Глава 1. Знакомство.

Привет, будем знакомиться. Я — Викулишна. Такое горе-прозвище мне дали мои друзья, за мою любовь к истории, ещё в средней школе. Мне всегда было интересно, почему древнему Риму и Египту отдали целый школьный год, а вот нашей истории всего лишь четверть. Хотя наша история гораздо богаче и интересней. Чего только стоят наши правители, воины, их жёны и божества. Но мы не на уроке истории, поэтому сейчас не о них. (Хотя к ним мы вернёмся позже.) Итак, продолжим. Мне 15, я мелкая ростом, для своих лет. Рыжие волосы и веснушки, поэтому я явно не звезда класса, но и не лузер. Хотя, как и у всех, в моей голове каша, причём манная! На дворе средина лета. Я в гостях у бабушки, и до начала учёбы ещё чуть меньше двух месяцев, поэтому можно немного и полениться. Хотя бабуля этого делать, конечно же, не даст. — Вставай! Пора кушать! — раздался, вырывающий из мыслей, крик бабушки. Кстати, забыла представить – моя бабушка – Настасья Святославовна. — Иду! — крикнула я в ответ, нехотя сползая с уютной перины и натягивая на себя любимый сарафан – белый, в, средних размеров, ромашку – и бегу на запах свежеиспечённых пирожков и утреннего молока. Но мой порыв был прерван фразой: — Иди на колонку — умойся да причешись, а то Кузьму испугаешь! Ишь, лохудра! – беззлобно проворчала бабушка. Огорчаюсь, но послушно плетусь к уличному крану с ключевой водой, сирадальческидумая про себя: «я же городской житель, привыкший ко всем благам цивилизации! Хоть убейте, не понимаю, зачем умываться ледяной водой?» Но с бабулей спорить бесполезно. Приведя себя в порядок и окончательно проснувшись, иду обратно к столу. — Вот! Теперь на девицу похожа, а то ишь. — и бабуля, шутя, грозит пальцем. В домашних заботах, не заметно пролетел день. К вечеру неожиданно приехала мама. Радуясь встрече с ней ,ушла в комнату смотреть гостинцы и новый наряд. Пока я примеряла сарафан, услышала не громкий спор мамы и бабушки из кухни. Он меня очень заинтересовал, так как говорили они определённо обо мне. — Ей почти шестнадцать, и ей решать, хочет она этого, или нет. Ты вот отказалась. — с грустным вздохом сказала бабушка. — Я её мать, и я буду решать: нужно ей это или нет. – раздражённо ответила мама. — А я твоя мать! И что дальше?! – в тон ей, но чуть громче ответила бабушка. Когда я зашла в кухню, они обе замолчали и продолжили мирно пить чай, осматривая меня с ног до головы. — Совсем взрослая. — сказала бабушка, поглядывая на маму. Я прошла и села между ними за стол. — А о чём вы спорили? — решила попытать удачу я, но ответа мне никто не дал. «Даже как-то обидно» – шмыгнув носом, подумала я, но больше ничего не спрашивала. Оставшийся вечер прошёл тихо, без споров и пререканий. Мама рассказывала городские новости; бабушка делилась с ней своими планами. А меня продолжали мучать мысли, о чём они спорили? Решив для себя на утро попытать бабушку, я всё же оставила их вдвоём, и ушла спать. Утром я проводила маму до вокзала. Там же мы и попрощались. Мама уехала, а я с грустью глядела в след уезжающей электричке, стук колес которой звучал все тише и тише. И я не много загрустила. По дороге домой произошло нечто из ряда вон. Или у меня был глюк.. Когда я проходила возле реки, со мной громко поздоровался какой-то женский голос, но рядом никого не было. Только по воде пошла рябь. Стало немного жутко. Может всё-таки глюк? Или нет? Но рябь же на реке была! Об этом никому говорить не буду, а то ещё чокнутой назовут. После обеда пришли ребята и позвали гулять в пролесок, к реке, который находился не далеко от нашего села. Виды тут были просто чудесные. С горных хребтов бесконечным, зелёным водопадом спускались ели и сосны, а на равнинах – как рюша на платье – лес обрамляли берёзки, вдоль которых протекала прозрачная, глубоководная река, впадавшая в озеро с чистой, как слеза, водой. В очередной раз во мне взыграло чувствовал гордости за наш красивый край. Там мы плескались до самого вечера. Так как дом бабушки стоял на самой окраине Полесья, ребята меня проводили до двора, где бабушка нас всех накормила пирогами с голубикой и морошкой. Наевшись до отвала, ребята шумной гурьбой побежали в село. Уже из далека до меня донёсся крик: — До завтра! Это был голос Вани. Мы всё лето проводили вместе. Ваня – светловолосый и не по годам крепкий и рослый, а глаза у него карие, граничащие с чёрными. — Пока! — крикнула ему в ответ я. Когда я вернулась, бабушка позвала меня ужинать. Помогая бабушке