детектив Элеонора

— Он чудовище! Абсолютное, неблагодарное чудовище! Вздрагивая на диване в комнате отдыха для персонала, Элеонора растерянно оборачивается, наблюдая, как её коллега врывается внутрь, рыдая навзрыд. Тушь потекла по её щекам, лицо покраснело и исказилось от эмоций. Аманда прижимала руку к груди и быстро направлялась к дивану, где сидела Эля. Плюхнувшись рядом, молодая медсестра разрыдалась ещё громче, вызывая поток шёпотов среди тех, кто тоже пришёл сюда на перерыв. Элеонора неуверенно придвигается ближе, осторожно касается плеча коллеги и пытается отвести руку, чтобы посмотреть, что случилось. — Аманда, что произошло? Покажи, где болит… В ответ поднимаются глаза, полные злости и слёз. — А на что это похоже, Эля? Этот ненормальный опять вёл себя отвратительно и даже покусал меня! Посмотри, что он сделал! Аманда вытягивает руку и закатывает рукав, показывая бледную кожу с отчётливо проступившими следами зубов. Эля ощущает, как внутри всё холодеет. Несколько медбратьев присвистывают, увидев укус, другие девушки переглядываются и шепчутся. — Ух, да он реально чокнутый. Я слышал, что он вырывается и швыряется чем попало, но чтобы кусаться… Кто-то вздыхает: — У него в последнее время такое бывает… Но он ещё ни разу не кусал так сильно. Пойдём, Аманда, я принесу аптечку. Боже, надеюсь, он ничем не заражён… Одна из медсестёр осторожно гладит девушку по плечу, пытаясь поднять её с дивана. Эля отводит взгляд, переплетает пальцы и нервно покусывает щёку от накатившей тревоги. Ей и так было ясно, о ком речь. Орион Кёрли, их новый пациент, в последнее время становился всё более беспокойным. Несмотря на тяжёлое состояние, он удивительно быстро восстанавливался — что, однако, чаще приносило проблемы, а не облегчение. Бывший капитан грузового судна вырывался из рук, опрокидывал подносы, выбрасывал ампулы с лекарствами… а теперь ещё и укусил человека. — Может, ему было больно, а ты не заметила? В прошлый раз было именно так. Элеонора знала Ориона Кёрли совершенно с другой стороны. Она никогда не сталкивалась с его агрессией, никогда не видела, чтобы он ломал вещи или пытался напасть. Наоборот: мужчина смотрел глубоким, грустным взглядом, всегда слушал её и охотно шёл на контакт, даже не имея возможности говорить. Он мог вырываться, когда ему причиняли боль, но просто так он бы не укусил — точно нет. Аманда смотрит на неё с явным отвращением, затем поднимается и высмаркивается в протянутую салфетку. — Если ты не забыла, мы в больнице, а не на курорте. Есть вещи, которые нужно терпеть, а не кусать тех, кто помогает. Даже дети так не ведут себя! — Но это не повод работать невнимательно. Кто-то более чувствителен, кто-то менее. Мистер Кёрли требует бережного обращения. Если быть с ним мягче, он прекрасно всё понимает и совсем не буйный. Поднимаясь, Элеонора покачивает головой. Аманда всегда была слишком эмоциональной и нетерпеливой. На неё приходилась львиная доля конфликтов с пациентами. Неудивительно, что она не смогла найти подход к «особенному» больному. К тому же было раннее утро — время, когда мистер Кёрли всегда становился тревожнее, особенно после плохого сна. Он не был плохим человеком. И, возможно, сейчас всё произошло случайно — он просто испугался. Сколько людей лягаются или кусаются от паники? Множество. И далеко не каждый понимает, что делает в такие моменты. — Ты так говоришь только потому, что он тебя не трогает. Вот кинется — посмотрим, какой он «хороший». Фыркнув, Аманда уходит вместе с коллегой, чтобы обработать укус. Элеонора провожает её взглядом, ничего не говоря вслух. Затем снова надевает халат и стетоскоп. Хотя время отдыха ещё не закончилось, она решает проверить пациента сейчас. В таком хаосе его наверняка никто не накормил и не закончил необходимые процедуры. Персонала катастрофически не хватало, чтобы оперативно найти замену — мало кто хотел работать с «опасным» пациентом. — Эль, ты куда? — спрашивает медбрат, делая глоток из одноразового стакана. Казалось, он не собирался двигаться, хотя его смена ещё даже не началась. — Пойду проверю мистера Кёрли. — Э-э… — парень явно смутился. — Он же сейчас не в себе, или что-то вроде того. Может, оставишь это роботам? Эля вздыхает и качает головой. Новички ещё плохо понимали, когда можно