1.

В углу темной комнаты мирно посапывал Анубис, а за окном лишь шелестели деревья своими листьями под лунным светом. В тишине, которую ничто не должно было нарушать, замерло маленькое поселение. У кровати, склонив голову на слой мягкой ткани, тщетно пыталась успокоиться Эва, чей покой что-то забрало легко и незаметно, точно так же, как она свою мантию и вещи эпистата. Небольшая капля пота скатывалась от линии волос по виску к щеке. Прилипшие к телу черные волосы создавали неприятное ощущение, но она была слишком измучена, чтобы обратить на это внимание. Судорожно в ее голове прокручивались все события вечера: чертова мантия, воровство вещей, переписка с фараоном, а потом те мучительные несколько секунд, когда она обездвиженно пряталась под кроватью, рядом с человеком, который в любой момент мог стать ее полачом. Но сейчас она была дома. Здесь, где казалось, она должна была быть в полной безопасности. Но точно не сейчас. В дверь раздался монотонный стук. Сердце Эвы пропустило удар. — Эва, открой, — тон был холодным, как лед, а взгляд человека, находящегося за дверью, был таким же безжалостным, как об этом говорили слухи. Подойдя на не гнущихся ногах, испуганная девушка открыла дверь. — Что-то случилось? — произнесла она максимально безэмоционально, стараясь не отводить взгляда от светлых глаз напротив. Дрожь в ее голосе могла быть и незаметной, но она была настолько напряжена, что ее сдержанность была сомнительной. — Ты ослушалась меня! — твердо проговорил мужчина, без разрешения входя в дом. — Проникла в мой дом, забрала свою тряпку и мои вещи сверху унесла? — Эвтида то, Эвтида это! Почему виновата всегда я? — тон девушки набрал уверенности. Не может быть, она сделала все очень аккуратно, так, что никто и подумать бы не мог на нее. Беспочвенные обвинения, не более. — Немедленно уймись. — Уймусь, как только скажешь, сколько мне еще это терпеть? Два раза поймал, и все, я теперь самая плохая? Мужчина шагнул к ней угрожающе, все так же пристально рассматривая. Что-то было в этих светлых глазах такое, что не отпускало его не один день. Перед ним стояла маленькая девочка, что так тщетно сейчас пыталась храбриться перед ним. Это не могло не забавлять его. Резко отпрянув, он принялся ходить по комнате, осматривая каждый уголок. Амен ощупал кровать, заглянул в сундуки и во все углы просторной комнаты. — Господин эпистат? Что за осмотр? — Эва достигла предела терпения мужчины. Он медленно повернулся к ней и тихо прошипел. — Мне надоели твои игры, Эвтида. На сей раз далеко зашла. Уверовала, что все с рук сойдет? Думаешь, не прибью на месте? — Да за что?! — воскликнула Эва. Мужчина молчал так долго, что это еще сильнее разозлило девушку. Несмотря на то, что она действительно была виновата, уж больно ей хотелось выслушать обвинения от Амена. Эпистат в три шага добрался до Эвы и рявкнул, держа ее за плечо: «Не испытывай меня, глупая девчонка. Кому, кроме тебя, нужны были мои вещи и непонятная черная тряпка, твоя тряпка, Эвтида». — А вещи твои, господин, мне на что? — почти крикнула девушка, не выдерживая этого давления. Пальцы его руки сжались на ее плече, вызывая боль и страх, но в ее глазах загорелась ярость, перебивая все остальные эмоции. — Попробуй хоть еще раз повысить на меня голос… — прошипел Амен, приближаясь к ней все ближе. В этот момент, когда она чуть не потеряла веру в свои силы, Эва решила не сдаваться. Она взяла себя в руки и устремила дерзкий взгляд прямо в его светлые глаза. — Иначе что? — сказала она тихо, но твердо. Не успела Эва договорить, как Амен толкнул ее к столу таа, что она уперлась в его край. Девушка вжалась в поверхность до боли в позвоночнике, но стояла с гордо поднятой головой, отважно смотря на своего господина. Он помедлил, глаза его вновь стали меняться — от безразличия до нечто более сложного. В этот момент Эва почувствовала, что между ними не только страх и власть, но и что-то гораздо глубже. Сердце Эвы бешено