Возвращение прошлой Дейзи

Дейзи не хотелось сегодня идти на пары — слишком много взглядов, слишком много слов, сказанных за спиной.  Но утро оказалось на удивление ясным. Проспав всего пару часов, она чувствовала себя… не хорошо, но лучше. Тело всё ещё помнило те тревожные ночи, когда кошмары держали её за горло, не давая уснуть, но разум будто очистился. Всё под контролем, сказала она себе перед зеркалом. И, впервые за долгое время, почти поверила. Как будто после затяжного шторма над головой на минуту разошлись тучи. Бледная, с чуть опухшими глазами, но в этой усталости было что-то живое — будто она наконец-то устала притворяться, а не существовать. «Хватит. Сегодня я буду собой. Или хотя бы кем-то, кто выглядит лучше, чем чувствует». Она вымыла лицо холодной водой, позволив каплям стекать по коже, пока дыхание выравнивалось. Потом достала плойку, аккуратно закрутила локоны — светлые, блестящие, они мягко ложились на плечи, будто маскировка, за которой можно было спрятаться. На губы — лёгкий блеск. На ресницы — тушь. И та самая уверенность, что создаётся не из спокойствия, а из усталости. Белая рубашка с коротким рукавом, с тонкой линией пуговиц. Синие джинсы, которые подчёркивали фигуру, и белые кеды. На запястьях — золотые браслеты Cartier, холодные, как доспех. Кольцо — из той же коллекции, отполированное до блеска. А сумка Polène — коричневая, с идеальной формой и золотой гравировкой имени Daisy — её собственное напоминание, что когда-то она была кем-то. То самое имя, из-за которого половина факультета тайно её ненавидела. Город только просыпался. Трамваи ещё не заполнили улицы звоном, прохожие — не спешили, и в этом раннем воздухе было что-то чистое, обнадёживающее. Солнечные лучи отражались в окнах домов, будто кто-то невидимый расставил золотые отметки на пути. Дейзи шла быстро, но с выверенной грацией. Каждый шаг — продуманный, каждый взгляд — направленный вперёд. И всё же, в голове снова и снова звучали его слова. «Ты умеешь создавать впечатление» Она почти слышала его голос — ровный, чуть хриплый от усталости, без тени эмоций, но с тем холодным оттенком, который резал сильнее любого крика. Кевин Дэй. Имя, которое не стоило держать в мыслях. Но с каждым шагом она возвращалась к нему. Не к его взгляду, не к лицу — к тому ощущению, как будто он видел её насквозь. Она не злилась. Не совсем. Скорее чувствовала раздражение — колкое, как от занозы под кожей. Почему он смог задеть? Почему я позволила? Дейзи прикусила губу и чуть ускорила шаг. Всё это не имело значения. Сегодня она покажет всем — и ему в том числе — что ничьи слова не могут поколебать то, кем она себя делает. Коридоры уже наполнялись гулом голосов, звонкими смехами, хрустом пластиковых стаканчиков с кофе. Пахло парфюмом, бумагой и свежим воздухом — обычное утро кампуса. Но когда Дейзи вошла, разговоры будто на секунду стихли. Пары девчонок обменялись взглядами, кто-то прошептал что-то Миле, та фыркнула. Все знали — её мать умерла. Все знали — у неё якобы «нервный срыв». И все ждали, что она рухнет, даст им зрелище. Но Дейзи прошла мимо них так, будто не заметила. Её походка, лёгкий звон браслетов, уверенность — всё это сводило насмешки на нет. На первой паре, менеджмент, профессор Стерн задал вопрос, на который никто не решался ответить. Она подняла руку. Её голос звучал чётко, аргументированно, с тем оттенком интеллекта, который не оставлял сомнений — она не просто красивая, она умная. — Прекрасный ответ, Мисс Лоусон. Рад видеть, что вы вернулись в форме. Кто-то из студентов усмехнулся, но быстро притих под её взглядом. На праве она отвечала так, будто жила в учебнике — точные формулировки, плавные переходы, уверенные