доверять работу машинам, а когда — нет, и пользовались ими без разбора. — Нет, Майк. Таких пациентов нельзя поручать роботам — им нужен человеческий подход. И… мистер Кёрли в полном сознании. Просто его психика хрупкая, он пугается даже мелочей. Вот увидишь: когда ему станет лучше, он будет настоящим милашкой. — Ну не зна-аю… Мне кажется, он просто поехал крышей. Ты зови, если что, ладно? Ну… знаешь… Эля едва заметно закатывает глаза и покидает комнату, торопливо прикрыв за собой дверь. Спорить с новичками у неё не было ни времени, ни желания. *** Постучав в дверь палаты, Элеонора осторожно заглянула внутрь — ответа не последовало. Недавно было решено перевести Ориона Кёрли в отдельную палату, когда стало ясно, что его реакция на стресс не улучшается. Он часто просыпался по ночам и будил других пациентов, создавая новые проблемы. — Мистер Кёрли? Это Элеонора. Мягко окликнув его и снова не услышав ни звука, медсестра тихо прикрыла за собой дверь и прошла дальше, обходя ширму, отделявшую его кровать от свободного места в двухместной палате. Кровати он не оказалось: простыни были сбиты, и Элеонора тревожно огляделась. На полу валялись стерильные и использованные бинты, пинцет, опрокинутый стакан с водой. Очевидно, это произошло, когда здесь была Аманда. Еда и таблетки остались нетронутыми. И лишь опустив взгляд, Эля наконец увидела Ориона. — Ох, Господи… Он полулежал на полу, прижавшись спиной к стене. Его трясло, из глаз и носа текли слёзы и слизь. Голубой взгляд был устремлён в одну точку за её спиной — так пристально, словно он боялся упустить кого-то из виду. Нижняя челюсть подрагивала, то открываясь, то клацая при закрытии; сквозь сжатые зубы вырывался сбивчивый, хриплый выдох. Бинты с некоторых мест сползли, оголив обожжённые участки кожи. Правая глазница без ватки выглядела воспалённой. Элеоноре не нужно было быть детективом, чтобы понять, что произошло. Штатив с капельницей стоял опасно близко от мужчины, и она решила быть особенно осторожной — никому не нужно, чтобы тяжёлая железная стойка ещё и упала на пациента. Она медленно присела на корточки, подползая чуть ближе, и попыталась мягко привлечь его внимание. — Доброе утро, Орион… Похоже, вас сегодня покусали кошмарики, да? Её голос звучал тихо и нежно — так она всегда разговаривала с напуганными людьми. С Кёрли это нередко помогало: раньше его даже веселили такие фразы. Сейчас же он лишь на миг перевёл на неё испуганный взгляд, после чего снова уставился в прежнюю точку, сдавленно икнув. Но даже этот короткий момент дал ей возможность пододвинуться чуть ближе. — Орион, солнышко, посмотрите на меня, пожалуйста. Это Элеонора, ваша медсестра. Она села на колени и наклонилась так, чтобы попасть в его поле зрения. Получилось со второго раза. Голубой глаз задержался на её лице, иногда тревожно соскальзывая куда-то за плечо. Возможно, он боялся, что его снова причинят боль. Если Аманда кричала или, не дай бог, грубо к нему прикоснулась, — это объясняло бы многое. Узнавание мелькнуло во взгляде. Горло дрогнуло, прежде чем сорвался слабый всхлип. Элеонора улыбнулась уголками губ и показала пустые ладони. — Всё хорошо. Я не причиню вам боли. Видите? У меня ничего нет в руках. Он внимательно посмотрел на её руки, затем снова на лицо. Дыхание сбилось, и вдруг он громко чихнул, выплеснув наружу ещё больше жидкости. — Будьте здоро… Эля не успела договорить, как последовал второй чих. Орион морщился, пытаясь вытереть слёзы и сопли культёй. Но без пальцев он лишь размазывал влагу по скулам. Однако это, кажется, немного отвлекло его внимание от внутреннего ужаса, который держал его до этого. Элеонора решила воспользоваться моментом: — Давайте я помогу. У меня есть мягкие салфетки… Она достала из кармана нераспечатанную пачку, вынула одну салфетку и показала её, чтобы он видел каждое движение — неожиданные действия только усиливали его страх. Орион смотрел на салфетку непонимающе, затем протянул культу, словно ожидая, что она положит её ему в «ладонь». Иногда он забывал, что пальцев больше нет. Естественно, салфетка тут же соскользнула на пол. Мужчина проследил за ней взглядом и замер, приоткрыв рот, будто не мог осознать, куда она исчезла. Жидкость стекала по зубам ему на язык, и он резко мотнул головой, пытаясь