Предсмертное видение

- Убей его! - яростно вопил Тёмный лорд Волдеморт, точнее, что-то его вроде его духа, имевшееся на затылке своего приспешника по имени Квиринус Квиррелл. - Убей его! Квиррелл рад был бы исполнить этот приказ Волдеморта, своего хозяина, буквально торчавшего у него из затылка и практически полностью контролировавшего его изнутри, но Гарри Поттер - худой черноволосый мальчишка 11 лет в круглых очках, уже который раз очень сильно огревал Квиррелла некой очень мощной защитной магией. Защитная магия эта, по-видимому, была у Поттера то ли через какое-то особенное колдовство, то ли в его вшивой крови. Из-за этой магии Квиррелл не мог толком схватить Поттера и отнять у него крайне важный для Волдеморта магический артефакт - Философский камень. Квиррелл охотно схватил бы и отнял, да при каждом прикосновении к мелкому паршивцу получал такие жутко-красные ожоги, такую боль испытывал и в руках, и по всему телу… Вот что это за колдовство такое? Шмакодявку вообще ничто не возьмёт? Он был рождён, чтобы сперва лишить Волдеморта, самого могущественного тёмного волшебника столетия, его постоянного тела, а теперь ещё и покрыть ожогами всё тело приспешника Волдеморта и убить его? Ведь от столь жуткой боли, от столь жутких и омерзительных ожогов и волдырей, пожалуй, и умереть недолго… Но Поттера надо было схватить, выхватить у него из рук этот вшивый Философский камень, который нужен был Волдеморту только для того, чтобы вернуть себе тело после 10 лет позорного существования в форме какого-то то ли духа, то ли паразита… Поттер, Философский камень… Попробуй его схвати, когда такая боль начинается, стоит хоть чуть-чуть коснуться его запястья или ещё какой-то части тела! Сопляк словно был защищён каким-то мощнейшим магическим силовым полем или чем-то в этом роде (чем конкретно, Квиррелл точно не знал, да и не до мыслей ему было на этот счёт - когда твои руки, словно горят, а состояние всего тела в целом такое, словно оно облито ведром кипятка, тут уж немного не до умных каких-то мыслей в духе того, что это у противника за защита такая, что его и пальцем-то не тронешь), а в один момент ещё и сам напал на Квиррелла, резко вскочив на ноги и вцепившись ему в правую руку. Из уст Квиррелла раздались такие громкие вопли, словно правая его рука оказалась в раскалённой лаве. Левой рукой Квиррелл попытался стряхнуть мелкого очкастого ублюдка, но тот какое-то время ещё держался за его правую руку и как будто раскалял её. Спасло Квиррелла только то, что Поттер в один момент потерял сознание и повалился на пол. Почему это произошло, Квиррелл не понял, да и не до того ему было - худые руки все просто кроваво-красные, да с такими волдырями, словно он намеренно несколько часов пролежал на самом жарком в мире пляже и довёл свои руки до просто жуткого состояния. Состояние лица было не лучше, потому что Поттеру довелось дотронуться до него, так что теперь оно, ранее светлое, несколько бледноватое и со стройными чертами, было всё покрасневшее, какое-то распухшее (особенно в районе щёк и нос) и с волдырями самых разных размеров. Особенного много таковых было в районе носа, до которого как раз дотронулся своей лапой Поттер. В общем, Квирреллу было не до мыслей о Поттере - лицо его и руки сильно пострадали от тщетных пыток схватить вшивого 11-летнего учащегося Гриффиндора, а соответствующая резкая, просто невыносимая и едва ли описуемая боль сошла на нет только когда Поттер наконец потерял сознание и отцепился. Впрочем, прекращение исходящей от Поттера боли вовсе не означало, что Квиррелл оправился от полученных ранений. Да что там, он и Философский камень заполучить не смог. А ведь Поттер лишился сознания и выронил крайне ценную вещь! Увы, Квирреллу было уже не до этого - Поттер, по-видимому, не только сильно покалечил его и изуродовал, но и словно бы отнёс немало внутренней энергии, внутренних сил, вследствие чего Квиррелл в один момент потерял равновесие и, словно заспанный, рухнул