рассуждения. — Вы сегодня особенно собраны, — заметил преподаватель. Она только кивнула, слегка приподняв подбородок. К обеду Дейзи снова была той самой Дейзи — ледяной, недосягаемой, красивой до раздражения. И каждый раз, когда кто-то пытался заговорить с ней — она отвечала ровно, вежливо, но с едва заметной отстранённостью. Тон, который не требовал продолжения разговора. Она снова стала собой — или той версией себя, которую умела контролировать. Красивой, уверенной, немного холодной. Высокомерной? Возможно. Но именно это сегодня спасало. К полудню шёпоты стихли. Даже те, кто вчера обсуждал её за спиной, теперь молчали, глядя, как она спокойно делает записи, словно всё остальное не имеет значения. Последняя пара началась, когда аудитория уже устала. Именно тогда в дверях появился Кевин. Дейзи почувствовала его присутствие прежде, чем увидела — что-то изменилось в воздухе, стало плотнее. Он сел на своё место, как обычно — молча, собранно, с прямой спиной. Она ни разу не посмотрела в его сторону. Не потому, что боялась. Просто не видела смысла. Теперь у неё была роль — роль, которую она снова могла держать под контролем. Ответить — идеально. Улыбнуться преподавателю — уместно. С кем-то говорить — излишне. Кевин смотрел на неё краем глаза, не понимая, как та же девушка, которую он вчера видел в почти бессознательном состоянии, сегодня сидит с видом человека, у которого всё подчинено плану. Она снова была недосягаемой. И, может быть, именно это раздражало его больше всего. *** — Дейзи, стой! Она услышала этот голос, когда уже почти дошла до перекрёстка, и скривилась, не оборачиваясь. Чёрт. Только не сейчас. Медленно выдохнув, Дейзи остановилась, но не повернулась сразу. Несколько секунд — просто стояла, глядя в асфальт, пока вокруг шумел ветер, шевеля пряди у лица. Потом она выпрямила спину, натянула на себя ту самую безупречную, холодную улыбку — будто надела маску — и обернулась. Кевин стоял в нескольких метрах, высокий, напряжённый, с тем выражением лица, где переплелись неловкость и решимость. Он явно хотел сказать что-то важное — но как только их взгляды встретились, все слова будто выветрились из его головы. Дейзи бросила волосы за плечо, и под мягким солнечным светом на её шее блеснула золотая цепочка — тонкая, изящная, с маленьким кулоном в форме ключика. Кевин почему-то не смог отвести взгляд. — Я… — начал он, голос чуть охрип. — У тебя какие-то вопросы по учёбе? — ровно подсказала она, как будто хотела быстрее отделаться. — Нет, я… хотел поговорить… — Тогда я пойду. — Она отрезала, убирая волосы с лица. — У меня много планов на вечер. Да и, кажется, нам ни о чём разговаривать. Она надела наушники, даже не дав ему договорить, и сделала шаг вперёд. Кевин замер. Он готовился весь день. Репетировал, что скажет. Он думал, как подойти, чтобы не прозвучать грубо, чтобы не задеть — а теперь просто стоял, глядя ей вслед, чувствуя, как всё его усилие рассыпается в пыль. Он не привык, чтобы от него уходили вот так. Не с криком, не со скандалом — а с равнодушием. — Дейзи, подожди! — позвал он снова, делая шаг. Она не остановилась. Сумка на плече чуть качнулась, когда она ускорила шаг, будто от него пахло чем-то, чего она не хотела чувствовать. Кевин стиснул челюсть и пошёл за ней, не в силах остановиться. — Я просто хочу объяснить! — почти сорвался он. Она обернулась на секунду, глаза — холодные, зелёные, как стекло. И в этот момент он сделал то, чего обычно не позволял себе — схватил её за руку. Дейзи резко обернулась. — Нет. — прошипела она, низко, сдерживая дрожь, и дёрнула руку. Кевин сразу отпустил. Воздух между ними стал плотным, как перед грозой. Она стояла близко — достаточно, чтобы он