уставившись на них.       Железнобрюх моргнул.       Марго моргнула в ответ.       Их взгляды встретились.       Сириус медленно закрыл лицо рукой.       — Сейчас что-то будет, — пробормотал он, а Беллатриса с полуулыбкой наблюдала за происходящим, словно за первостатейным зрелищем.       Неожиданно дракон шумно втянул воздух. Замер. Затем ещё раз вдохнув, уставился прямо на Марго и начал медленно приближаться, не сводя взгляда.       — Марго… — подал голос Сириус, уже достав палочку.       — Не смей! — шикнула на него она и встала прямо на тележке, не сводя взгляда с серой морды дракона. Железнобрюх тем временем медленно подошёл ближе. Платформа жалобно заскрипела под его весом.       Газкрух начал очень осторожно пятиться назад, отчаянно пытаясь сохранить хотя бы остатки достоинства и сделать вид, что происходящее не выбивается из нормы. Получалось плохо.              Нависнув над Марго, железнобрюх ещё раз принюхался, а затем вдруг ткнулся огромной мордой в её плечо, словно он и не огромный ящер, а гигантский кот, просящий сливок или рыбки.       Тишина в тоннеле стала звенящей. Марго осторожно подняла руку и почесала дракона под чешуёй. Тот немедленно заурчал. Громко. Очень громко. По тоннелям прокатилось эхо.       — Всё. Нам конец. Нас больше никогда не пустят в Гринготтс, — явно издеваясь то ли над Марго, то ли над директором, выдал Сириус.       — Не драматизируй, — сказала Марго, продолжая чесать железнобрюха. — Он просто рад встрече. Лучше пусть уважаемый Газкрух распорядится покормить малыша.       — Малыша? — сдавленно переспросил Газкрух, уставившись на тварь размером с небольшой дом. Железнобрюх тем временем довольно прикрыл глаза и ещё сильнее навалился мордой на Марго, едва свалив её с тележки.       — Тише, тише, мой хороший, — говорила она с нежностью, после чего, поддавшись какому-то непонятному порыву, чмокнула его в переднюю губу, размером с её голову. В этот момент железнобрюх издал особенно довольное урчание, а по тоннелям снова прокатилось эхо.       Газкрух нервно дёрнул глазом.       — Госпожа… Марго… — очень осторожно начал гоблин. — Это взрослый украинский железнобрюх. Он весит почти шесть тонн и способен расплавить банковское хранилище за несколько секунд.       — Угу, — кивнула Марго. — И сейчас он голодный, — резонно заметила она, а дракон шумно фыркнул, выпустив из ноздрей облачко дыма размером с хороший камин.       — Откуда… откуда вы вообще это поняли? — Газкрух побледнел ещё сильнее. Марго посмотрела на него так, словно вопрос был максимально странным.       — Он урчит на частоте голодного раздражения. Плюс постоянно принюхивается. Плюс у него дёргается хвост.       — А ничего, что у него хвост в другом тоннеле? — тихо заметил Сириус.       — И что? — не поняла Марго претензии. Сириус, прекрасно зная свою «сестренку», лишь философски пожал плечами, решив для себя, что ничему больше не удивляется, а Беллатриса с интересом наблюдала за происходящим, явно начиная получать удовольствие от экзистенциального кризиса директора Гринготтса.       Тем временем железнобрюх снова ткнулся мордой в плечо Марго. На этот раз уже требовательно.       — Видите? — сказала Марго. — Он буквально выпрашивает вкусненького. Так что, уважаемый Газкрух, распорядитесь принести малышу хотя бы пару коров.       — ПАРУ?!       — Ну да. С голодухи много и не надо, — сказала она, даже не поворачивая взгляда в сторону директора, умиляясь, рассматривая клыки дракона, — мнда, клыки у тебя не в лучшем виде. Да и чешуя совсем потеряла блеск… с драконами надо уметь обращаться правильно, верно говорю, Владик?       — Владик? — недоуменно переспросил гоблин, а Сириус закашлялся, в то время как Белла как-то неловко дёрнулась.       — Ну да. Вы же не удосужились дать ему имя? Владислав… отличное славянское имя, — сказала она и вдруг посмотрела на Сириуса с Беллой. — Вы достаньте то, за чем мы пришли, а я пока побуду с малышом, хорошо? — спросила она так, словно говорила о щенке ретривера, а не о драконе размером с троллейбус.       И стоило Марго напомнить им о цели визита, как все собравшиеся, время от времени бросая взгляд в сторону Марго и… Владика, направились в сторону хранилища Беллатрисы.