на пол лицом. Падать прямо на пол было, естественно, больно, но уж не больнее, чем эта вшивая, не пойми откуда взявшаяся защитная магия в теле Поттера, из-за которой всё, по-видимому, провалено, покатилось к чертям собачьим - плакал этот Философский камень при том, что охота на него продлилась почти год… Глаза у Квиррелла стали какие-то заспанные, словно он их намыл тёплой, не способствовавшей бодрости, а только лишавшей последних сил тёплой водой. Почему с ним стали происходить такие вещи, Квиррелл понять не мог - тоже, видимо, следствие этой защитной магии в теле Поттера, будь она проклята. Квиррелл, наверно, даже закрыл бы глаза от какого-то невероятно стремительного сокращения каких бы то ни было внутренних сил, но тут на него рявкнул никуда не девшийся Волдеморт. - Вставай! - крикнул Волдеморт. - Вставай! Я сказал, вставай!! Тело Квиррелла было для духа Волдеморта временным пристанищем, и Волдемортом в нём крепко засел, окопался, но, по правде говоря, даже при всём этом состояние духа некогда всесильного мага было в целом достаточно слабым, разве что кровь убитого недавно единорога Запретного леса немного улучшила положение. В любом случае, Волдеморт вроде бы был не больно-то силён и крепок, но вот на яростные крики у него сил, по-видимому, хватало. - Вставай, живо! - рявкнул Волдеморт, после чего стал как бы изнутри Квиррелла вызывать у него настойчивую, нет, даже раскалывающую головную боль, после которой какой-то непонятной заспанности глаз, словно не бывало. От боли в голове Квиррелл заорал, что есть мочи, резко взбодрился, стал дёргать руками и ногами, некоторое время даже как-то кувыркался, но вот вставать не смог. - Поттер что, ещё и парализовал тебя?! - раздражённо крикнул Волдеморт, в один момент оказавшийся передом к потолку, тогда как лицо Квиррелла чуть ли не уткнулось в пол. Тут Квиррелл резко лёг на бок, после чего жалобно, заикаясь и не без труда проговорил: - М-Мой лорд, я, я не… Я не могу встать! Не могу встать! П-Парализован, Поттер парализовал, парализовал! - Заткнись! - рявкнул Волдеморт как-то громко и особенно яростно. Моментально Волдеморт перешёл на более спокойный, хотя и определённо холодно-раздражённый, прекрасно знакомый и неприятный для Квиррелла тон. - Похоже, что от тебя больше нет никакого толку, - сказал Волдеморт. Почему-то у Квиррелла резко возникло чувство шока, тогда как голубые его глаза резко расширились вдвое. - Безмозглая полукровная дубина! - крикнул тем временем Волдеморт. - Похоже, что нам обоим уже не сбежать, так что... пришло время оставить тебя здесь одного. Только 1 человек подохнет сегодня, и это будешь ты, просто потому что ты слишком ничтожный слизняк, чтобы быть среди великих, среди победителей. О чём я только думал, вселяясь в тело такого бесполезного кретина, как ты? Есть ведь и другие люди, которые впустили бы меня внутрь себя, при этом, в отличие от тебя, у них хоть не навоз вместо мозгов. Теперь в Квиррелле как-то пробудилось уже недовольство, сильное недовольство тем, что после всего этого Тёмный лорд намерен просто взять и бросить его, как использованный маггловский презерватив. Квиррелл не помнил себя таким разъярённым и в то же время решительным, как в тот момент, когда он, напрягшись и собрав в себе внезапно вернувшиеся внутренние силы, крикнул: - Что?! Да как вы можете?! Я был вам верен, делал всё, что вы приказывали, а теперь вы просто бросаете меня?! Я был вашим приспешником, последователем, я не жалел для вас усилий, сил, самого себя не жалел! Я стал для вас пристанищем, пил ради вас эту мерзкую кровь единорога, а теперь вы просто меня бросаете?! На эти яростные вопли своего горе-приспешника Волдемортом ответил уже как-то насмешливо, сказав: - А мне можно! Можно, потому что ты и тебе подобные… Вы на это ведётесь! Мне ничего не стоило промыть твой жалкий, примитивный, крошечный мозг, который будет немногим лучше мозга того тролля, которого ты тогда впустил в замок! А ещё рэйвенкловец! Вот