почувствовал аромат её духов, что-то лёгкое, с цитрусом и жасмином, и едва уловимый запах напряжения. На миг он подумал, что она ударит его. И, возможно, она действительно хотела. — Пока не выслушаешь — я буду идти за тобой, — произнёс он спокойно, но твёрдо. — Пожалуйста, — бросила она, почти устало, и пошла дальше. Она свернула за угол, и Кевин машинально пошёл за ней, не думая. Когда они подошли к дому, он остановился — и выдохнул. Перед ним возвышался настоящий особняк: высокий забор, белые колонны, идеально подстриженные кусты, фонари вдоль дорожки, мраморная лестница к входу. Здесь не жили студенты — здесь жили те, кто привык к власти и деньгам. Она живёт здесь?.. Дейзи достала ключ, открыла калитку и вошла, даже не оглянувшись, будто не замечая его присутствия. Он остался стоять у ворот, но, когда увидел, что она не возражает, шагнул внутрь. Каждый шаг отзывался гулом — слишком тихо, слишком чисто. — Ты… живёшь одна? — пробормотал он. Она не ответила. — Чарли! Я дома! — крикнула она, проходя через холл. Из кухни донёсся мужской голос: — Принято , мисс Лоусон! Кевин понял — прислуга. Всё стало на свои места, но ощущение чуждости только усилилось. Он шёл следом, и вдруг оказался в её комнате. На секунду замер у порога. Она была… неожиданная. Не как её маска. Мягкий розово-бежевый интерьер, полки с книгами, свечи в стекле, фотографии в тонких рамках, огромная кровать с подушками пастельных оттенков. Воздух пах ванилью и чем-то нежным, девичьим. Он впервые увидел в ней не холодную Дейзи из аудитории, а живого человека — слишком настоящего, чтобы быть ей привычной. Она кинула сумку на кровать, бросила туда же телефон и наушники. Затем повернулась к нему, скрестив руки на груди. — Я сейчас буду раздеваться, — произнесла она, чуть приподняв подбородок. — Так что можешь постоять и полюбоваться. Кевин нахмурился. — Хватит уже, — произнёс он, сдерживая раздражение. — Я пришёл извиниться. — Да ну? — её голос капнул ядом, губы скривились в скептической улыбке. — Неожиданно. — Да что с тобой такое, Дейзи? — он шагнул ближе, не выдержав. — Ты выглядишь… совсем другой. У тебя… — У меня что? — её взгляд стал ледяным. — У тебя будто маска. Это не ты. Она усмехнулась, но в глазах мелькнула боль. — Ты не знаешь, какая я есть, Кевин. В её голосе не было злости — только усталость.  Та, что накапливается, когда слишком долго приходится быть сильной, потому что иначе — никак. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Между ними — невидимая стена. Та, что строится не днями, а годами. Дверь тихо приоткрылась — и на пороге появился мужчина лет пятидесяти в идеально выглаженном чёрном костюме, с белыми перчатками и ровной осанкой. На груди — серебряная цепочка часов, лицо спокойное, но глаза внимательные, как у человека, привыкшего замечать всё. — Мисс Сайнс, через час приедет Кит Клайфулд, — ровно произнёс он, и лишь потом взгляд его упал на фигуру Кевина, стоящего у окна. Чарли, дворецкий, редко позволял себе эмоции, но сейчас в его глазах мелькнуло искреннее изумление. Кевин, поймав этот взгляд, неловко прочистил горло и опустил глаза. Воздух будто стал гуще. — Зачем это? — нахмурилась Дейзи, скрестив руки на груди. Голос стал холодным, как в тот момент, когда она пыталась скрыть раздражение. — Ваш отец говорил, что вам нужна пара на ближайшее мероприятие, и мистер Клайфулд — самая подходящая кандидатура, — спокойно ответил Чарли, чуть поклонившись. Мгновение — и тишина треснула от её гнева. — Передайте Киту, что только через мой труп я куда-то с ним схожу, — процедила она, шагнув вперёд. На щеках появился лёгкий румянец, глаза сверкнули. Чарли не шелохнулся. — Но вам всё равно нужен спутник, мисс. А