Часть 25

      POV Кассиопеи Блек. Трибуны стадиона для Квиддича, Хогвартс. Конец июня.       Я сидела на почётной трибуне и чувствовала себя так, словно меня засунули в витрину магазина мадам Тусо — с идеальной осанкой, фальшивой улыбкой и полным отсутствием желания здесь находиться. Впрочем, стоило оглянуться на своих, как настроение резко улучшалось.       Сириус расположился слева — парадная мантия цвета воронова крыла, рубашка белоснежная, волосы уложены так, что хоть сейчас на обложку «Ведьмополитена». Его лицо сохраняло выражение аристократического спокойствия, если бы не одна деталь: правый глаз время от времени подозрительно подёргивался. Это был его «режим терпения», который он обычно включал на заседаниях Визенгамота. Сегодня он терпел Министерство, коллег-аристократов и бесконечные речи Бэгмена, который уже полчаса распинался о «духе соревнования».       — Если этот пузан скажет ещё хоть раз о «благородстве» и «традициях», я его трансфигурирую в жабу, — прошептал Сириус, не разжимая губ.       — Не стоит, — ответила я так же тихо, поправляя мантию. — Во-первых, жаба слишком симпатичное создание для него. Во-вторых, ты обещал вести себя прилично. Хотя бы сегодня.       — Я обещал не устраивать скандалов. Это разные вещи, бабушка.       Я закатила глаза и перевела взгляд дальше — на трибуны, где среди обычных зрителей мелькнула знакомая рыжая голова.       Марго сидела на самом краю своего сектора, свесив ноги вниз, в компании Гермионы и Невилла Лонгботтома. Джинсы, лёгкая рубашка, рыжая грива развевается на ветру. В руках — огромная коробка с попкорном, и смотрит она на арену с таким видом, словно пришла не на магическое соревнование, а в кинотеатр на премьеру. И Марго явно находила происходящее забавным.       Рядом с ней Гермиона нервно теребила край мантии — девочка волновалась за Гарри и даже не пыталась этого скрыть. А Невилл сидел с каменным лицом, но я видела, как он то и дело сжимает кулаки, когда на поле появлялся кто-то из «угрожающих» элементов. Хороший мальчик. Весь в бабку Августу.       — Она не выглядит как дракон, — заметил Сириус, проследив за моим взглядом.       — Она и не должна выглядеть, — ответила я, пряча улыбку. — Тебе ли не знать, что маскировка — это искусство.       — Для кого как, — хмыкнул он. — Для неё это игра.       Он был прав. Именно игрой всё это и было для нашей рыжей хулиганки. И именно поэтому за последние полгода мы прошли такой путь, на который в обычной жизни ушли бы десятилетия. Марго просто не умела ждать и не любила скучать. А когда ей становилось скучно — она устраивала маленький апокалипсис. Для профилактики.