сплюнуть. Затем поднёс обе культи к лицу, собираясь вытереться бинтами. Элеонора быстро перехватила его руки: — Нет, нет, руками не надо… Бинты только хуже сделают. Позвольте, я протру вам лицо. Новая салфетка, очень мягкая. Я сделаю аккуратно, обещаю. — А! — вырвалось у мистера Кёрли, когда она помешала ему коснуться лица. Он отпрянул резко и сильно, ударившись спиной о холодную стену. Боль заставила его выгнуться дугой — и локтем он задел штатив. Тяжёлая стойка накренилась и со скрипом рухнула вниз, обрушиваясь прямо на Элеонору. *** — Ах… х-ха-ас-с-си… — В хриплом шёпоте Кёрли едва различимо слышалось смазанное «прости», которое можно понять далеко не с первого раза. Лишь потому, что Элеонора слышала это слово очень часто, она поняла его сразу. — Ничего страшного, вы же не нарочно. Покачав головой, Эля игнорирует пульсирующую боль, напоминавшую о себе стоило только двинуть плечом или рукой, на которую упала капельница. По большому счёту, это было не в первый и не в последний раз. Не стоило акцентировать на этом внимание сейчас — потом намажет синяк мазью. Вздохнув, медсестра продолжила снимать и утилизировать грязные бинты с тела мужчины, которого всё же удалось перенести обратно в постель. Теперь бельё, сорочку и многое другое пришлось бы менять заново. Но куда больше её волновал слой защитного спрея, заменявший Ориону кожу. Спрей нанесли совсем недавно, и он явно не успел застыть. Если герметизация нарушилась и слой поплыл, его придётся снимать и наносить снова — процедура, мягко говоря, не из приятных. — Ох… Пускай Кёрли и был везунчиком, но явно не во всём. Рассматривая плечо, которым он особенно сильно ударился о стену, Эля с досадой увидела, что слой спрея всё же сбился. Не до мяса, к счастью, но достаточно, чтобы пришлось всё переделывать. Орион занервничал от её вздоха, пытаясь оглянуться, чтобы увидеть, что именно не так, но девушка придержала его за шею и покачала головой. — Всё хорошо, там ничего серьёзного. Просто слой немного слез, нужно нанести новый. Я принесу спрей, и мы его восстановим. Слыша, как сбилось дыхание пациента и как едва заметно задрожало его тело, Эля поспешила вернуться в поле его зрения, чтобы успокоить. — Но в этот раз не будет так плохо! Честное-пречестное слово, это будет будто дуновение ветра, не более! Заверила его медсестра, но, глядя, как на голубой глаз снова наворачиваются слёзы, она понимала: утешило его это слабо. Конечно, несложно понять почему. Под наркозом наносили только основной, первый слой спрея. Все последующие сеансы делались без наркоза, лишь с небольшим количеством обезболивающих, поскольку не считались полноценной операцией или чем-то из ряда вон выходящим. Тем не менее назвать это терпимым было сложно. — Я буду очень аккуратной, обещаю. Взяв новую мягкую салфетку, мисс Флейминг осторожно провела по лицу пациента, тщательно вытирая скопившуюся влагу. В этот раз она была уверена, что Кёрли позволит себе помочь, — и не ошиблась. Заземляющие действия работали, и Ориону уже не было так страшно. По крайней мере, он больше не смотрел в пустоту. И говоря о страхе… В правильном варианте ей стоило бы его поругать за укус и хаотичные действия. Но сначала следовало выяснить причину, которая, пусть и не оправдывала его поступка, всё же заставляла задуматься. В конце концов, это был далеко не первый случай непонимания, и уже пора было решить, как предотвратить подобное в будущем. Взглянув в такой же мокрый и печальный взгляд капитана, Элеонора улыбнулась уголками губ. Впрочем, для начала стоило закончить со всеми процедурами. *** Лишь когда все дела были сделаны, а успокоительное с лёгким обезболивающим мягко подействовало, можно было продолжить более информативный разговор. К тому моменту спрей был обновлён на повреждённых участках, и Орион временно должен был лежать на животе, чтобы позволить новому слою застыть. Укрытый тёплым одеялом, мужчина устало следил за ней взглядом. Присев на стоящий рядом стул, сестра Флейминг неосознанно расправила ладонями складки на халате. — Вот и всё, как я и говорила: быстро и аккуратно. Вам тепло сейчас? Он кивает, глубоко вздохнув, и снова устраивается удобнее. Улыбнувшись ему, Эля на мгновение отводит взгляд, пытаясь деликатно сформулировать вопрос. — Мистер Кёрли, сегодня… я