Глава 1 Последствия

Прошло чуть больше пяти лет с того момента, как меня похитил, влюбил в себя и навсегда изменил мою жизнь этот рыжий человек, этот сумасшедший убийца по имени Джером. После его смерти моя жизнь отнюдь не вернулась на круги своя, не вернулась в то русло до того, как он появился в моей жизни. Это и неудивительно. Достаточно лишь вспомнить этого человека, и сразу станет понятно, что он не уходит из чьей-то жизни, не оставив в ней следа. В моем случае: сломанная психика, тоска по засранцу, который посмел бросить меня в этом мире. В мире, в котором теперь холодно. Как Джим Гордон и обещал, он вернул меня обратно на мою родину, в Россию. Я смутно помню эти пять лет, честно сказать, как будто это время мой мозг отчаянно стирал с моей памяти, чтобы справиться с потерей человека, который за столь короткий срок стал мне близким. На подсознательном уровне удалял из памяти каждый прожитый день, наполненный страданиями, отчаянием, болью. Вспоминая сейчас все это, кажется, как будто матрица дала сбой в системе, потому что теперь это все кажется нереальным, как будто это все происходило не со мной, а в каком-то фантастическом фильме или сне. Кажется, моя мать меня сначала упекла в психиатрическую лечебницу, но, дало ли это какой-то положительный эффект…сложно сказать. Не знаю, сколько я там пробыла…полгода? Год? Три? Знаю, что после меня она забрала домой. Знаю, что лечение психотропными препаратами продолжалось, она возила меня по психиатрам, платным, бесплатным, я не знаю. Каждую ночь я кричала во сне, мне снился он, каждый раз я рыдала, звала его. Поначалу я считала, что он все еще жив и скоро придет, но он не приходил. Я просила маму отвезти меня к нему, потому что я нужна Джерому, потому что он мне нужен. В воспоминаниях этого нет, она мне рассказывала. Мама поставила во всех комнатах камеры, чтобы следить за мной, ведь попытки суицида были. Поначалу я чувствовала вину и злобу. Винила себя, потому что миллион раз прокручивала в голове тот последний миг, винила в том, что не успела, не спасла, не защитила, позволила уйти. Злилась, потому что считала, что он несправедливо поступил по отношению ко мне, злилась еще раз на себя. В конце концов поняла, что эти мысли и чувства лишние, это все его не вернет, а мне сделает только хуже. Старалась принять тот факт, что он покинул этот мир, что нужно идти дальше. С каждым годом моя боль понемногу утихала, но прежней меня уже нельзя было назвать. Той веселой, задорной, беззаботной девушки уже никогда не будет. Вместо меня теперь была та, что не живет, а существует. Кто знает, может пройдет лет десять и я стану собой, верну любовь к жизни. Попытки суицида прекратились, я даже стала снова выходить на улицу, начала общаться с друзьями, которые, на самом –то деле не сильно ко мне и тянулись поначалу, о моей истории они знали, но все же, настоящую дружбу ничем не разбить. Это мне мало помогало. Я все еще по нему скучала, каждый день, вечер перед глазами у меня стоял его образ, мне не хотелось его отпускать. Старательно пыталась унять свои чувства, старалась забыть и идти дальше, но как же это чертовски сложно. Подруги советовали проработать эту боль…как? Они советовали мне какие-то книги, каких-то психологов, медитации, в ходе которых я должна принять и отпустить все. Что ж, надо признать, это все куда лучше, чем просто сидеть у окна, следить за сменяющими друг друга временами года. Потихоньку я начала справляться, жизнь начала понемногу впускать в себя краски. Через четыре с половиной года мама купила мне маленькую квартирку поближе к университету, ведь я, вроде как, вернулась к обычной жизни. Как и хотела, поступила на филологический факультет по направлению «Русский язык как иностранный». Отношения со сверстницами у меня были не то что бы дружеские, скорее «одногруппница-одногруппница», и меня это устраивало. Они не часто вытаскивают меня на какие-то развлечения, а значит, я могла по вечерам быть предоставлена себе. Короче, обычная студенческая жизнь. Так проходили мои дни, я готовилась к парам, учила, читала, в общем делала все