Часть 4.2: В лесу шиноби водятся [2]

Было ли мне страшно? Да. Бросило ли меня в дрожь при виде крови? Да. Ушла ли я подальше оттуда? Нет. Ничем другим, как зов сердца я не могла назвать то чувство, которое дало мне силы пойти в глубь леса, ведь разум мой, который твердил бежать, словно отключили от электрического питания, а иначе этот глупый и лишенный какого-либо смысла поступок было не объяснить. За мной направился один самурай из охраны, пока Тоши, как звали одного из них, остался охранять Мина и повозку, а Аято вышагивал по мою правую руку. Вытащив из ножен боккен, я зажала рукоятку в ладонях и выровняла дыхание. Да, бамбуковая палка точно меня не спасет, но так хотя бы чем-то займу дрожащие руки. Точно, руки! Присев, я прикоснулась к земле и сконцентрировалась на ощущениях. Мне давалось частично прочувствовать окружение, но никаких человеческих передвижений в округе не было. Если кто и был не далеко от нас, то точно уже не живой, а отличить дерево от трупа я пока не умела. — Сосредоточься на крови, а не на людях. Услышанный совет позвал за собой табун мурашек спешащих по коже вверх. Проглотив страх, я указала рукой влево, где в триста-четыреста метрах от нас земля пропиталась солью, кровью и потом. Охранник направился туда первым, разведывая обстановку, я же направилась вслед за Аято, который тут же активировал свое клановое додзютсу, машинально накрыв ладонью рукоять меча в ножнах. Передвигались мы осторожно, осматриваясь по сторонам. За спиной старого самурая было спокойно, но я так ничего и не видела впереди, так что поравнялась с ним. Он одобрительно хмыкнул. Однако, лучше бы я этого не делала. Впереди бездыханно лежала женщина, чьи волосы слились цветом с кровью вокруг её живота, кожа и органы на котором были словно разорваны в клочья, создавая сквозную дыру. Прикрыв рот, я зажмурилась, пытаясь унять тошноту, но тогда мой взгляд наткнулся на мужской труп с вываленными внутренностями из горизонтально разрезанного тела надвое. Живот скрутило и меня вырвало в ближайший куст. Отдышавшись, я вытерла рот длинным рукавом своего хаори и смахнула выступившие слёзы. — Впереди еще двое. — Донесся до меня голос охранника. Аято пытался отгородить меня рукой, но прошмыгнув под нею, я направилась вперед, покачиваясь на дрожащих ногах, а увидев труп ребенка с отрезанной головой, которая лежала отдельно от тела, что намертво зажал в руках уже посиневший мужчина с перерезанными ногами, я упала на подкосившиеся колени и не сдержала плач. Горькие слёзы стекали по щекам, а нижняя губа задрожала, предвещая начавшуюся панику. Я проснулась в мире, где царит жестокость. В мире, где наёмные убийцы, гордо величающие себя ниндзя, убивают целые семьи, включая маленьких невинных детей; мире, где нет места пацифистам из двадцать первого века, которые подобные вещи не видели за рамками фильмов или новостей. Этот мир — не то место, где я хочу быть. Я хочу обратно. Мои слёзы все стекали по щеках, некрасиво падая на землю, которая пропиталась детской кровью. Прикоснувшись к земле, я увидела, как мои руки измазаны нею же. Пытаясь вытереть ладони об хаори, я лишь перемазала одежду, которая из серой превратилась в багровую. Я хочу домой. Закрыв глаза, я представила себе, что сейчас проснусь и человеческие останки окажутся лишь страшным сном, но кровь на мне была слишком реальна, чтобы усомниться в происходящем. — Слезай. Обернувшись на голос, я мазнула невидящим взглядом на дерево, которое окружил Аято с охранником с двух сторон. Посмотрев вверх, я увидела красную макушку и сфокусировав взгляд, различила очертания тела между веток с густой зеленой растительностью. Ребенок, коим оказался прячущийся, взглянул вниз и замер, наткнувшись взглядом на меня. Я тут же поднялась на ноги и медленно подошла ближе, подняв вверх дрожащие перемазанные руки в крови. Вблизи я смогла различить синий цвет испуганных глаз, тёмно-красную растрепанную шевелюру с застрявшими листьями в ней и засохшую кровь на щеке. Спустя пару минут гляделок, ребёнок, а судя по одежде и причёске — мальчик, медленно спустился по дереву вниз и тут же резко кинулся бежать прочь. Я бросилась за ним. Самураи, переглянувшись, пошли следом неспешным шагом , зная: раненый ребёнок далеко не убежит, и незачем тратить на очевидное лишние силы. У меня же ножки были втрое короче, поэтому мальчика я нагнала только когда он, зацепившись за корень дерева, упал на землю, больно стукнувшись лбом. Увидев, как он пытается встать на ноги, одна из которых были глубоко порезана и истекала кровью, я нагнулась к нему и протянула руку. — Т-ты... не одна из них, да? — Испуганно затараторил мальчишка, не принимая помощь. Я лишь мотнула головой и, присев рядом заключила его в объятиях, чувствуя, как детское тело сначала дрожит от страха, а затем содрогается в судорогах от нахлынувшей истерики. Из моих глаз снова хлынули слёзы. Почувствовав на себе цепкие руки, словно пытающиеся найти во мне защиту от мира вокруг, я лишь сильнее прижала ребенка к себе. Хотелось уверить его в том, что все будет хорошо и я сумею его защитить, но я была нема и слаба, не способная защитить даже себя. Понимание этого лишь неприятно резануло по внутренностям. Спустя некоторое время, когда мы проходили мимо трупов, мальчик бросился к той женщине, которую я увидела в числе первых. Обняв ее тело, он закричал словно в агонии, распирающей его нутро. Детский крик заставил поморщиться моего охранника, а Аято лишь напомнил нам, что нужно вести себя как можно тише, ведь наёмные убийцы могут все еще находиться по-близости. — Туман, — охранник пнул ногой хитай-ате, лежащий в луже крови, а затем на него плюнул, — ублюдки. Аято лишь шикнул на него, мол, здесь дети, но данный жест всего лишь вызвал горькую усмешку на моем лице, ведь дети только что видели смерть, им не до плохих слов. Мальчика пытались оттащить за ворот кофты, но тот лишь отмахивался и тянул руки к умершей маме, захлёбываясь в слезах и соплях. Подойдя к нему, я присела рядом и, увидев на женской шее кулон с синим камнем, аккуратно сняла его, протянув мальчишке. Чтобы не смотреть на изувеченный труп, решила абстрагироваться, любуясь цветом его волос - красные на солнце, они были темно-бордовые в тени, невероятно красивый цвет. — Я не могу их так здесь оставить... — Мальчик, уняв слёзы, сжал кулон в ладони. — Я должен похоронить родителей и братика... Увидев тоску в его взгляде, охранник решил подать руку помощи, и сложив руки в печати концентрации, создал из своей тени небольшой предмет, похожий на лопату, только меньше и принялся раскапывать землю, готовя место для могилы. Я, как и мальчик, завороженно смотрели на созданный самураем предмет и не понимали, как такое возможно. Переглянувшись, мы все таки решили подойти поближе и ощупать вещь черного цвета. — Тень может стать материальной и обрести вид любого нужного предмета, — решил объяснить он, увидев наш заинтересованный взгляд, — но предмет может быть лишь один и использовать его могу лишь я. -—Это так, — кивнул Аято, создавая такую же лопату, только побольше, — от резерва чакры зависит продолжительность использования техники и объем созданного оружия. — Ну, лопату я точно впервые создаю, так что мне самому интересно, сколько она продержится, — весело усмехнулся охранник в попытке разрядить обстановку, чтобы отвлечь мальчика от случившегося, — теперь я готов полоть грядки. — Чем ты и займешься в Конохе, если не перестанешь молоть языком, Казу. Самурай, которого как оказалось, звали Казу, принялся поспешно копать могилу. Пока мужчины были заняты, я лишь стояла и наблюдала за округой, держа мальчика крепко за руку. Он вроде бы успокоился и уже спустя минуту попросил Аято тоже дать ему лопату, обосновав это тем, что данное действие — его долг, как старшего сына. Никто не стал с ним спорить, но тень поддавалась только пользователю техники, поэтому недолго думая, красноволосый вытащил кунай и принялся за работу. Присев у дерева, я пропустила погребение и поспешную молитву, пребывая в прострации после переутомления. Тень выжала меня, как лимон. Уже направляясь в сторону повозки, у мальчика спросили имя и его планы. — Узумаки Рео. Услышав это, я быстро написала в блокноте факт того, что мальчика мы забираем с собой и никакие претензии не принимаются. Быть главой клана оказалось достаточно для того, чтобы со мной все единогласно согласились. Улыбнувшись мальчику, я наклеила пластырь на его шишку на лбу, пока Мина обрабатывала рану на его ножке. Рео смущенно улыбнулся в ответ.