уж не думал, что когда-нибудь буду иметь дело с настолько посредственным и ограниченным рэйвенкловцем, как ты! - Не смейте! - рявкнул Квиррелл. - Я десятки раз рисковал ради вас собственной жизнью, совершенно обесценил её в собственных глазах, чтобы быть решительнее… Всё это было ради вас, ради того, чтобы добыть для вас этот проклятый Философский камень! - Который ты не добыл, потому что тебе надрал задницу какой-то тупоголовый мальчишка 11 лет! - вспыхнул Волдеморт. - Он был так туп, что понял, кто действительно охотился за Философским камнем только когда ты сам ему всё втолковал! Он жалкий, безмозглый тупица, и всё же он победил тебя! Где-то секунд 20 Волдеморт молчал, а затем спокойно-холодно заявил: - Он победил тебя, потому что ты ещё тупее. - Нет! - крикнул Квиррелл. - Да! - ответил Волдеморт. - Из всех моих последователей ты самый глупый, мне нужен был такой тупой исполнитель приказов… Но ты оказался слишком уж тупой, и тебе теперь конец. Мне незачем повторять твою жалкую участь, так что прощай, Квиррелл. Квиррелл чуть ли не взревел, выкрикивая яростное и немного растянутое «Нет!!!», а дух Волдеморта тем временем стал покидать его тело через затылок. Очень быстро боль в районе затылка и в целом в голове стала такая, словно из затылка Квиррелла хотело вырваться некое живое существо с полноценным телом и плотью, всё это ощущалось до серии новых, не менее пронзительных, чем прежние, криков боли, и как-то очень ощутимо чувствовалось, так ощутимо, что Квиррелл в тот момент всё бы отдал, лишь бы все эти невыносимые боли в затылке, в голове и ещё в ушах прекратились. Как угодно, только бы прекратились, все эти боли были так же невыносимы, как и неописуемы, это было так же мучительно, как тщетные прикосновения к Поттеру, вызвавшие все эти бесчисленные ожоги и волдыри… Нет, ерунда, ожоги и волдыри это ерунда - труднее пережить вылезание из затылка существа, которое вроде бы является бестельным духом, но которое однозначно рвётся наружу так, словно это нечто и с телом, и во плоти, да ещё и свирепое, буйное, когтистое… Волдеморт вроде бы спешил сбежать, и поскорее, но при этом как будто не очень торопился покинуть тело брошенного пособника, может быть, ещё и решил напоследок причинить ему как можно большую изнутри, словно порезать, попротыкать его изнутри… Квиррелл кричал и корчился так, что если бы столь жуткое зрелище видел со стороны Поттер, то, наверно, разрыдался бы, как маленький, и даже попытался бы как-то помочь злоумышленнику. Поттер, однако, всё валялся без сознания на полу, а Волдеморт всё покидал тело Квиррелла, как будто решив забрать вместе с собой и кровь, какие бы то ни было внутренние силы, за счёт которых Квиррелл был ещё жив. Словно высосав всё это, чтобы укрепить себя, Волдеморт, точнее, его прозрачный, без какого-то конкретного цвета дух наконец вылетел из затылка Квиррелла. Сам Квиррелл быстро испытал очень неоднозначные ощущения. С одной стороны, он почувствовал полный паралич ног, да и всякое движение любой рукой, будь то правая или левая, теперь было как будто в тягость, причём в невыносимую тягость. То есть, Квиррелл чувствовал наступление полного паралича, разве что головой и шеей мог двигать. Пока мог… Ощущал и общая слабость, словно уже минут через 10, а то и раньше его покинут все оставшиеся жизненные силы, и тогда уж он умрёт. Умрёт… Не так он себе представлял смерть, такой конец он и в страшном сне себе не представлял… Но, похоже, смерти было не миновать - ни руки, ни ноги не двигаются, тело ослаблено этими ожогами, ещё и этот… Волдеморт улетел, явно подорвав напоследок силы того, кто вообще-то неоднократно рисковал ради него, и рисковал очень сильно. С другой стороны, с исчезновением Волдеморта Квиррелл ощутил, словно его голова, которая до этого была, словно чугунная и какая-то тяжеленая, перестала болеть и как будто избавилась от всего того, что отягощало её изнутри. Квирреллу как-то полегчало. Более того, ему