Наживка

Шарлин шла по коридору с гордо поднятой головой и с полу улыбкой. Будто это она веля за собой гончих-секьюрити в каменных кандалах, а не наоборот. Принц Столас, также шёл с прямой осанкой, но в его глазах не было той же уверенности, как у своей подопечной. Для него было глупостью, сокращать и так маленький срок ожидания. Более того, он сомневался что его отец Паймон, будет в добром расположение духа, как и другое семейство Гоэтии, которые вынуждены было побросать свои дела, чтобы успеть на шоу, где нерадивого отпрыска пернатого короля будут судить с его любовницей. Двое бесов стоящие около трех метровой двери сделали низкий поклон, все ещё признавая их статус и поспешили открыть перед ними двери. Скрип двери заставил все присутствующих в зале замолкнуть. Множество глаз устремились на заключённых, включая и присутствующих Морнингстаров и Грехов. Совиный принц постарался не показывать, насколько сильно был удивлён присутствию Грехов, включая двухметровое зеркало, которое изображало заточенного в Гневе Сатану, один из глаз был изуродован шрамом. Бельфегор лениво приоткрыла один глаз, едва стараясь не провалится в сон. Маммон – смотрел на неё так, будто собрался приобрести по выгодной цене и выгодно перепродать. Левиафан – собственной сверкающей персоной, крутил длинный локон на палец и довольно ухмылялся. Хвост Асмодея приподнялся, а его три лика расплылись в улыбке, вызывая у некоторых присутствующих приятные позывы ниже живота. Люцифер восседал в центре, его лицо непривычно было серьёзным, его дочь стояла по левую руку от своего отца. Сам же Паймон, скромно устроился по правую руку от Владыки Гордыни, держа пластиковую улыбку. Столас понимал, что это определённо не то, на что рассчитывал его отец. Местечковый суд, вдруг преобразился в настоящее громкое событие всего Ада. Лицо Шарлин даже не дрогнуло. Тёмный двойник принцессы по прежнему возглавлял их маленькую группу, добровольно идя в выделенный центр. Столас встал рядом, вновь оглядываясь и находя нервный взгляд своей дочери, рядом с её матерью и дядей. Стелла светилась от счастья. Такой счастливой и нарядной она была, когда собрала всю семью в честь беременности, купаясь в лучах славы. Видимо и в этот раз, она во всю наслаждалась вниманием. Люцифер поднялся и все Грехи последовали его примеру. Множество демонов даже выпрямились, подражая своим повелителям. - Начинается слушание по злоупотреблению и незаконной передачи сил и знаний Гоэтии. Столас, принц Гоэтии, обвиняется в предательстве своего рода и вписание низшего демона в гримуар, который ему доверили на хранение, - сказав это, монарх сел и все Грехи, опять же последовали его примеру, включая и Сатану из зеркала, - заключённый, вы признает, что в тайне от семьи имели связь с этой демоницей? - «Тайно»? – тихо переспросил Столас подавляя улыбку, - Отнюдь, в наших встреч не было никакой таинственности. Моя семья прекрасно знала об моем увлечении и даже отчасти поддерживала. По залу прошёлся тихий гул, а улыбочка его супруги начала подрагивать. Крыть было не чем, она сама отправила своего дорого супруга в тот дом «нищеты и грязных безумцев». - Э-э-э.. Кхм.. . – на секунду маска Люцифера спала, но заметив косой взгляд Паймона, быстро поправился, - Точнее, я про то, что вы вписали её имя в гримуар, сотворив семьдесят третьего демона Гоэтии без моего и семьи дозволения. Повисла тишина. Совиный принц уже открыл клюв, как надменный звонкий голос его перебил. - Отнюдь! – все демонические головы повернулись к тёмной демонессе, - Разрешение от Морнингстаров было получено. - Я что-то такое не помню, - не выдерживав, тихо прошипел бывший серафим, уже кроме добавляя, - Когда это было? - При чем тут вы? – нахальный вопрос Шарлин, заставил всю Гоэтию перешёптываться. Давя улыбку, Столас наклонился и тихо прошипел… - Какого, серафима, ты творишь? На что получил такое же шипение. - Нечто интересное. После чего девушка тут же вышла подняв руку и пальцем указала вперед. Зал опять затих. - Ваша дочь лично присутствовала в тот момент! – палец был указан ровно на застывшую Чарли, чьи глаза напоминала два огромных блюдца. Всё присутствующие посмотрели на принцессу. Даже Столас отреагировал подобным образом, не ожидая, что Шарлин хватит наглости на подобное. - Это правда? – спросил Паймон, с недовольным прищуром. - Э-э-э… Кхм… - реакция дочери была идентичной отцовской, - В каком-то смысле так и было. Не то, чтобы у Чарли был выбор тогда, но технически она ведь и вправду присутствовала в тот момент. - Что же, это будет учтено, однако, ничего не меняет, - холодно произнёс Паймон, с высоты своего роста смотря на демоницу, - Существует древний закон, дабы сохранять шаткое равновесие Ада. Мы не можем даровать силы и положение обычным любовницам. Дальше