***

Куро даже не обиделся, что его пропажи никто не заметил. Когда Каянэ, Аято и Казу ушли на разведку, Ниннеко принюхался к стремительно удаляющемуся запаху сырости и решил нагнать плохо скрывающегося шиноби. Скорость Ниннеко была выше скорости средне-статистического ниндзя, но кот все таки решил подпитывать лапы чакрой, как только смог выйти на радиус сенсорных способностей Аято. Хотя что-то ему подсказывало, что тот уже наперед знал, чем Куро планирует заняться. Нагнав группу, как оказалось, шиноби-наёмников из Скрытого Тумана, кот резко скрыл свою чакру и начал тихо передвигаться по верхним веткам деревьев, подслушивая разговор. — Проебали мы того мальчишку, — фыркнул один из мужчин, чьё лицо было скрыто под черной маской, натянутой на нос, — а это из-за тебя, между прочим. — Да не ссы ты, — отмахнулся напарник повыше, поправляя меч на спине, — нам и так заплатят. Я успел срезать локон волос, а других доказательств у нас и не просили. Пацан и так скоро подохнет, в лесу всякие твари обитают, да и кому нужна сирота? Вот мой хитай-ате жалко, так не хочется денег на новый тратить... Двое мужчин резко остановились и, переглянувшись, взмели вверх, складывая печати и одновременно произнеся: — Техника Воды: Ударная Волна! Деревья вырвало с корнем, землю затопило. Пока шиноби разглядывали ветки в поисках источника слежки, Куро уже мчался обратно к повозке — мокрый, взбешённый и глубоко оскорблённый самим фактом того, что стихией противника оказалась вода. Купаться не любят даже ниндзя-коты. Особенно ниндзя-коты.