показалось, что теперь, после того, как Волдеморт покинул его тело, он сам, без какого-либо давления в голове думает, чувствует, до этого же все его мысли, все его эмоции, все его действия… Они словно были под жёстким тотальным контролем Волдеморта. Теперь же, с исчезновением Волдеморта, этого жёсткого тотального контроля, как не бывало, вследствие чего Квиррелл ощущал, что думает и мыслит сам и свободно, и что его душу, его мысли и эмоции теперь никто не подавляет. - «Волдеморт, он…», - подумал Квиррелл, лежавший уже на спине и смотревший в потолок. - «Он бросил меня, он… Он предал…» Квиррелл наверняка бы и не такое подумал о Волдеморте, но тут его глаза как будто начало мутить, и мутить настойчиво, тогда как потереть глаза было невозможно просто потому что руки совсем отказали, и ими было невозможно вообще никак подвигать. Квиррелл, однако, несколько раз моргнув и подвигал шеей то вправо, то влево. Впрочем, минуты через 2 сил не осталось даже на движение шеей, в то время как глаза Квиррелла уже не мутило - они, похоже, видели некую галлюцинацию, которая как-то ворвалась в голову Квиррелла и, по-видимому, утвердилась там. Хотел ли того Квиррелл или нет, но он стал видеть эту галлюцинацию так, словно смотрел её по маггловскому телевизору или даже большому экрану маггловского кинотеатра. Нет, даже не так - Квиррелл видел галлюцинацию так, словно все соответствующие события действительно происходили рядом с ним, словно он действительно был где-то там. Сперва Квиррелл увидел в обоих своих глазах некий сероватый туман, который, однако, быстро рассеялся, после чего Квиррелл стал видеть уже большой и прекрасно ему знакомый квиддичный стадион около тоже прекрасно ему знакомого замка школы чародейства и волшебства Хогвартс, что посреди Шотландии. Похоже, Квиррелл лицезрел квиддичный матч, который шёл при приятно-солнечной погоде и абсолютно безоблачном голубом небе. По-видимому, на дворе был как минимум апрель, а то и вовсе июнь - Квиррелл знал, что в этом учебном году финальный матч Чемпионата Хогвартса по квиддичу состоится в субботу 6 июня, тогда как сейчас была ночь с 3 на 4 июня. В общем, в рамках этого непонятного видения Квирреллу явно мерещился то ли весенний, то ли даже летний матч по квиддичу. Сначала Квиррелл не понимал, кто с кем играет, но по мере продолжения и какого-то развития видения он стал чётче видеть игроков, потому что они как будто стали приближённее к нему. За счёт этого Квиррелл понял, что это противостоят друг другу факультетские сборные по квиддичу Гриффиндора и Рэйвенкло - это было очевидно, потому что у одних игроков была спортивная форма в первую очередь алого цвета, а это один из двух гриффиндорских цветов, тогда как у других игроков спортивная форма была в основном тёмно-синего цвета, который является одним из двух традиционных цветов факультета Рэйвенкло. Гриффиндорские и рэйвенкловские игроки активно противостояли друг другу в борьбе за квоффл - специальный красный мяч, которым в квиддиче забивают голы в ворота-кольца, что делается специальными игроками в лице охотников. Ход матча и соответствующие разные манёвры гриффиндорских и рэйвенкловских игроков поневоле заинтриговали Квиррелла, хотя квиддичем он никогда особо не интересовался. Впрочем, ничего другого-то Квиррелл не видел, так что… Хотел ли он того или нет, а это видение с квиддичным матчем (что бы оно значило?) его даже заинтересовало, и он, увлёкшись тем, что видел, стал мысленно симпатизировать команде Рэйвенкло, хотя б потому что в своё время он учился именно на этом факультете. Игроки летали на каких-то неведомых Квирреллу и крайне быстрых мётлах, так что в один момент Квиррелл догадался, что видит какое-то будущее, которое, по-видимому, не состоится с учётом того, что он сейчас бесславно умрёт как горе-пособник Волдеморта, совершенно напрасно угробивший свою жизнь ради него. В какой-то момент один рэйвенкловский охотник, точнее, охотница, красивенькая светлая, стройного