***

      А началось всё несколькими часами ранее. В кабинете директора Хогвартса, где пахло старым деревом и мятными леденцами, которые Альбус периодически прятал в карманах мантии. Я стояла у окна, наблюдая за тем, как на стадионе суетятся работники Министерства, и чувствовала себя свидетелем маленькой, но очень важной истории.       Альбус сидел за своим столом — уже не как мудрый старец с добрыми глазами, каким его привыкли видеть все, а в своем новом амплуа молодого "искателя истины", как я в шутку его называла. Перед ним стояла Минерва Макгонагалл, и её лицо было таким, словно она только что увидела приведение своей бабушки в девичьем платье.       — Альбус! — воскликнула она, и голос её дрогнул настолько, что я невольно улыбнулась. — Как вы могли! Финал Турнира на носу! Как же мы без вас?       — Вам пора привыкать к самостоятельности, профессор Макгонагалл, — мягко, но твёрдо ответил Альбус, и я заметила, как он невольно поправил воротник мантии — новый, более современный фасон, который ему подобрала я. — И… Северус. Думаю, ваш дуэт прекрасно справится с управлением школой.       Снейп, стоящий у двери с видом человека, который уже всё принял и теперь просто ждал развязки, медленно перевёл взгляд на Альбуса. Его лицо осталось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то — возможно, удивление, возможно, скепсис.       — Это несколько неожиданно, — произнёс он ровным, индифферентным тоном, но я знала его достаточно хорошо, чтобы услышать под этой фразой невысказанное: «Что за чёрт, Дамблдор? Ты выглядишь на сорок лет моложе, и ты уходишь? Куда, к Мерлину, ты собрался?»       Альбус мягко улыбнулся и поднялся из-за стола.       — Я оставляю школу в надёжных руках, Минерва. Ты была моей правой рукой больше тридцати лет. И никто не справится с этой ролью лучше тебя.       Макгонагалл открыла рот, закрыла, снова открыла — явно борясь с желанием устроить скандал или, что ещё хуже, заплакать.       — Но… — начала она и запнулась, переводя взгляд с Альбуса на меня, потом обратно. — Кассиопея, вы… вы тоже знали?       — Я не просто знала, — ответила я, делая шаг вперёд и вставая рядом с Альбусом, — я была в курсе с самого начала. И, кстати, именно я убедила его не устраивать из этого трагедию.       — Вы убедили? — Снейп приподнял бровь, и в его голосе проскользнула едва заметная насмешка. — И как же?       Я позволила себе улыбнуться — той самой улыбкой, которую обычно приберегала для особенно сложных переговоров.       — Сказала, что если он попытается сбежать ночью без прощального письма, я лично превращу его в хорька и поселю в гостиной Блэк-хауса. Он конечно же предпочёл цивилизованный уход.       Минерва моргнула. Снейп издал что-то, отдалённо напоминающее сдавленный смешок.       — Так вы… — Макгонагалл перевела взгляд на Альбуса, — вы действительно уходите? Совсем?       — Совсем, — кивнул он со вздохом. — Я долго думал об этом. И понял, что пришло время передать эстафету тем, кто сможет нести её дальше. И заняться своей жизнью, — он на мгновение задержал взгляд на мне, и я почувствовала, как уголки губ сами собой поднимаются в улыбку.       — И кто же займёт это место? — спросил Снейп.       — Я, — спокойно ответила я, и в ту же секунду оба — и Минерва, и Северус — уставились на меня с таким видом, словно я только что объявила, что собираюсь баллотироваться на пост Министра магии.       — Простите? — переспросила Минерва.       — Нет, вы не поняли, — я мягко коснулась руки Альбуса и чуть наклонила голову к его плечу. — Я займу место в его жизни. А в школе, как Альбус уже сказал, вы прекрасно справитесь сами.       На лице Минервы отразилась целая гамма эмоций. Снейп выглядел так, словно только что решил сложную математическую задачу.       — Мы помолвлены, — спокойно сказал Альбус. — Кассиопея согласилась стать моей женой. И я решил, что настало время оставить дела школы и сосредоточиться на том, что действительно важно.       — Это… — наконец выдавила Минерва, — это неожиданно.       — Думаю, это слово мы сегодня будем слышать часто, — мягко заметил Альбус.       Мы покинули кабинет через несколько минут, оставив Минерву за столом с пергаментом в руках и Снейпа стоящим у двери с непроницаемым, но явно размышляющим выражением лица.

