Часть 1

      — Ты должен стать героем, Лололошка, — шепотом произносит Междумирец, строгим взглядом впиваясь в лицо парня. — Таким, что о тебе заговорят во всех мирах.       Это единственное, что вгрызлось в его память. И каждый раз теряя её, переходя из мира в мир, то знал, пусть даже и на подкорке…       Он должен стать героем. ***       Каким должен быть герой?       Герой не требует и не чувствует лишнего, никогда не спорит ни с кем, не доставляет проблем. Герой не выделяется, не слишком открывается другим.       Герой никому не вредит, никого не гнобит и не убивает. Герой не должен быть лицемерным и никогда не задирает нос.       Герой не должен много говорить, но и молчать слишком долго не стоит — лучше улыбнуться и сделать комплимент. Герой не должен задавать лишние вопросы.       Герой не болтает лишнего. Герой должен быть лучше всех, должен уважать других, должен…       Не должен тронуться умом. ***       Лололошка улыбается. Он смог. Стал всеобщим идеалом. Стоит перед остальными, чувствует чужую радость и восторг.       Герой победил злодея. Он сверг Варнера.       Но почему он не чувствует радость? Почему он продолжает улыбаться, хотя на душе скребутся кошки?       — Лололошка, ты в порядке? — озабоченно спрашивает доктор Блэк, останавливаясь перед замершим парнем, который продолжал смотреть в пустоту.       Герой поворачивается, чуть склонив голову. Неправильно. Нельзя, чтобы другие беспокоились о нём. Он — герой, а они… ***       Лололошка стоит перед Люциусом, который в нетерпении и раздражении машет хвостом из стороны в сторону, нервно топая ногой.       — Ну? Ты же поможешь мне, да? — напыщенно-самоуверенно произносит полубог, а сам отводит взгляд, боясь услышать ответ.       У парня перед ним, кажется, дергается глаз. Он устал от этого наглого, напыщенного и эгоистичного подростка, который превращает его жизнь в самый настоящий ад. Но у Люциуса скоро закончатся силы, и поэтому проблема уйдет сама собой…       — Хорошо, я тебе помогу, — отвечает герой и улыбается.       Люциус, не верящий в услышанное, тупо моргает и открывает рот.       А Лололошка внутри готов выть. ***       Герой должен быть всепрощающим. Должен глотать обиду и желчь, так и порывающуюся вырваться наружу. Он не спит, не ест, не возражает и только помогает друзьям.       Герой не должен кашлять кровью.       Лололошка стоит, тупо уставившись на свою руку. Он не понимает, что происходит. Почему он жертвует собой ради других? Почему помогает? Зачем лезет в самое пекло?       — Лололошка? Что с тобой? Ты как? — Бастиан в ту же секунду оказывается рядом, подставляя плечо. Люциус стоит в стороне, застыв и уставившись на парня с ужасом и паникой.       — Я в порядке, — шепчет парень, проглатывая оставшуюся кровь.       Хороший герой не заставляет других волноваться. Он должен быть опорой для других, а совсем, совсем не наоборот.       Члены Ордена вздрагивают, и мурашки бегут у них по спине. Улыбка вечно тихого, спокойного и ответственного Лололошки пугает их до чёртиков. ***       — Джодах, — с нескрытным удивлением говорит парень, рассматривая внезапно появившегося скайзерновца на троне.       Тот в напускной скуке осматривает всех, кто собрался в зале. Лололошка чуть ли не слышит, как у того в голове бегают мысли, просчитывая стратегию. Герой напрягается, готовый атаковать.       Мужчина поворачивается к нему и улыбается.       — Герой, — подперев рукой голову, Джодах смотрит, проникая прямо в его душу. Лололошка вздрагивает.       И слышит, как что-то разбивается. ***       — Твоя воля необычайно сильна, — говорит Шангрин, своими красными глазами пожирая Лололошку изнутри. Парень смущенно улыбается и благодарно кивает. — Куда же она тебя приведёт? Хотя… позволь спросить, — багрянник наклоняется, но даже так его рост ужасает. Герой стискивает зубы, глотает страх и подавляет мурашки. — Ты ли выбрал этот путь?       И он стоит с застывшей улыбкой, опуская взгляд. Конечно — первая же мысль, явившаяся в его сознании.       Нет! — кричит Лололошка, птицей метясь в клетке.       — Фиксирую всплеск гормонов, — механически произносит Райя рядом, но в этом роботе звучит какая-то… забота? — Лололошка, всё хорошо?       — Я не знаю, — шепчет парень, поджимая губы.       Да какой он герой? ***       — Ты — герой, Лололошка. Всеобщий идеал, — голос Кейт наполнен уверенностью и решимостью. Рядовые члены Сияния стоят в стороне, пытаясь незаметно подглядеть за известным комиссаром.       Он смущенно улыбается, и герой говорит:       — Кейт, я не один. Мы все приложили…       Лололошка не умеет говорить речи, но он произносит то, что вызывает у других решимость, способную разрушить Империю. ***       Герой не может сделать вдоха, задыхаясь и корчась в агонии. Герой не должен убивать, не должен держать окровавленный нож, не должен чувствовать чёртового облегчение.       Лололошка прижимает руку ко рту и начинает трястись. Райя, до этого молчавшая, глухо и тихо произносит:       — Лололошка, это не твоя… — но тут же проглатывает слова, не способная осознать.       Он смеется.       Убив человека, испачканный в крови, герой сжимает нож и смеется. Истерически, с надрывом, до охрипшего горла.       Шангрин понимающе щурится и ничего не говорит. Райя со страхом читает в этом одобрение.       Куда же делся герой? ***       Лололошка стоит перед Ангелом Смерти. Он склоняет голову, и с улыбкой говорит:       — Рад видеть тебя снова, Джодах.       Бог в удивлении приподнимает брови, а после его лицо искажает усмешка. Склонившись в шуточном поклоне, говорит:       — Рад знакомству, Лололошка.       И распрямляясь, бросает взгляд на Смотрящего. Парень поворачивает к Смерти и дружески кивает.       Взгляд Смотрящего выражает удивление и предвкушение.       Райя непонимающе, со страхом и напряжением смотрит на давних знакомых, и чувствует себя лишней.       — Лололошка, — тихо, заискивающе, произносит Джодах, и парень поворачивается к нему, приподняв бровь. — Не поможешь мне свергнуть Богов?       И Лололошка не сдерживается, рассмеявшись прямо в лицо Ангела Смерти. Утирая невольные слезы, парень хватается за живот, и произносит:       — Ты отвратителен мне, Джодах, — лицо Бога искажается, и мироходец не может понять его эмоции — да и чёрт с ним. — Но я подумаю.       И в этот раз смеётся Джодах, в глазах которого читается облегчение.       Герой мёртв, да здравствует герой!