Глава 7

— Вот придурок. — Сказала Кармен, то, что прозвучало в головах у остальных в комнате. Люк повернулся к говорящей и смерил ее убивающим взглядом. — Ну, это правда. Вот он обиженка. Кармен закатила глаза и все-таки замолчала. Напряжение, что было в самом начале вечера, сменилось на гнетущую тишину. Теодора молчала, потому что унижала саму себя за свой поступок, она ведь любит Льюиса, да, он не идеален, но хотя бы старается. Ребята просто не знали с чего начать разговор, в их головах бились разные вопросы. «Может перевести тему?» — мысленно озвучила Кармен. Она удобнее устроилась на кровати и, как ни в чем не бывало, начала аккуратно подпиливать ногти пилочкой, что недавно заранее достала. «Блять, он мой друг, но, как же я хочу его сейчас ушатать! Что он, как говнюк то. Теодора же наоборот лучше сделала, во-первых, она не солгала, во-вторых, лучше сейчас было сказать и все решить, а не убегать, как ссыкун последний!» — У Люка зубы уже должны были треснуть от того, как он их сжимал. Его глаза смешано бегали по всему, за что можно ухватить взгляд. Он хотел убить Льюиса, но тот понимал, что нельзя оставлять подругу одну. Эмили долго думала над ситуацией, что сейчас произошла. Она безумно любила свою девочку. Да, именно «свою». Когда они только начали дружить в первом классе, Эми увидела совсем другой мир, других людей. Эмили Доусон жила не то в достатке, не то в бедности, ее родители, как и она, были элатты. Эмили росла среди них и зонтани. До 10 лет* ее представление об карони было весьма отталкивающее. Родители девочки, знакомые, друзья — все твердили о том, что карони портят эту Землю и их надо избегать, Эми тоже так думала. По приезду в школу девочка мечтала встретить своих настоящих друзей, с которыми она будет дружить до самого выпуска и больше. Доусон зашла в класс и начала рассматривать людей, что там находились. Ее взгляд остановился на девочки, которая вся вжалась в угол комнаты, та была одета как-то, мягко говоря, невзрачно, волосы собраны в хвост. «…так, ну, хоть голова помыта, да и все тело тоже. Может она и не карони, вдруг, ее родители просто не любят тратиться на одежду.» — отметила про себя Эмили и подошла к девочке с лучезарной улыбкой. -Привет, меня зовут Эмили Доусон, мне 10 лет, ха-ха ну, как тебе прям. Так. Я элатт. — Эми протянула руку сидевшей напротив шатенке. Девочка не уверено взглянула на руку темноволосой, как она представилась, Эмили и тихонько ответила: «Привет, а я… я…*нервный выдох*». Доусон, пока ждала ответа на ее приветствие, рассматривала собеседницу: каштановые волосы, карие глаза, пухлая. «Забавно, она, как плюшевый мишка.» — улыбнулась своим мыслям девочка. -Ну и вот. Я Теодора, мне тоже 10. — Она уже увереннее смотрела на Эми и улыбнулась ей. — Я, в общем… Я. — Девочка отвернулась и закрыла лицо руками. — Прости пожалуйста, что я плачу. Оно само. — После минутной тишины та добавила. — Карони я. Эмили удивленно захлопала глазами. Конечно, она видела, как люди плачут, но не из-за таких простых приветствий. Темноволосая задумалась, как успокоить Теодору и обошла ее парту. Присев на корточки лицом к ней, она дотронулась до нее и убрала руки от лица. Теа с заплаканными глазами уцепилась взглядом за пол, боясь поднимать взгляд на элатта. Девочку с рождения учили не высовываться и не выделяться из общества, иначе она не доживет даже до подросткового возраста. Когда та в 9 лет узнала, что ее берут в школу, благодаря ее таланту пения, серди маленьких карони ее округа, куда ходят элатты и зонтани, она вся съежилась от испуга. Теодора прекрасно понимала, что те дети не дадут ей жить и учиться. Поэтому ее