***

      Когда мы покинули Хогвартс, чтобы успеть к семейному ужину перед финалом, я чувствовала лёгкость — такую, какую не испытывала очень давно. Впереди нас ждал Блэк-хаус, а потом — Турнир. Но сначала нужно было сделать ещё кое-что.       Мы вошли в гостиную, где Кричер уже накрыл стол, зажёг камин, и в воздухе витал запах жареного мяса и свежего хлеба. Дом выглядел почти уютно — насколько это вообще было возможно для места, где даже люстра помнит тёмные ритуалы.       — Я хочу представить вам… моего жениха, — сказала я и шагнула в сторону, пропуская Альбуса вперёд.       Он вошёл в гостиную с той же привычной уверенностью, но теперь на нём не было звёздной мантии, длинной седой бороды и очков-половинок. Вместо этого — тёмно-синий костюм, белая рубашка, лёгкая небритость, которая делала его похожим на того самого Дамблдора, каким он был полвека назад. Молодого, живого и слегка смущённого.       Сириус, сидевший в кресле у огня с бокалом виски, медленно поставил его на столик.       — Бабушка… — начал он, голос его слегка дрогнул, — ты серьёзно?       — Абсолютно, — ответила я, чувствуя, как внутри разливается тепло.       Гарри, стоявший с Гермионой у камина, переводил взгляд с меня на Альбуса и обратно.       — Но… — выдохнул он, — это… вы… — он запнулся. — Вы знали?       — Не совсем. — кивнула я. — Я, так сказать, стала причиной его преображения, застала я уже результат, - пожимаю плечами и киваю на Альбуса.       — А теперь он ваш… жених? — переспросила Гермиона.       — Мужчина моей жизни, — мягко поправила я. — Но да, формально — жених.       И в этот момент в гостиную вошла Марго.       Она появилась в дверях с миской орехов, приподняла бровь, увидев Альбуса, и остановилась. На пару секунд. Потом поставила миску на стол, взяла один орех, задумчиво покрутила его в пальцах и коротко усмехнулась.       — Ну, надо же, — сказала она с лёгкой улыбкой, обращаясь скорее ко мне, чем к нему. — Выглядит даже лучше, чем я предполагала. Ты не мелочилась, наставница.       — Марго, — одёрнула я её скорее для порядка, чем из реального недовольства.       — Что? Я серьёзно. — Она щёлкнула орех и отправила ядрышко в рот. — Без бороды он выглядит на двадцать лет моложе. Мантия заменена на нормальный костюм. И даже взгляд не такой… проницательный? Нет, проницательный остался, но теперь это выглядит органично. Хорошая работа.       Альбус улыбнулся тем краешком губ, который она явно заметила.       — Рад, что мой новый имидж получил твоё одобрение.       — Не обольщайся, — спокойно парировала Марго и перевела взгляд на меня. — Я просто констатирую факты. Ты выбрала мужчину, который: а) умеет хранить секреты, б) явно дорожит тобой, раз уж пошел на... "это" - она ткнула наманекюренным пальчиком в Альбуса, имея ввиду его новый имидж) и в) не пытается влезть в мои дела. Это уже больше, чем я ожидала от кандидата в отчимы. — Она сделала паузу и добавила с лёгкой, почти незаметной усмешкой: — Так что да, я одобряю. Семья укомплектована. Можете не искать замену.       Сириус хмыкнул, отпил виски. Гарри с облегчением выдохнул. Гермиона тихо фыркнула, пряча улыбку.       — И кстати, просто для протокола. — Марго взяла ещё один орех и, не глядя на Альбуса, добавила: — если ты решишь сделать ей больно — я тебя сожгу, несмотря на твой новый образ.       Альбус посмотрел на неё с уважением.       — Заметано, — ответил он ровно.       — Отлично, — Марго кивнула и, развернувшись к двери, бросила через плечо: — А теперь давайте поедим. У меня сегодня финал Турнира, и я не собираюсь пропускать зрелище на голодный желудок.       Финальный гонг вырвал меня из воспоминаний.       — Итак, наши чемпионы готовы! — голос Бэгмена разнёсся по стадиону. — Первым в лабиринт входит Седрик Диггори!       Седрик шагнул в тёмный проём живой изгороди с достоинством человека, который знает, что на него смотрят. За ним — Флер Делакур, грациозная, но напряжённая.       Потом — Виктор Крам, сосредоточенный и хмурый.       — Ну давай, Гарри, — прошептал Сириус, когда объявили четвёртого чемпиона.       Гарри вышел на стартовую линию. На его лице не было страха — только сосредоточенность и странное спокойствие. Я знала этот взгляд. Его вырабатывали не тренировки и не лекции профессоров. Его вырабатывали люди, которые не давали ему упасть. И один из них сидел сейчас на трибунах, лениво жуя попкорн и подбадривая мальчика коротким кивком, который никто, кроме нас, не заметил.       Гарри на мгновение задержал взгляд на ней, затем перевёл его на меня, на Сириуса, и в его глазах мелькнула благодарность. Потом он шагнул в темноту лабиринта — и изгородь сомкнулась за ним.       Стадион затих.              — Ну всё, — тихо сказала я, — теперь остаётся только ждать.       — Ты не волнуешься за него? — спросил Сириус.       — Волнуюсь, — честно ответила я, — но меньше, чем раньше. Марго сказала, что он готов. А я ей верю.       Мы замолчали. Вокруг нас шумели трибуны, кто-то кричал, кто-то обсуждал шансы чемпионов, но я слышала только, как стучит моё сердце — в такт с тем, как на поле раздавались далёкие звуки магии.