телосложения шатенка с распущенными волосами по шею, завладела квоффлом и, резко маневрируя то вправо, то влево, то даже вниз, рванула к воротам гриффиндорцев в виде трёх колец на неодинаковой длины шестах. В итоге она за счёт этих резких манёвров и за счёт поддержки сразу двух рэйвенкловских загонщиков, которые запустили в гриффиндорского вратаря оба тяжёлых чёрных мяча в лице бладжеров, сумела забить гол в левое кольцо гриффиндорцев. Тотчас же Квиррелл увидел возрадовавшихся учащихся Рэйвенкло от 11 до 18 лет, которые все были разные по виду, но в одинаковой школьной форме и с одинаковыми флажками и знамёнами, ясно дававшими всем понять - это рэйвенкловские болельщики. Стоило Квирреллу немного посмотреть на радующихся рэйвенкловцев, как он увидел уже некую светлую девочку максимум 13 лет с каштановой каре, которая, будучи в специальной комментаторской башне и стоя у комментаторского микрофона, наблюдала за ходом матча и, понятное дело, объявляла счёт. Эта учащаяся Хаффлпаффа (это было очевидно по имевшемуся у неё галстуку канареечно-жёлтого и чёрного цветов, и по характерной для факультета Хаффлпафф небольшой нагрудной эмблеме с барсуком в центре) проговорила в микрофон следующее: - Ещё один гол рэйвенкловцев, и они снова ведут, на этот раз уже со счётом 60:50. А там уж и ловец рэйвенкловцев, некая стройненькая, несколько смуглая красивая девушка с длинными и распущенными тёмно-каштановыми волосами, достаточно тонкими бровями, небольшими карими глазами и стройными чертами лица, являвшаяся, судя по особому небольшому нагрудному значку, ещё и капитаном рэйвенкловской команды, поймала снитч - маленький золотой мячик с крылышками, принеся тем самым своей команде 150 игровых очков и явно завершив матч победой своих товарищей. Хотел ли того Квиррелл или нет, но он испытал радость, даже гордость за эту девушку, которая, по-видимому, когда-то будет ловцом и капитаном рэйвенкловцев. Вновь представшая перед Квирреллом хаффлпаффка тем временем объявила в микрофон: - Эмма Роджерс, ловец и капитан рэйвенкловцев, ловит снитч, и её команда побеждает со счётом 210:50. Также, учитывая, что это финальный матч Чемпионата этого, 2011-2012 учебного года, команда Рэйвенкло набирает решающие очки для того, чтобы вновь, седьмой раз подряд выиграть Кубок Хогвартса по квиддичу. Наконец, победа их команды в финальном матче по квиддичу приносит рэйвенкловцам ещё и 50 учебных очков, и теперь они на первом месте и в межфакультетском соревновании за Кубок школы. - «Первое место по игровым очкам Чемпионата по квиддичу, ещё и первое место в соревновании за Кубок школы, выигрыш Кубка Хогвартса по квиддичу седьмой раз подряд…», - подумал Квиррелл. - «Хорошо же будет рэйвенкловцам через 20 лет! Но к чему это видение, и что оно значит? Почему мне мерещатся именно такие вещи? Это ведь не что-то бредовое и беспорядочное, нет - тут всё как раз весьма логично и упорядочено. Так что всё это значит?» В один момент Квиррелл достаточно близко увидел некоего человека, который поразительно напоминал его самого - одежда другая, не фиолетового, а тёмно-синего и чёрного цветов, на голове тёмно-синий берет, есть негустые, зато неседые чёрные волосы, но вот внешность и лицо такие, что Квиррелл не сомневался - это будущая версия его, ему тут, похоже, 49, даже почти 50 лет, и он… Декан Рэйвенкло? - «Где профессор Флитвик, нынешний декан рэйвенкловцев?», - задумался по-настоящему удивлённый Квиррелл, вспомнив о низкорослом, зато вполне деятельном и харизматичном Филиусе Флитвике с каштановыми причёской и усами, который не только возглавлял факультет Рэйвенкло, но и преподавал в Хогвартсе заклинания. Флитвика Квиррелл почему-то не заметил, тогда как будущая его версия почему-то сидела неподалёку от девочки-комментатора и рядом с другими деканами - правее была прекрасно знакомая Квирреллу декан Гриффиндора и преподаватель трансфигурации профессор Минерва Макгонагалл, она за 20 лет, по-видимому, изменилась