то, что делают студенты. Мне даже начинало это нравиться. Так как в школе я была отличницей, старалась переплюнуть каждого своего одноклассника в знаниях, синдром отличника я словила и в университете. Спасибо тебе, мама, за то, что тиранила меня в детстве, теперь это меня даже спасает. Что по отношениям с матерью, то она часто меня навещала, проверяла, не сделала ли я с собой что-нибудь. Хоть я и перестала себя резать, терзать воспоминаниями, она все еще за меня переживала. За эти четыре с половиной года мама с братом были для меня единственной опорой и поддержкой. Единственные, кто по-настоящему помогли мне выбраться из этой непроглядной тьмы. Отец после моего возвращения не выдержал этой ситуации и ушел. Оставил прежде всего мою маму, моего брата без поддержки, без помощи. На хрупкие плечи мамы свалилась такая тяжелая ноша, такой страх за свою дочь, что тяжело даже передать словами. Это уже сейчас я понимаю, как много сил она на меня потратила, как много нервов израсходовала, чтобы сейчас я снова могла улыбаться. Сложно представить, что они чувствовали с Артуром в моменты, когда вытаскивали меня из ванны, полной крови, как спасали меня из петли. Они столько всего пережили, что сейчас, осознавая это, я безумно им благодарна, что они не оставили меня, старались поддерживать всеми силами. Сейчас мама уже не выглядит той юной и красивой рыжей девушкой, которая когда-то заражала всех своим позитивом, той, что всегда могла привнести в пасмурный день солнышка, когда вокруг все ходят хмурые. Нет той красавицы с длинными кудрявыми волосами, которая ловила на себе взгляды прохожих, нет той по-девичьи озорной улыбки, которая раньше так дурманила папу и всех остальных. В ее глазах уже не играет огонь, который когда-то говорил о ее страсти, о ее молодости, о ее желании жить, делать мир лучше, счастливее. Вместо этого теперь передо мной сидит низенькая с понурыми глазами женщина, вмиг постаревшая на пятьдесят лет. На ее плечи теперь не спадают огненно-рыжие локоны, теперь это потускневшие светло-коричневые короткие волосы с выбивающимися седыми прядями. Некогда задорный брат тоже похмурел. Он бросил учебу, пошел работать, ведь теперь папы с нами больше нет, единственная поддержка и опора для нас с мамой теперь он. Мама тоже работает, но с ее зарплатой нам троим еле хватало, пока я приходила в себя. Поэтому Артур устроился на первую же попавшуюся работу, лишь бы хоть как-то помочь маме и мне. Его игривый мягкий голос превратился в низкий, уже без той веселой нотки, что когда-то в нем была. Артур тоже резко повзрослел, изменился. Он никогда не говорил о папе, себе он запретил о нем говорить, так как считал его слабым и безвольным, любящим только себя и то, что доставляет ему удовольствие. Каждый раз, когда тот звонил Артуру, чтобы якобы справиться о нас с мамой, тот напрямую говорил, что он думает о нем, что теперь ему нет места в нашей семье, ведь он предал нас, оставил в самый сложный момент, но что еще хуже, оставил маму одну разгребать все это говно, что навалилось на нее, оставил свою любимую женщину, которая на деле оказалась куда сильнее этого слабака. Теперь он удивляется, как мама вообще могла полюбить такого подонка, который при первой же беде готов бросить своих близких ради спасения своей жопы. Теперь он считает, что отца у него нет. Как и то, что он обязан выбить из моей головы этого «урода», как Артур называет Джерома, ведь тот погубил нашу семью, но вместе с тем показал наши истинные лица. Джером своим появлением изменил не только мою жизнь, но и жизнь тех, кого я так люблю. Смотря на нашу семью, точнее то, что от нее осталось, я так хотела бы вернуть моменты, когда я еще не знала Джерома, когда жила счастливо, когда родители были счастливы вместе, когда в нашей семье царила идиллия и покой. Спрашивая себя, хотела бы я снова пережить моменты с Джеромом? Я отвечаю себе нет, ведь на чаше весов не только любовь к этому психопату, но и любовь к моей семье, их благополучие, физическое и ментальное здоровье. Я бы все отдала, чтобы вновь оказаться в прошлом, но таком, где Его бы не было.