***

             С трибуны, где я сидела, лабиринт выглядел как гигантская зелёная коробка без окон. Никакого тебе шоу, никаких спецэффектов — просто стены, которые то и дело вздрагивали от невидимых взрывов где-то внутри. Я отправила в рот очередную горсть попкорна и мысленно выругалась.       Ну и дурацкое зрелище. Половина удовольствия — наблюдать, как они там выкручиваются, а тут — пшик. Только треск да иногда вспышка над верхушками изгороди.              С таким же успехом можно было сидеть дома и читать отчёты организаторов.       Я ещё раз тряхнула коробку, ища особо острые кусочки, и вдруг поймала себя на том, что жую без всякого удовольствия. Просто механически. Чтобы занять руки, а не потому что вкусно.       Странно. Я вообще-то любила зрелища, адреналин, когда кто-то рисковал, а я могла наблюдать со стороны, прикидывая, что бы сделала на его месте. А сейчас… сейчас всё это казалось каким-то слишком далёким. Словно я была не на стадионе, а смотрела на происходящее через мутное стекло.       Внутри шевельнулось что-то неприятное. Не страх — я не умела бояться, или, вернее, не признавалась себе в этом. Но какое-то сосущее чувство в солнечном сплетении, которое обычно появлялось перед тем, как что-то шло не по плану. Такое же я ощущала перед побегом из Румынии. Перед тем, как решилась на сделку с Кассиопеей. Перед тем, как вломилась к Пожирателям.       Гарри был там. И он справится. Он справится, потому что я лично залила его амулет своей кровью, и ни один придурок-создатель лабиринта не придумал такой ловушки, которая бы могла пробить защиту, скреплённую с живым драконом.       Но чувство не уходило. Оно просто сидело внутри, как заноза, и ждало.

***

      А тем временем Гарри пробирался сквозь лабиринт. Первые минуты — ничего. Только бесконечные повороты и тишина. А потом из-за поворота вынырнул дементор. Гарри уже приготовился к атаке, но вовремя вспомнил: «Это боггарт».       — Ридикулус! — фигура дёрнулась, съёжилась и исчезла.              Лабиринт петлял, и Гарри уже начал сбиваться со счёта поворотов, когда впереди замерцал золотистый туман, заполнивший весь проход. Он шагнул в него — и мир перевернулся. Ноги больше не касались земли, трава оказалась над головой, а небо — под ногами. Гарри, чувствуя, как кровь приливает к голове, переставлял ноги в пустоте, пока туман не рассеялся, возвращая гравитацию на место.       Потом Гарри дошел до Соплохвоста — гигантского скорпионоподобного монстра, выведенного Хагридом, которого Гарри обошёл по широкой дуге, затаив дыхание.       Сфинкс, задавшая ему загадку, которую он разгадал.              И наконец — акромантула, которого он оглушил серией заклинаний, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.       В конце коридора, в центре небольшой поляны, сиял золотым светом Кубок Турнира Трёх Волшебников.       Но в этот момент сбоку послышался шум. Гарри обернулся и увидел Седрика Диггори. Тот выбежал из другого прохода, запыхавшийся, но с горящими глазами.       Они встретились взглядами.       — Гарри! — выдохнул Седрик. — Ты тоже?              Гарри кивнул. В глазах Седрика не было злобы — только уважение.       — Мы можем взять его вместе, — предложил Гарри.       Седрик помедлил, затем улыбнулся и кивнул.              — Давай.       Они шагнули вперёд одновременно и, встретившись взглядами, одновременно коснулись рукоятки Кубка.       В этот момент всё вокруг исчезло. Мир сжался в тугую спираль, и Гарри почувствовал, как что-то мощное, неумолимое вырывает его из лабиринта и уносит прочь.       Кубок оказался портключом.

***

      На трибунах я почувствовала это раньше, чем поняла. Мои пальцы сжали подлокотник кресла, и я выпрямилась, вглядываясь в то место, где только что стоял Гарри.       — Что-то не так, — тихо сказала я.       Рядом Сириус замер, и я увидела, как его лицо побледнело.              — Гарри… — прошептал он, и в этом одном слове было столько всего, что я невольно взяла его за руку.       Кассиопея, явно ощутив беспокойство родных, тоже начала вглядыватсья в лабиринт.              А в центре лабиринта, на том месте, где только что стояли Гарри и Седрик, теперь было пусто. Только лёгкий ветер шевелил траву, да золотой Кубок исчез, оставив после себя лишь слабый, угасающий свет.       И тишина.              Такая тишина, которая всегда бывает перед тем, как мир переворачивается с ног на голову.