Сквозь миры

Мечта – что-то воздушное, эфемерное. Что-то, не поддающееся структуре и логике. Что-то, совершенно Селене противоположное. Она мечтать не умела. Только строить планы. Несмотря ни на что, идти к своей цели. Но в один момент её точный, чётко выверенный мир перевернулся. Таролог решил отправить её в путешествие по мирам, где она встретила человека с лукавыми карими глазами и хитрой кошачьей улыбкой.       Первым был Тотспел. Мрачный, насквозь прогнивший городишко, сошедший прямиком со страниц какого-нибудь готического романа.       Затем Долина Наваждения. Величественная и опасная. Как она сама. Королевство драяд, заставляющее принимать подчас тяжёлые решения.       За ними следовало Королевство Теней. Мир мрачных сказок с отрубленными головами и незаживающими язвами. Где она наконец встретилась лицом к лицу с Тарологом.       И во всех мирах рядом с ней был Берт. Вечно дурачащийся, энергичный и лёгкий на подъём. Скрывающий беспокойство за шутками. Научивший её..       Берт научил её открываться.       На ярмарке в Тотспеле. Они вместе участвовали в конкурсе лепки. – Искусство трогает людей, потому что оно искреннее. – Вещь, какой бы искусной она ни была, нельзя назвать искусством, если не вложить в неё эмоции, понимаешь? – Я хочу, чтобы ты была сейчас настоящей. Я знаю, Лилит, тебе это сложно, но ты можешь сделать это для меня?       И Селена была.       Берт научил её смеяться.       На прогулке в Долине. Когда она испугалась, что потеряла его в тумане, а он с извечной улыбкой выглянул из-за куста неподалёку. С цветами. Живыми. В Долине они – дороже любых драгоценностей. – Ты много хмуришься. Решил сгладить эти морщинки на твоём лице. – Ничего я не хмурюсь!       Посреди мрачного леса зазвенел смех.       Берт научил её быть счастливой. – Так расслабься же. Возьми от жизни всё, что она тебе даёт. Ехидное: – Взять тебя? – Бери без остатка.       Совершенно серьёзное, скрытое за шуткой. Как и весь Берт.       Селена впервые за долгое время чувствовала себя... живой. Весьма иронично, когда в реальном мире находишься на операционном столе.       Селена больше не боялась привязанности. Отдаваясь, касалась, помнила, чувствовала. Она научилась дурачиться, даже занимаясь любовью. Расслабляться и принимать помощь. Мечтать. О человеке, ей, Селене, противоположном. Берт научил её... любить. – Спасибо, что научила меня любить. Надеюсь, когда-нибудь кто-то научит тебя в ответ. Спасибо тебе, Берт.       Когда в конце пути сердце её оказалось легче пера, она... очнулась. Вышла из комы. Тогда, на ярмарке в День города её ранили. Всё то время, пока душа из мира в мир стремилась за ускользающим образом в тёмном плаще, тело боролось за жизнь. Жизнь победила.       Но неужели... неужели всё это было лишь миражом, растворившимся с первым лучом солнца и не оставившим после себя ничего?       Селена не могла перестать об этом думать. Вспоминала его руки, дыхание, щекочущее шею. Лукавые карие глаза.       Она решила найти Берта. И нашла. Селена боялась увидеть неузнавание на лице ставшего таким родным человека. Но Берт вспомнил. Потому что это были чувства. Настоящие. Без иллюзий.