что? Примем в свои ряды бесов? Послышались ехидные смешки и множество взгляд с насмешкой устремились на Столаса, вспоминая слушки и громкий случай с предыдущим любовником. Однако что принц, что Шарлин ни как не отреагировали на подобное высказывание, по крайней мере внешне. - Называть это прелестное создание «обычным», весьма грубо с твоей стороны, Паймон, - ласковый и медовый голос, заставил всех замолкнуть и посмотреть в сторону одного из грехов. Глаза короля Гоэтии вспыхнули, но клюв расплылся в доброжелательной улыбке. - Я наслышан, что вы уже успели её «опробовать», Великий Асмодей, - на это три головы только шире усмехнулись, улыбка Шарлин стала каменной, - Неужели она настолько хороша? - Достаточно, чтобы оставить приятные впечатления, - промурлыкал Грех, слегка наклонившись вперед, - Неужели второй после меня по сладострастию, не оценил свежую кровь? Может тебя раздражает даже не то, что нарушилось правило, а что сыночек попробовал лакомый кусочек? - Уверяю вас, я не страдаю от недостатка внимания, - тень Паймона сгустилась, не смотря на вид, все присутствующие ощутил дрожь под ногами, - Если бы каждая моя шлюха получила звание Гоэтии, к этому времени каждое адское существо во всех Кругах могло причислить себя к моему роду. - Странное число, семьдесят два, - вдруг вновь подала голос Шарлин, явно игнорируя взгляды Люцифера и Столаса, - Почему не ровно семьдесят, или даже пятьдесят? Да даже если было бы тридцать на весь Ад – звучало довольно бы угрожающе и представлял опасность, но все же мы имеем семьдесят два. Вам не кажется, что эти две единицы портят целое число? Некоторые из Гоэтии, вероятней всего те, кто находился в родстве в этих «двух единиц» явно напряглись и заметили ехидные взгляды родственничков. Мешая Паймон сказать, демоница продолжила говорить. - Да и если так посмотреть по списку, многие Гоэтии имеют некую…  схожесть. Большинство из них занимаются тем же самым бизнесом, имеют схожие звание, способности и обязанности. Это если не начать глубоко копаться, ведь оказывается, около пятнадцать высших демонов, находятся уже не один век запечатанными, а ещё десять пропавшими без вести. То есть, технически, кроме как имени в книги, никто никогда их не видел и даже не слышал о их существовании. Некоторые демоны из публики необычно переглянулись, а некоторые дамы скрыли лицо под веерами.  - Ты смеешь сомневаться в моих прямых наследников? Ты? Демонесса без рода? Шлюха моего отпрыска! Если бы не Его Величество Люцифер и принцесса, тебя бы стерли с адской земли в этом же зале за долю секунды! - глаза Паймона опасно сверкнули, но заключенная даже не шелохнулась.  - Как раз потому, что оказалась такой полезной королевской семье, я и могу говорить такое и стоять в этом зале, - перья Паймона взбунтовались, не ожидая настолько прямой конфронтации, послышался тихий свист от Левиафана, который о чем-то тихо перешептывался с почти дремлющей  Бельфегор. - Будешь и дальше дергать за перья, лишишься и этого преимущества, - тихо прошипел Столас, впервые видя настолько раздраженного отца, но вопреки здравому смыслу, ощущал прилив удовольствия. - Что-же! - вдруг фыркнул король пернатых и млекопитающих демонов растворяясь в тени и спускаясь вниз, образовываясь прямо перед своей жертвой, - Не спорю, наблюдать за тобой весело, однако закон - есть закон! Я предлагаю наказание, лишить своего сына звание принца и сил на десять веков, а... Шарлин, - с явной насмешкой произнес имя, вызывая неприятную дрожь у заключенной и Чарли,  - Лишить также сил и отдать мне, чтобы ввести в наш "маленький" семейный круг. - Неплохо звучит, - кивнул Люцифер, но полностью испуганный взгляд Чарли и явно неодобряющий от мужской части Грехов, заставили быстро исправится, - Но мы не можем игнорировать тот факт, что моя дорогая дочурка Чарли, присутствовала в повышении Шарлин. Также, она не посягает на наследие Гоэтии и легионы душ. Взгляд Шарлин определенно говорил, что та даже не задумывалась о подобном. Теперь, в голове, появился еще один пунктик, к которому она обязательно вернется после всего произошедшего. - Также, учитывая их заслуги и помощь с организацией отеля моей дочери, также смягчает их приговор, - Люцифер потирает глаза, отчасти еще не веря в происходящее, а точнее что случится после приговора, - Принц Столас Гоэтия! - Да? - совиный принц выпрямился, пытаясь выглядеть спокойным перед своей дочерью. - Основная вина лежит на вас, вы должны были связаться хотя бы с собственным отцом... - А кто сказал что он этого не сделал? - голос Шарлин, будто резанул по нервам окружающих, все снова посмотрели на нее, не понимая, ведь судя по словам Люцифера они и так обойдутся легким наказанием, если не помилованием. - Это шутка? - глаз Паймона уже нервно начинает поддергивать, навязчивость новой родственницы начинала уже раздражать. - Отнюдь, Столас при мне отправил вам письмо с приглашением в отель. - Вздор! Повелитель Люцифер, учтите, что дражайшая помощница принцессы Шарлотты, нагло врет перед всем Гоэтским двором!  - Называть меня лжецом? После всего, что я сделала ради благополучия Гордыни? Как это жестоко, - наигранно смутилась Шарлин, коснувшись драматично своей груди, - Тогда почему бы вам не проверить свои старые письма? Если среди старых приглашений вы не найдете его, то тогда я приму свое справедливое наказание. Повисла тишина. Можно было даже сказать "мертвая".  - Паймон? - вдруг подал голос Сатана из зеркала, вызывая у всех присутствующих шок. - Я не держу старую макулатуру, мне каждый день присылают около полусотни писем, содержать все не хватит комнат в моем замке, - высокомерно произнес совиный король, но тут же пожалел услышав неприятный ноющий тон. - Как-же так, получается, сгорело не только наше доказательство о невиновности, но и сотни приглашений на праздники и именинных. Наверное, вы ужасно заняты. Теперь все отпрыски с явным неодобрением посмотрели в сторону своего прародителя. Даже Стелла, чуть ли не дрожала от недовольство, вспоминая сколько писем отправляла своему зятю, чтобы благодаря короне еще больше возвысится перед другими родственничками. - Хватит уже! - вдруг повысил голос Люцифер, которому надоело наблюдать, - Я все услышал, остальное только тянет время. Столас - раз принял эту демонессу под свое крыло, то будешь отвечать за все последствия ее решений. Будешь работать в отеле по реабилитации душ, а также помогать с восстановлением Пентаграмм-сити, до тех пор, пока Я не решу, когда тебе закончить службу.  - Конечно, Ваше Величество, - пытаясь подавлять широкую ухмылку, совиный принц сделал низкий реверанс, после чего посмотрел в сторону своего отца. С явным неохотой, Паймон махнул рукой и ошейник блокирующий магию исчез. В ту же секунду все оставленные ожоги Сатаной начали быстро исчезать, а розовая кожа покрываться новыми перьями. Довольно задрожав, Столас провел рукой по месту, где ранее был шрам и чуть не застонал от удовольствия. - Па, - не смотря на еще не законченный процесс, Октавия с лету обняла отца, вызывая тихие шипение "Октавия!" от своей матери. - Итак, теперь ты, - вздохнул Люцифер, с еще более измученным голосом, - Тоже самое, плюс, твой язык пригодится на судебных заседаний, пока Сатана отбывает собственное наказание.  - Хо~ - Не в том смысле, Асмодей, - быстро добавил монарх, чувствуя как голова начинает пульсировать, ощущая дрожь в ногах от предстоящего. Паймон разочарованно вздохнул, не то, чтобы он надеялся, что все пойдет по его замыслу, ведь Люцифер с самого начала знал о их ситуации и явно не был смущен нарушением своих же законов, однако было жалко упускать столь интересного зверинца из своего захвата. Очередной взмах и еще один ошейник исчез с шеи бывшей заключенной.  - Благодарю судью за такое справедливое решение, - довольно произнесла Шарлин, потирая шею, ее дымчатые волос, будто стали еще темнее и гуще, а глаза ярче, - Вы не пожалеете об этом. - Ага-ага, - тихо вздыхая, снова потирая глаза и переглянулся с Чарли, она утешающе сжала его плечо и кивнула, - Судебный процесс над принцем Гоэтии и Шарлин объявляю закрытым! В качестве этого, старший Морнингстар даже несколько раз ударил тростью об пол. Для многих это был знак, чтобы начать громче общаться, но не успели Гоэтские демоны поприветствовать официально новую родственницу и начать перемалывать косточки, как тут же затихли, когда трость Люцифера еще раз громко постучала по полу. - А также объявляю новое слушание по злоупотреблению своего высокого положение и игнорирование прямых обязанность перед собственным народом!  Тишина. Взгляды начали бегать по бывшим заключенным, своего прародителя, наконец, на зеркало, пытаясь понять кого сейчас будут судить и кто станет главной темой на скучных семейных ужинах.  Фигура шарлин преобразилась дымом и быстро устремилось в сторону Люцифера, занимая по правую сторону от руки, где ранее стоял Паймон и устремила свой взгляд на то место, где ранее стояла. Столас, вместе с Октавией также ушли и заняли место неподалеку от супруги и ее брата. Глубоко вздохнув, Паймон занял место поблизости от Грехов, представляя собой темный и высокий столб.  Центр пустовал. Все взгляды непонимающе устремились к своим правителям. Рука на деревянном яблоке сильнее сжалась, настолько, что по красной поверхности прошлись трещины. Рука Чарли крепче сжалась на плече. - Обвиняется, - голос дрогнул, но бывший серафим выпрямил спину и громко отчеканил, - Лилит Морнингстар. Если обвиняемая не явится на собственное слушание, то автоматически становится виновной и лишается короны. Наживка была брошена.