...

      Липкая алая жидкость быстро окрасила белоснежную шерсть монстра. Колючий куст больно разодрал кожу, оставив за собой неглубокую, но длинную царапину почти на всё предплечье. Мамунт зашипел, сжав зубы, и зажмурился. Поднявшись с травы, он поспешил отойти от куста. Он потерял бдительность, упал в какую-то гадость и теперь истекал кровью. Ужасно, а главное — стыдно. Всем ведь одинаково часто говорили не носиться слишком далеко от места, где больше монстров.       Благо, сегодня Бланк мог не беспокоиться о том, что ему не смогут вовремя помочь. Это был один из многих дней, когда Небожители спускались со Стархэнджа на землю и проводили время с земными монстрами. Среди них, конечно же, был и Ледник. Пока он сидел в окружении братьев-Мамунтов и что-то рассказывал им, Бланк, стыдливо покрываясь румянцем, тихонько подошёл ближе. Ледник увидел его и, сначала обрадовавшись, тут же ужаснулся. — Бланк, что случилось? — он подскочил с земли и поспешил к Мамунту, начав осматривать его на предмет других повреждений. — Я там… В общем ну… В колючки упал. — В колючки?! И как же тебя угораздило, чудо моё! — хотя Небожитель Холода и пытался казаться более строгим, но его мягкий голос просто никак не желал приобретать стальные нотки. Он звучал крайне обеспокоено, — сильно больно? — Угу. — И чего ты вообще такой тихий всегда? Это же опасно! Надо было сразу сюда прийти и сразу попросить помощи, а ты стоишь, как засватанный… — Стыдно… — Чего стыдно? Стыдно будет, если у тебя лапа отвалится! — уже подоспел Людвиг с весьма дельным замечанием. — Н-нет, не правда, не отвалится! — глаза Бланка расширились от испуга и заблестели от слез. — Людвиг, не пугай его. Видишь же, итак настрадался. Так… Пойдём-ка со мной, дружочек. Подлечим лапку, а завтра вернешься. Хорошо? — спокойно улыбаясь, Ледник похлопал Бланка по плечу. Тот только кивнул и шмыгнул носом, — ну не плачь, ты же знаешь, какой у нас этот… Пианист шутник знатный. Всё с тобой будет в полном порядке.       Мамунт снова кивнул. Ледник с лёгкостью подхватил его на руки и понёс к порталу. Кто-то из Небожителей пошёл с ними, а кто-то остался. Только оказавшись на Стархэндже, они направились на отдельную платформу, на которой находился небольшой деревянный домик. Это был по совместительству переговорный пункт, медпункт, гостевой дом и комната для раздумий глубоких и не очень. Одним словом — универсальная постройка. Внутри стоял стол, два стула, небольшая кровать и ящичек со всякими безделушками. Усадив Бланка на край кровати, Ледник достал из-под стола баночку с какой-то травой. Даже через плотную ткань, намотанную сверху, чувствовался острый, пьянящий запах, от которого внутри становилось тепло и щипало нос. В домик вошли Черебарабан, Гальвана и Атмоз. Пока ударник доставал из ящика какие-то нитки, тряпочки и битники, Воздушный Небожитель стал аккуратно промывать рану Бланка свежей водой, которую принёс с собой. Щипало и жгло очень сильно, но Мамунт терпел, сжав зубы и почти не дыша.       Дальше настало время самой болезненной части. Налив на небольшую тряпочку немного этой странной травяной настойки, Ледник бережно взял лапу Мамунта и стал понемногу проходить мокрой частью ткани по ранке. Тут уж вовсе стало плохо. Предвидя, что приятного будет мало и что от монстра, которому эта жижа попала на открытую рану, можно ожидать чего угодно, Гальвана присел рядом и взял Бланка за вторую руку, схватившись покрепче.       Было очень трудно, но Мамунт старался изо всех сил, чтобы не завопить и не пнуть никого посильнее. Черебарабан посчитал, что это как раз лучшее время, чтобы прочитать нотацию. — Ну как же так, Бланк? Сколько же раз говорили: далеко от основной кучки не отходить! А если бы не было вообще никого рядом? — Да-да! — Гальвана подключился к воспитательной лекции, — ты же знаешь, что такое до добра не доведет. Это тебе еще повезло, что обычная колючка. А если бы это было что-то опасное? Какой-нибудь ядовитый плющ? Растительный мир тут очень разнообразен и никто не знает, какая гадость где прячется! — Извините, я больше не буду! — голос Мамунта звучал пискляво и очень жалостливо.       