нашла вас на полу. Вы были очень напуганы. Могу я спросить: это случилось случайно, или вас кто-то напугал? Видя, как напряглись его плечи, она спешит заверить: — Вас никто не обидит, если вы скажете честно! Обещаю: если кто-то даже подумает об этом, я лично приду и доступно объясню, что так нельзя делать, и этот человек больше никогда вас не потревожит. На самом деле, Элеоноре хотелось верить, что всё это — недоразумение, и Аманда не делала ничего плохого, а Орион вполне вменяем. По крайней мере, во втором случае он обычно шёл на контакт — пусть и со сложностями. Тем не менее, Кёрли отрицательно качает головой, глядя ей прямо в глаза. — Не хотите говорить или никто не обижал? — уточнила Эля и наклонилась ближе, чтобы расслышать шёпот. — Фт… ое… — Никто не обижал? Ещё один кивок. После него капитан отвёл взгляд в сторону. Внутри у Элеоноры неприятно заныло: ей сейчас явно врали. — Получается, вы сами упали на пол? Мужчина вновь согласно кивает. — И сестра Аманда не помогла вам подняться? Увидев, как Орион застывает, а затем недовольно смотрит на неё, мисс Флейминг разводит руками. — Не пытайтесь мне врать, мистер Кёрли. Даже если у вас возникают какие-то неприятности, лучше сказать сразу. Смею предположить, что утро было… малоприятным, и сестра Аманда проявила нетерпеливость, верно? Вздох, сип, тихое ёрзанье. — Поэтому вы её покусали? Орион завозился, торопливо пытаясь привстать на локтях. Он смотрел на неё широко распахнутым глазом, пытаясь что-то прокряхтеть, но даже у Элеоноры не хватало таланта разобрать такие искажённые слова. Мягко уложив его обратно, она заговорила: — Я не хочу вас ни в чём обвинять, мистер Кёрли. Я лишь пытаюсь понять, как это получилось, чтобы такого не повторилось. Вы не должны терпеть халатность — но и решать это таким способом тоже нельзя. Кёрли сжал челюсти и заметно нахмурился, явно не согласный. Он больше не пытался говорить, но и соглашаться не собирался. Поправляя одеяло на его спине, медсестра продолжила уже мягче: — Послушайте… я понимаю, что вы многое пережили, и жаловаться — не в вашем стиле. Но сейчас ваша главная задача — отдыхать и восстанавливаться. А такие неприятности только отвлекают и нервируют вас. Ладонь мягко скользнула по той части спины, которая не была покрыта свежим слоем спрея, и нежно погладила её. Орион был тем пациентом, который жаловался крайне редко — только когда становилось совсем плохо. — Поэтому, пожалуйста, давайте попробуем ещё раз, чтобы больше не было таких ужасных и несправедливых ситуаций. Ночь была сложной, потому что снились кошмары? Хриплый вздох — и кивок. — А утром пришла медсестра Аманда и была груба с вами? Очень, очень неохотный кивок — будто шее капитана требовалась поддержка. Но ей нужно было знать. — Она сделала вам больно, когда обрабатывала раны? Молчание. Ни одного движения. Мисс Флейминг подняла руку выше и нежно погладила мужчину по голове. Только после этого он вновь посмотрел на неё. — Орион, пожалуйста. В этом нет ничего постыдного. Кёрли кивает, опуская взгляд вниз. — Где болело сильнее всего? Согнув руку в локте, капитан указывает на глаз, который сейчас скрыт под бинтами и подушкой. Конечно, там нужно было быть особенно деликатной: рана заживала плохо. — Она вас ударила? Даже если один раз… И хотя это было маловероятно — Аманда не была жестоким человеком, — Элеоноре всё равно нужно было спросить. К её облегчению, Орион отрицательно качнул головой — честно и серьёзно. — Хорошо, спасибо за честность. Я понимаю, что это нелегко, но вы не должны терпеть боль или плохое отношение. Не прекращая гладить Кёрли по голове, девушка ненадолго замолчала, обдумывая ещё один важный момент. — И… пожалуйста, давайте найдём способ, чтобы вам не приходилось так реагировать. Я постараюсь приходить чаще. Но в остальные разы… если вам больно — скажите или покажите. Пожалуйста. — А, — лишь отвечает Орион — уже не кивая, а сипло отзываясь. Он смотрит на неё своим печальным голубым глазом, словно обещая, что постарается. Но глядя на него, Элеоноре казалось, что получится это далеко не всегда — и не идеально. И с этим рано или поздно придётся что-то делать. Ведь уже сейчас те немногие медсёстры и санитары, которые ещё не боялись Ориона Кёрли, не желали к нему идти, опасаясь истерик или укусов.