Нет, нам уже нельзя выйти из игры

Размеренный плеск воды едва различим в сплетении ночных шорохов, горячечных бормотаний и переговоров, но только он выдает присутствие за тонкой ширмой живого человека. В слабом свете керосиновой лампы, чертящей по выщербленному полу грязно-серые тени, Жан остервенело застирывает форменную куртку в побитом жизнью жестяном тазу.