очень удивило поведение Эми. «Скорее всего, она просто не знает, что я карони.» — подумала Болман, видя перед собой протянутую руку и яркую улыбку напротив. «Ладно. У меня итак не шикарная жизнь, скажу ей, кто я, может, отстанет от меня». — Я Теодора, мне тоже 10. — «Так, тихо, Теочка, пока все хорошо». — Я, в общем, я…- Но тут предательские слезы ручьями покатились на ее лице от страха. Если эта девочка опасный элатт, то она будет все 7 лет обучения унижать Теодору и подкарауливать на углах, а может и других подговорит на это. «Теа! Если уж начала, то договаривай! Ну, начнут тебя еще больше ненавидеть, что с того. Вот ты ничтожество. Именно из-за этой слабости от тебя даже родители-карони отказались. Либо ты говоришь, либо…» — Карони я. Все. Это все. Темноволосая подошла и присела на корточки напротив Теодоры, взяв ее руки в свои. Болман зажмурила заплаканные глаза и подготовилась к словесным унижениям, если не удару. Доусон наблюдала за девочкой, держа ее руки. У Эмили весь мир перевернулся вверх ногами. Ей всю жизнь внушали, что карони наглые и злые, от того, что у них не было денег и их стоит опасаться, вдруг, нападут. Эмили даже помнила, что, когда была маленькой, перед сном, если она не хотела ложиться, родители пугали ее тем, что сейчас придут карони и съедят ее. Но эта милая карони так испугалась от приветствия, что сжалось вся. — Эй, ну ты чего. — Эмили освободила свою руку и провела ей по лицу девочки впереди, смахивая слезу. — Я тебя не обижу. Извини, если обидела. Теодора медленно, как запуганный котенок, открыла глазки и уставилась на Доусон. «Элатт и, правда, просто познакомилась. Успокойся» — отметила шатенка. — А знаешь, я вот люблю мороженое банановое с шоколадной крошкой. — Сменила тему Эмили. Промурлыкав от представления вкуса любимого лакомства, девочка театрально облизнула губы слева направо. — А ты какое любишь? -Ха-ха-ха. — Посмеялась Теодора хриплым голосом, постепенно отходя от плача. — А что это такое? Эмили похлопала глазами и открыла рот от удивления. — Ты никогда не ела мороженое? — Хм. Ну, получается, никогда. — Улыбнулась Теодора. Темноволосая встала с коленок и начала ходить туда-сюда рядом с партой Болман. Эмили завела руки за спину и нахмурила брови. Теа испугалась, что из-за своей оплошности может потерять надежду на нормальное общение, которая появилась у нее в душе после маленького общения с Доусон и опустила глаза, что недавно были наполненные огоньком. — Да! Придумала! — Доусон наконец вышла из раздумий, подбежала к Болман. Вновь, взяв ее руки в свои, она чуть ли не визжала от идеи, что пришла в голову. — У меня дома есть клубничное, шоколадное, фисташковое и, вроде бы, со смородиной. На выходных новеньких отправят домой на пару дней, чтобы мы успели еще насладиться домом, и я возьму тебя с собой. Теодора по-детски искренне начала радоваться, но тут же радость ушла с ее лица. — Что если твои родители не пустят меня или вообще убьют? Обо мне не кому позаботиться, поэтому меня не похоронят и не приютят на улице, когда твои родители меня выгонят. — Папа и мама любят меня, если я скажу, что ты хорошая, то они примут мой выбор и не выгонят тебя. — Теодора непонимающе смотрела на девочку и думала на счет того, как та поняла, что Теа хорошая, если они знакомы от силы минут 7-8. Эмили, будто прочитала мысли Болман и обняла, крепко прижав ту к груди. — Я увидела в твоих глазах, что ты хорошая. Давай будем подругами? Теодора опешила от такого заявления и тоже в ответ обняла Эмили. — Давай. — Тихо ответила Болман. — Теперь я буду о тебе заботиться и никому не дам в обиду, девочка моя. — Последнее что сказала Доусон.