мало, разве что поседела. Другой же декан, возглавлявший имевшийся в Хогвартсе факультет Слизерин и ещё преподававший зельеварение, сидел левее и ближе к Квирреллу. Профессор Северус Снейп, похоже, и в 2012 году был такой же патлатый, с небрежной чёрной каре, изжелта-бледный, с нелюдимым выражением лица с худыми чертами, холодными и тёмными, как туннели, глазами, и ещё с крючковатым носом. Хотя нет - Снейп 2012 года был скорее сероватый, чем желтоватый. В любом случае, рожа у него была такая недовольная, что было очевидно - он раздражён тем, что Кубок Хогвартса по квиддичу седьмой раз подряд достался команде Рэйвенкло. В свою очередь, Квиррелл 2012 года действительно был… деканом Рэйвенкло? При каких, интересно, обстоятельствах? Флитвик в какой-то момент оставил деканство или, может, вообще ушёл из Хогвартса? Квиррелл, впрочем, думал не столько о Флитвике, сколько о вот этой вот будущей версии себя, будущей и, по-видимому, несостоявшейся. Да, несостоявшейся - не суждено ему, похоже, стань деканом Рэйвенкло, хотя, в принципе, такое развитие событий не было совсем уж невозможным, ведь в какой-то момент Флитвик, наверно, оставил бы руководство факультетом, а учитывая, что Квиррелл был достаточно молодой и при этом имел какой-никакой опыт преподавания, должность декана Рэйвенкло к 2012 году и вправду могло бы остаться ему. Наверно, это было бы интересно и точно весьма престижно - быть деканом в возрасте менее 50 лет, во вполне ещё активные и бодрые годы… - «Интересно, в каком именно году я стал деканом Рэйвенкло в этой альтернативной реальности?», - задумался Квиррелл, видя самого себя 2012 года, аплодирующего команде своего факультета и вполне довольного исходом квиддичного матча Гриффиндор-Рэйвенкло. В альтернативной реальности… Да, похоже, это была именно альтернативная реальность, то есть, ненастоящая, такая, которую удалось только увидеть, и то в состоянии агонии. В состоянии агонии… Да, сейчас, в ночь с 3 на 4 июня 1992 года Квиррелл, горе-подручный Волдеморта, неудачный преподаватель защиты от тёмных искусств (ЗОТИ) и когда-то неплохой преподаватель маггловедения, валялся, совершенно обессиленный, не сумевший добыть для Волдеморта Философский камень и вдобавок сильно покалеченный и побеждённый этим… Поттером. Поттер был безнадёжным тупицей и не вызывал у Квиррелла ничего, кроме пренебрежительно-насмешливого отношения, которое Квиррелл открыто и спокойно продемонстрировал, когда пояснил несведущему мальчишке, что за Философским камнем многие месяцы охотился вовсе не злобного вида Снейп, а он, Квиррелл, обладатель настолько простой и доброй внешности, что почти никто не считал его способным даже муху обидеть, что уж говорить о чём-то большем. Впрочем, сейчас, после этого явно предсмертного видения, Квиррелл не злился на Поттера - в конце концов, не этот мелкий пацан вселился ему в голову и стал контролировать все его действия. Волдеморт… Сейчас, 4 июня, Квиррелл оказался способен на то, о чём даже не думал ещё чуть более недели назад, когда убивал посреди ночи того единорога в Запретном лесу и пил его кровь, чтобы улучшить самочувствие Волдеморта - на сожаление, сожаление и даже полное разочарование в Волдеморте, в том, что летом позапрошлого, 90-го года, он вообще отправился в Албанию на поиски этой твари, нашёл её себе на гибель, позволил влезть в голову, завладеть мозгом, телом… Теперь Квиррелл понял, хоть и запоздало, что путь пособничества Волдеморта не просто не привёл его ни к чему хорошему, но и был неправилен с самого начала и лжив, представлял из себя путь предательства, ведь в случае с какими бы то ни было злодеями или подручный в какой-то момент предаёт своего главаря, или главарь предаёт подручного. Квиррелла как раз предал его главарь, попросту бросив и оставив умирать. Охота за этим вшивым Философским камнем… Сколько времени, сколько физических и душевных сил было на это затрачено, и всё это только для того, чтобы быть побеждённым каким-то 