колотилось, когда она почувствовала его руку в своих волосах. Она почувствовала, как его пальцы медленно проводят по ее шее, ощущая каждый дрожащий мускул на своей коже. От его прикосновений она чувствовала смешанные эмоции — страх, трепет и растерянность. Их глаза встретились, и время словно замерло в этот момент. Она чувствовала его тяжело дыхание на своих губах, и он чувствовал ее. Это была магия притяжения, которой она не могла устоять. Но вместе с этим притяжением был и страх. Страх перед этим мужчиной, который в любой момент мог убить ее, раскрыть ее тайну и безжалостно избавиться от нее. — Так вот каков он, великий эпистат. Видимо, все, что о тебе говорят — правда, — вместо слез на лице выступила горькая полуулыбка. — Что же, давай. Изобьешь, убьешь меня, давай, ты же так знаменит своей жестокостью. — Ты не знаешь меня, — жёстко проговорил мужчина, в момент отпуская обессиленную девушку. — Ты не позволяешь узнать, — с горечью произнесла девушка, пытаясь решиться на отчаянный шаг. Лёгкой, маленькой рукой Эвтида коснулась белоснежной кожи его плеча, разворачивая и притягивая к себе. Под длинными пальцами ощущались сильные руки. В глазах девушки промелькнула картинка этих рук, сдавливающих ее шею. «До чего же смешно», — подумала девушка по себя. «Черномаг и тот, кто их ненавидит». И тут же в голове промелькнула другая мысль. «Если он так ненавидит, страшно представить, как он может любить. А может ли вообще?» С момента, когда Эва притянула Амена к себе, в комнате стало еще тише. Они словно застыли во времени, притянутые друг к другу. Чувства, которые мучили их, вспыхнули еще сильнее, став просто невыносимыми. Эва по-прежнему смотрела на него с вызовом в глазах, но в этот раз в них звучал не только страх, но и желание, истекающее из самой глубины ее души. Ее сердце билось с такой силой, что она боялась, что он его услышит. Амен ощущал, как его внутренний барьер начинает трескаться. Он не понимал, как такое могло произойти, но он чувствовал, что Эва стала его слабостью и силой одновременно. Его сердце испытывало нечто новое, что даже сам он не мог понять. И вот, не рассказывая ничего словами, они говорили друг с другом своими прикосновениями. Амен медленно провел своими пальцами по ее щеке, слегка поднимая лицо, чтобы они снова смотрели друг на друга. Его касание было легким, нежным, как будто он пытался успокоить ее, но в то же время томить и разжечь нечто большее. — Смелая, непокорная Неферут. — произнес он, голос стал не таким резким. Его рука легко покоилась на ее талии, на надавливая и не сжимая, он будто понимал, что ещё не время. Она точно не была готова. — Что же ты делаешь. Храбришьмя передо мной, а сама вон как дрожишь. — Я не боюсь вас, господин, — сказала Эва настойчиво. — Мне не нужно прятаться и таиться. Я не вор, и мне не нужно убегать. Мои намерения — чисты. Он все еще смотрел на нее, словно пытаясь прочитать ее мысли, разгадать все, что скрыто за ее словами и поведением. Они так и стояли в нескольких сантиметрах друг от друга, чувствуя чужое дыхание. — Что же мне делать с тобой, Эвтида? — произнес Амен уже более мягко. — Отпустите меня, — ответила она, не опуская глаз, готовая смотреть ему в лицо и стоять на своем. Он медленно отпустил свой хват и отступил на шаг. Они оба продолжали смотреть друг на друга, словно проникая сквозь кожу и ища ответы внутри души друг друга. Он не хотел ее пугать, но и сам не знал, что делать с этими эмоциями. — Эва… — прошептал он, пытаясь найти взглядом поддержку или хотя бы понимание. Но она лишь кивнула и отвернулась, не в силах говорить. Эта ночь затронула что-то внутри, и они оба понимали, что отныне ничего не будет таким, как прежде. Словно нашедший внутреннюю силу, Амен повернулся и тихо ушел из комнаты. Он не знал, что теперь его ждет. Они оба стали для друг друга радостью и проблемой одновременно, они должны были разобраться со своими чувствами, прежде чем снова столкнуться.