прибрать со стола, я спросила у неё: — Почему ты не переехала в село или к нам, в город, а так и живёшь на окраине, возле леса? Этим вопросом я задавалась часто, но спросить как-то не решалась. Бабушка же ответила: — Чего я не видела в ваших каменных жунглях? Люди там злые да скупые, а здесь всё тихо, да мирно. И люди добрые да отзывчивые! Чужому горю всегда помогут. — Ну, а в село чего не перебралась? — А меня и тут не плохо кормят! Да и шило на мыло менять незачем. – с улыбкой ответила бабушка. Когда мы закончили с уборкой, бабушка сказала: — Иди ляг. Остальное сама доделаю. Ночь уже. Тебе спать пора. Пожелав спокойной ночи, я пошла к себе в горницу, где меня уже ждала взбитая, пушистая перина и расшитая цветами подушка. Иногда мне казалось, что эти цветы источают настоящий аромат цветущего луга. С этими мыслями я провалилась в сон. Утро началось о-о-очень рано! Бабушка повела меня в лес, собирать душистые травы, чтоб просохли до зимы. Когда мы вошли в лес, я услышала знакомые мне с детства, но всё также пугающие меня звуки: уханье тетерева, шорох ветвей, хруст веток под ногами; где-то в дали слышалось угуканье совы. Хоть лес и казался белым от берёзовых ветвей, всё же он меня пугал, и чем дальше мы заходили в чащу, тем берёзы больше переплетались с соснами и елями, число которых росло так же, как и мой страх, а звуки, казалось, становились всё громче. И вот наконец-то мы вышли на поляну, залитую солнечным светом. От аромата душистых трав кружилась голова. Бабушка показывала какие травы собирать, перечисляя названия и для чего они нужны. Я внимательно слушала её, стараясь запомнить каждое слово, как будто от этого зависело очень многое. – Это мята. Она для нервов, чтобы покою дать. Это Иван-да-Марья – раны врачевать. А это василек, – и она указала на цветок ярко-синего цвета. – он дитя в утробе беречь. Вот вербена. Она навьих гнать. Я знала, кто такие навьи, но всё же спросила у неё: – Бабушка, кто такие навьи? И зачем их гнать? В мыслях промелькнуло, что это всё же мифические существа. Бабушка вздохнула, но ответила. – Навьи — это нечастивые, а гнать их надо, чтоб людей не баломутили. Ироды. Пояснений было не много, и не понятно, но бабушка продолжила дальше рассказывать, показывая мне травы, и я не стала переспрашивать. Так мы провели весь день в сборах полезных трав. Когда уже дома мы разобрали свою ношу, в нём разлился всё тот же аромат летнего луга. Мне стало интересно, откуда бабушка знает столько о травах и их свойствах, и я решила разузнать у неё. Вечером, сидя с бабулей на веранде, с чаем, я спросила: – Ба, скажи, а откуда такие познания в травах? Бабушка задумалась на несколько секунд и начала свой рассказ. – Моя бабка была травницей. Так к ней всё село бегало. Врачи-то были только в райцентре, а до него пийсят с лишним вёрст вот и бегали к ней со всей округи. — она отхлебнула немного чая и продолжила. — Вот и передала она свои знания сначала мамке моей, да та померла при родах. — бабушка грустно вздохнула. — И потом уже и мне. Вот от того и знаю столько. А чево-сь это ты спросила вдруг? – Просто интересно стало, — сказала я. Ещё некоторое время мы просидели в тишине, но червячок вчерашнего любопыства продолжал грызть: о чём они спорили с мамой? И я решилась спросить ещё раз. Бабушка лишь грустно вздохнула и отмахнулась, но я не унималась. – Ну говорили вы хотя бы обо мне, или нет? Ну бабулечка! — и я скорчила умильную гримасу. – Вот ведь пиявка липучая, прилепилась не отлепишь. — улыбнулась она. — Да о тебе, о тебе. – А что мне нужно, или не нужно знать? — я хитро прищурилась. Тут уже бабушка ухватила меня за нос со словами: – Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. А ты иди ложись почивать. Утро вечера, оно мудреней. Я грустно шмыгнула носом и ушла в горницу. Через несколько минут я уже засыпала, вымотанная за день множеством эмоций и запахов, но в голове всё так же вертелся вопрос: о чем они спорили? Утро началось как обычно: завтрак и грядки. А в обед пришел Ваня и позвал купаться на озеро. Предупредив бабушку и схватив полотенце, я ушла с ним. Шли мы пыльной, просёлочной дорогой и болтали обо всякой ерунде. Я решила спросить: – Ваня, а правда, что бабушка здесь что-то вроде врача? – Ага! И врача, и аптекаря. Да и человек она очень хороший. — уже без тени смеха сказал Ваня. — А что? Что-то не так? Кто-то обидел? – Нет-нет! Что ты. Наоборот, всё очень хорошо. «Даже как-то слишком…» — мысленно добавила я.