11-летним тугодумом! Как же это всё нелепо, глупо... И какой во всём этом был смысл? Что из этого вообще вышло? Вот именно, что ничего, зато теперь ранняя, всего в 29 лет смерть обеспечена, ещё и смерть как позорного и при этом неумелого приспешника Волдеморта. Ранняя смерть, смерть всего в 29 лет… В 29 лет… Неужели это всё, неужели таков был конец человека, который вполне мог пойти по совершенно другому пути и в итоге добраться в какой-то момент до должности декана Рэйвенкло? Эти и иного рода мысли ввергли всё так же парализованного и лежавшего на полу Квиррелла в неподдельное уныние, как и непонимание того, как он мог тогда довериться Волдеморту и позволить ему превратить себя в марионетку, мутанта (из-за дурного магического воздействия Волдеморта Квиррелл, в частности, полностью облысел)? Как мог он вообще сунуться на поиски Волдеморта, сунуться в эту проклятую Албанию, пропади она совсем? Эти мысли и вялость Квиррелла были прерваны появлением в один момент человека, которого Квиррелл узнал моментально. Это был высокий, худой, светлый, даже бледноватый старик с серебристыми волосами и очень длинной и кустистой бородой, яркими голубыми глазами из-под прозрачных очков со стёклами в форме полумесяца, и длинным крючковатым носом. Старик этот предстал перед Квирреллом в длинной ярко-красной мантии со всякими золотистыми узорами, и в такой же берете. Это был Альбус Дамблдор - директор Хогвартса и заклятый враг Волдеморта. До появления Волдеморта Дамблдор прославился, в частности, тем, что одолел и обезвредил другого одиозного тёмного мага в лице Геллерта Гриндевальда. Сейчас, в свою очередь, Дамблдор подошёл ко всё так же лежавшему и беспомощному Квирреллу и, смотря на него явно разочарованно, негромко и как-то несколько замедленно сказал: - Квиринус… Что ты наделал? Квиррелл обратил все свои взоры на Дамблдора и, лежа с заплаканным уже правым глазом, не без труда проговорил: - Альбус, я… Лорд Волдеморт, он… Он полностью контролировал меня, контролировал изнутри, я… Я стал пристанищем для его духа, у него ведь нет… Нет полноценного тела, и я… Я ему доверился, доверился тогда, в ходе того отпуска, и он… Он меня поработил. Последние 3 слова Квирреллу было особенно тяжело выговорить, ведь к тому моменту он уже неподдельно заплакал, поскольку не мог больше сдерживать всё то, что накопилось у него в мыслях, в голове после предсмертного видения и в свете осознания того, что он, Квиррелл, сам себя погубил, сам себя загнал в гроб. - Волдеморт безжалостен и к врагам, и к последователям, - ответил Дамблдор как-то равнодушно. - Я предпринимал попытки внутреннего сопротивления! - слёзно прокричал Квиррелл. - Пытался, клянусь, это так, но он… Он был слишком силён, направлял меня и заставлял совершать все эти преступления! Я не хотел, я… Я ни за что бы так не поступил! - И всё же что-то привело тебя в лагерь его приспешников, Квиринус. Но что именно? Я, по правде говоря, не понимаю. Не было никаких логичных предпосылок, которые привели тебя к пособничеству Волдеморту, ведь учился ты в своё время не в Слизерине, который, к сожалению, дал Волдеморту больше людей, чем какой-либо другой факультет Хогвартса, а в куда более умеренном и благополучном Рэйвенкло, дурное влияние там на тебя никто не оказывал, да и происходишь ты отнюдь не из фанатичной чистокровной семьи, которая могла бы привить тебе искажённые, извращённые моральные принципы и ориентиры. В школьные годы ты был очень успешен в учёбе, наверняка бы стал факультетским старостой и даже старостой школы, просто не хватало активности и решительности. Я не спорю, что среди твоих однокурсников и сверстников имелись и такие, которые дразнили тебя за робость и определённо, эмм, нерешительность, не спорю и насчёт того, что у тебя было мало друзей, но… Неужели всё дело только в этом? Неужели ты примкнул к Волдеморту и согласился исполнять его приказы исключительно из желания отомстить обидчикам? Конечно, я не знаю всего, что с тобой