***

      — …И после этого, — убито закончил Сириус уже в кабинете, — железнобрюх отказался уходить.       Кассиопея медленно перевела взгляд на Марго, потом на Газкруха, у которого дёргался глаз. Потом на чашу Хаффлпафа, стоявшую на столе, словно этот предмет тоже каким-то образом виноват в произошедшем.              — Так вы просто оставили его… с Марго? — спросила она, не скрывая смеси недоверия и тревоги.       — Он… успокоился, — попытался объяснить Сириус, но его голос выдавал внутреннее сомнение. — Она, ну… Марго умеет с ним обращаться.       — С кем именно?       — С Владиславом, — поправилась Марго с невозмутимым видом, словно говорила о воспитанном котёнке, а не о шести тоннах летающего термоядерного веса.       — Так, ладно, — вздохнула Кассиопея и посмотрела на Сириуса. — У банка, я так понимаю, есть претензии?       — Нет, бабушка. Мы с господином Газкрухом поговорили, и он согласился уступить нам Владислава за два дополнительных гоблинских артефакта.       — Что? Марго, но где… и как…       — Где мы будем его держать? В Гримпанских горах есть чудесное место. Я сама там обреталась некоторое время. Поживёт там, пока мы не сделаем сумку с расширенным пространством со всеми удобствами, — сказала Марго тоном, не терпящим возражений. — Ну а как… я, как бы, не так уж и бедна. Уж на одного дракона денег хватит, — гордо добавила она. Кассиопея вспомнила, что Марго действительно неплохо зарабатывала на полумагических поделках, эликсирах и прибыли от бара «Зелёный Рыцарь», где она была полноправной хозяйкой. — И хочу напомнить, что вы как раз думали о том, что хотите подарить мне что-то на день рождения. Отличный подарок, — сказала она, уставившись на Кассиопею с умильным выражением лица. — Ну пожаааааалуйста!       — Лааадно, — с тяжёлым вздохом согласилась Кассиопея, видя, что Сириус с Беллатрисой с трудом сдерживаются, чтобы не заржать. Никогда еще она так не жалела о том, что её собственные дела заставили её отпустить эту троицу без сопровождения.       — Господин Газкрух, — неожиданно в комнату вошёл ещё один гоблин. — Банк получил сову на имя Кассиопеи Блэк, — выдал он, запыхавшись, и протянул ей конверт. Осмотрев его и проверив на заклятия, Кассиопея взяла письмо в руки и не заметила ни имени, ни обратного адреса.       — Кто бы это мог быть? — неожиданно пакостливо спросила Марго, привлекая к себе внимание всех собравшихся.       — Ты что-то знаешь? — сразу настороженно спросила Кассиопея, кивнув на конверт.       — Я? Ничего, — покачала головой Марго. Вот только Кассиопея знала её слишком хорошо, чтобы просто так поверить в её явную ложь.       — Ладно, — решив пока не допытываться, она вскрыла конверт и начала читать. Вот только как только её глаза коснулись первых строк, Кассиопея застыла, не сводя взгляда со строк, написанных ровным убористым почерком.       — Что-то интересное? — спросил Сириус, на что Кассиопея ничего не ответила. Спрятав письмо в карман мантии и бросив взгляд на ухмыляющуюся по привычке Марго, она выдохнула.       — Идите домой. У меня кое-какие дела.       — Ты уверена? — спросил Сириус, насторожившись.       — Да. Дело не опасное. Будь спокоен, — уверенно сказала она, на что Сириус, помедлив, кивнул, бросив взгляд, полный сомнений, на слишком уж довольную Марго.       — Тогда встретимся вечером, — кивнул Сириус, и Кассиопея, попрощавшись, покинула кабинет.       — Ну и? Куда это она пошла? — спросил Сириус у Марго, на что та невинно пожала плечами.       — Может, на свидание? — нагло заявила она, на что Сириус закатил глаза, а Беллатриса отчего-то улыбнулась совершенно спокойной и умиротворённой улыбкой.