К концу процедуры вся шерсть под глазами намокла от слёз и его всего трясло, а особенно — пальцы. Это было настоящее испытание для совсем молодого монстра, который не знал прежде, что такое обработка травмы. Но самое трудное уже было позади. Ему перемотали лапу чистым бинтом, вытерли с глаз оставшиеся слезы, дали умыться и уложили под теплое одеяло. — Давай поспи. Уже все-таки вечер, а ты за сегодня мог устать, — утешающе поглаживая Бланка по голове, Ледник сидел рядом, у его кровати, — мы не будем тебе сильно мешать, если поговорим тут немного? — Нет конечно. Спасибо большое… Спокойной ночи. — Сладких снов.       Отвернувшись к стенке, Бланк закрыл глаза, но уснуть не мог. Вместо этого он затих и стал слушать, о чём же там будут говорить Небожители. В домик кто-то вошёл. — Ну что, какие у кого есть предложения? — Людвиг встал возле двери и приготовился выслушивать своих коллег, чтобы по их просьбам откорректировать песню. — Я думаю, что стоит немного сократить длину моей партии, — Атмоз робко подал голос. — Это еще что за новости? — Люд, сам посуди. Моя самая длинная. Остальным почти не остается времени. — Нет уж, извини, но укорачивать я ничего не буду. Я лучше для других напишу продолжение. — Может и так… Просто я подумал, что немного сократить мою будет гораздо проще для тебя. Это все-таки просто убрать часть, а то — писать новое. — Не волнуйся так за меня. Мне это совсем не трудно. К слову… У меня есть одна просьба для Гальваны. Извини за мою прямоту, но тебе стоит петь немного потише. Ты перекрываешь остальных, особенно Атмоза. У него ведь тоже есть вокальная часть. — Я не могу петь тише! Только когда я пою в полную силу, у меня получается полностью попадать в ноты! Но… Ладно, я очень постараюсь. — Отлично. Это всё? — остальные согласно закивали. — Тогда я удаляюсь. — Я тоже пойду. Не буду мешать, — Черебарабан и Людвиг удалились. — Подождите, я с вами!       Гальвана вышел следом. В домике остались только Атмоз и Ледник. Небожитель Холода всё ещё сидел на полу у кровати, одним глазом поглядывая на Бланка. Атмоз подошёл ближе и положил руку ему на плечо. — Пойдём? Уже поздно. — Минут через пять пойдём. — Беспокоишься о нём? — Конечно. — Сколько смотрю на тебя — всегда поражаюсь. Как ты всегда такой спокойный? Тихий, даже умиротворенный. — Я думаю, что нет смысла злиться. Тем более мне. Я не хочу лишний раз пугать кого-то, орать, ругаться. Гораздо проще с самого начала получить чье-то доверие, чем восстанавливать его после нанесения вреда. — Да я не об этом… Ну, не совсем об этом. Ты ведь спокоен всегда. По поводу, без повода, в повседневной жизни… Ты совсем не волнуешься? Не испытываешь страха, недовольства? — Само собой испытываю. Я ведь обычное существо, как и ты. Просто, может, я этого не показываю. — Значит, к любой новости ты отнесешься спокойно? — Да вполне. — Тогда знаешь, я скажу… Я скажу что… — рука Атмоза задрожала, как и его голос, — мне недавно снился один сон. Он меня очень насторожил. Я конечно подозреваю, что это бред и не хочу лишний раз говорить об этом кому-то, чтобы мутить воду, но ты… Я доверяю тебе больше всех, — Ледник улыбнулся. — Правда? То есть, ты хочешь рассказать его мне? — Да. Только прошу, давай все-таки выйдем. — Хорошо.       Небожители ушли. Бланк уже не слышал, что они там говорили последние минут пять — сон все-таки одолел его. Ночь прошла странно и беспокойно — скорее даже в хорошем смысле. Мамунт успел увидеть за эту ночь даже больше, чем увидел бы днём.       Утром он проснулся поздно и проснувшись, почувствовал, что лапа неприятно чешется. Ледник успокоил его, сказав, что это хороший знак и что рана скоро заживёт.       Он отвёл его обратно на Континент и по дороге, проходя его растительную часть, Бланк заметил недалеко клумбочку. Вернее даже, просто кустик больших, красных цветов. — Смотри, какие красивые! — Бланк на секунду остановился, а потом подошел к кустику. Он вернулся уже с четырьмя цветками. Три из них он сложил в небольшой букетик и дал Леднику, а один оставил себе. — Спасибо тебе. Такая прелесть!       Дойдя до Воздушной части Континента, Ледник обнял Бланка на прощание и ушел обратно на Стархэндж. Мамунт же пошёл во Дворец, зашел в свою комнату и достал с полки большую книгу со сказками и между обложкой и первой страницей положил цветок. Так он должен был засохнуть и сохраниться надолго.