было, не знаю, что ты испытал, но… Тебе необязательно было слушать тех, кто посмеивался над тобой, тебе… Не стоило на этом зацикливаться. Важно идти вперёд, а всё сколь-нибудь нехорошее и неприятное просто, эмм, в прошлом оставлять, насколько это возможно. Действительно важно только то, кем мы себя считаем, чего мы хотим, о чём мечтаем, и единственный, кто мог действительно сильно тебе навредить, это ты сам, Квиринус. В какой-то момент прекрасно нам обоим известный профессор Флитвик ушёл бы на пенсию и оставил бы руководство Рэйвенкло - не собирается же он работать в Хогвартсе до самой смерти… Кто, как не ты был бы достоин стать следующим деканом Рэйвенкло? Ты ведь знал, как ладить и взаимодействовать с учащимися, ты прекрасно преподавал маггловедение… Ты бы стал достойным руководителем своего факультета, Квиринус, но втравив самого себя в авантюру Волдеморта, позволив ему обмануть тебя, ты сам сделал это невозможным. Северус… Он ведь тоже в своё время шёл по скользкому, да что там, морально неправильному пути, и мог бы очень плохо закончить, но, чем вы с ним непохожи, так это тем, что Северус вовремя остановился, миновал падения в бездну, гибели, а ты… Ты не смог остановиться. Некоторое время Квиррелл не знал, что ответить на всё то, что сказал ему Дамблдор. В один момент Квиррелл, однако, заговорил, посмотрев на Дамблдора распухшими и покрасневшими от слёз глазами и поистине несчастным и побледневшим в какой-то момент лицом. - Ты прав, - сказал Квиррелл негромко, медленно и обречённо, - я примкнул к Волдеморту без причины, и я… Я не смог остановиться, слишком… Слишком далеко я зашёл. Я… Я это понял, но слишком… Слишком п-поздно. Слёзы текли из обеих глаз Квиррелла ручьями, когда он кое-как проговорил: - Прости… Простите меня все. - Искреннее сожаление, раскаяние… - ответил Дамблдор. - Это вещь хорошая, Квиринус, и не каждый способен на это, на искреннее, открытое признание неправоты, заблуждения, совершения чего-то одиозного… Но ты пришёл к этому слишком поздно. - Да, и я… - признал Квиррелл. - Я сам себя привёл к такому концу. То, что сделал, моя вина… Она велика, и мне не искупить её и вполовину, при этом я ещё и умираю парализованный и отягощённый осознанием того, что всё могло бы сложиться совсем иначе... Тяжело умирать… Впрочем, лучше уж так, чем помирать долгой и мучительной смертью в Азкабане, разлагаться там, сходить с ума, сражаться за сохранение рассудка с этими дементорами… Это даже хорошо, что она пришла за мной. - Ты о ком? Тут нет никого, кроме нас с тобой и потерявшего сознание мистера Поттера. - Смерть… Смерть с косой. Но знаешь, это даже хорошо, что она меня сейчас заберёт - я и такой-то гуманности не заслуживаю, но раз уж она здесь… - Ты… Ты… - Да, со стороны это воспринимается как бред, но ведь в агонии и собственно перед смертью многие как раз бредят. И потом, я-то её вижу… Да, это она - 2-метровая, в чёрном капюшоне, то ли мужчина, то ли женщина. Она всё ближе… - Квиринус… - Она уже показала лицо. Хммм, какое-то оно утончённое, серое, а уж какие зубы, так и скалятся, ещё и блестят… Глаза… Без глаз, что ли? Может, у неё и половины головы нет, только то, что ниже носа? Хммм… Впрочем, какая разница? Все равно ведь она меня заберёт… Ну, оно и к лучшему, я… Я не боюсь. - Квиринус! - Лучше уж здесь и сейчас, чем в Азкабане через какое-то время. Альбус, мне… Мне жаль. Скажи всем, что мне жаль, и что я… Я сам себя угробил. Как только Квиррелл из последних сил проговорил слово «угробил», он, видя рядом с собой как-то особенно жутко оскалившуюся и уже замахнувшуюся на него смерть, спокойно, никак не паникуя и не пытаясь никак бежать, просто закрыл глаза, смиренно, молча приняв тот факт, что сейчас, 4 июня 1992-го он бесславно умрёт по собственной же вине в совершенно жалкие даже по меркам немагического человеческого сообщества магглов 29 лет (30 Квирреллу исполнилось бы 26 сентября). Собственно говоря, через несколько секунд Квиррелл и умер…