После празднования

      Воскресный день. Долгожданный выходной в квартире Кёджуро Ренгоку.       Санеми сидел за кухонным столом, вытянув ноги и ссутулившись. Он держал телефон в горизонтальном положении, изредка моргая и часто стуча пальцами по телефону. Сразу видно, что он залип в игру. Если прислушаться к диалогам, то можно узнать новый Хонкай. Ренгоку никогда не понимал страсти Санеми к играм, завязанных на боёвках с сюжетом. Будто в жизни не хватает своих боёв с нечистью и «сюжетом». С другой стороны, на Кёджуро этот факт прямо или косвенно не влияет как-то негативно, так что, кто он такой, чтобы осуждать Санеми за это?       В квартире было прохладно, потому что в утреннее время были открыты окна на проветривание. Ренгоку собственноручно закрыл каждое и включил кондиционер, чтобы поддерживать в комнате оптимальную температуру: не слишком высокую, но и не низкую. В районе двадцати градусов Цельсия. Он вновь отправился на кухню, но не для закрытия очередного окна, а чтобы включить чайник и впоследствии заварить чай.              «Надо бы поесть», — подумал Ренгоку, сразу же открывая дверь холодильника и залипая в содержимое. Вроде, есть что-то такое да эдакое, что могло бы утолить вкусовые предпочтения, но пока такого не нашлось. Впрочем, сегодня можно будет и сходить куда-нибудь. Отдыхать, так с кайфом. Кёджуро закрыл дверь холодильника.       — Неми, чай будешь?       — Угу, — не отрываясь от телефона отреагировал.       — Который Тенген принёс?       — Ага.       Сказано — сделано. Ренгоку сразу открыл шкафчик с посудой, достал оттуда две кружки, а также упаковку чая «ходзича латте». Он взял два пакетика, убрал упаковку на место и принялся к подготовке заваривания чая, пока чайник ещё не закипел.       — Слушай, Неми-сан, — непринуждённо начал Кёджуро, ставя напротив того кружку с чаем. — Вопрос есть.       — Какой, Кё-чан? — ради этого Санеми даже приостановил свою игру, поднял голову. Взглядом он проследил за тем, как Кёджуро сел напротив него и уже принялся пить чай.       — Слушай, м... о, а чай неплох, хм... А! — отправил кружку. — Неужели спустя несколько лет ты вновь начал ненавидеть свой день рождения, что даже ученики тебя начали шарахаться ещё сильнее, чем обычно? Последнюю неделю уж точно.       — Что... — запустился активный мыслительный процесс в голове Шинадзугавы.              Как Кёджуро вообще умудрился поставить вопрос именно в такой форме, будто ответ самого Шинадзугавы тут ничего не решает?.. Нет. Это всего-навсего навязчивая секундная мысль. Но почему такой вопрос возник у Кёджуро?       — Слушай, Кё-чан, ты... — пауза. В голове будто щёлкнул переключатель, который позволил понять почему этот вопрос вообще возник. — ... ты... ха... ха-ха! — едва заменялся, в настроении переменился явно. — Кё-чан, всё нормально. Просто у меня отчёты не получалось сделать нормально, а Тенген — гнида, скинул на меня всю работу с делами охотников.       Кёджуро оставалось в ответ только моргать учащённое обычного, чай дальше пить. То есть, только из-за обычного незнания случилось всё это? Камадо не знал, из-за чего Шинадзугава был так зол. А сам Кёджуро не знал о завале на работе Санеми, хотя последний мог бы и поделиться этой новостью.       — ... Ясно, — «включился» наконец Ренгоку, уставился на неожиданно ехидную рожу Санеми. — Я понял. Хорошо.       — А ты чё, думал, что я дал слабину?       — Ну…       — Не дождешься, — оборвал он реплику Ренгоку на стадии генерации. — Всё нормально.