Кит… — Омерзительное создание, — закатила глаза Дейзи, скрестив руки. — Я не собираюсь делать вид, что всё в порядке. — Но вечер уже в субботу. Что вы будете делать? Ваш отец… — Я знаю своего отца! — вспыхнула она. Голос задрожал, но не от страха — от усталости. Кевин стоял чуть в стороне, чувствуя себя так, будто случайно попал в чей-то слишком личный момент. Он смотрел то на Чарли, то на Дейзи — и понимал, что уходить сейчас было бы неправильно, хотя каждая секунда этой сцены заставляла его чувствовать себя неуместным. — Мисс, — начал Чарли тихо. — Я скажу, что заболела! Вот и всё, — резко ответила Дейзи. — Чарли, я не могу идти туда. Тем более с Китом. Ты же сам его видел! — И что мы скажем вашему отцу? — мягко, но с оттенком тревоги спросил дворецкий. Она замолчала, сжав губы. — Мы… я что-то придумаю, — прошептала она. — Он всё равно заставит вас пойти. Мы это уже проходили, — сказал Чарли с еле заметной жалостью во взгляде. Эта жалость больно ударила по ней. Она отвела взгляд, будто не выдерживая его тепла. Тишина длилась слишком долго. И вдруг Кевин нарушил её: — Я пойду с ней. Можете записать меня, — спокойно произнёс он. Оба обернулись к нему. Дейзи замерла — в её взгляде смешались шок, злость и… растерянность. — Нет, — выдохнула она. Кевин скрестил руки, делая шаг ближе. — Лучше пойти со мной. Или я тоже омерзителен, как этот Кит? — с вызовом произнёс он. Между ними проскочила искра — настоящая, ощутимая. Она сжала губы, не отводя взгляда. — Даже не думай, Кевин. Он обернулся к Чарли, словно нарочно поддразнивая её: — Кого вы там подбираете? Богатеньких детишек? Дворецкий на секунду опустил глаза. — Ну… в каком-то смысле, да, — неуверенно признался он. Кевин усмехнулся. — Думаю, многократный чемпион страны по экси, вице-капитан университетской сборной и кое-кто, кто всё-таки умеет себя вести, подойдёт. Мистер Сайнс не будет против, если его дочь придёт со мной? Чарли чуть улыбнулся. — Думаю, он будет доволен. Тогда записываем вас, мистер Дэй? — Здорово, — коротко кивнул Кевин. Дворецкий кивнул в ответ и, оставив их наедине, тихо закрыл за собой дверь. — Ты придурок или прикидываешься? — устало спросила Дейзи, падая в кресло. — Кевин, зачем? Сейчас в ней не было той холодной надменности — она выглядела растерянной, почти детской. Растрепавшиеся кудри, напряжённые плечи — вся её уверенность рассыпалась, стоило Чарли уйти. — Я просто помогаю, — спокойно ответил он. — У тебя разве нет игры в субботу? — Она в пятницу, — усмехнулся он. — Придёшь? Она вскинула на него взгляд — недоумённый, почти ошарашенный. Кевин сам не понял, откуда взялась эта уверенность в голосе. Но отступать уже было поздно. — Ты не знаешь, во что ввязываешься, — тихо сказала она. — Если я скажу, что простила тебя за те слова, ты успокоишься? Мне кажется, хватит, Кевин. Мы не дети. Спасибо, что помог прикрыть мою задницу, но мне уже ничего не поможет. Она подошла ближе, глаза потемнели. — Я не считаю, что ты такая, как о тебе говорят, — сказал он серьёзно. — Мне просто стыдно, что я поверил слухам и сказал то, что сказал. Она вздохнула, едва заметно улыбнувшись. — Хорошо. Я верю. Можешь не переживать. — Ты обижаешься? — На что, Кевин? — она покачала головой. — Нет. Не за что. Всё хорошо, ясно? Он кивнул, но из комнаты не сдвинулся. Молчание между ними было странным — некомфортным, но тёплым. Он чувствовал, что в ней что-то сломано, и не знал, как не задеть острые края. Дейзи устало опустилась на кровать, обхватила колени руками. — Кевин… иди уже, пожалуйста. Он ещё секунду стоял на месте, потом кивнул. — Ладно. На пороге его встретил Чарли — с той же невозмутимостью, с какой объявлял новости. — Я провожу вас, мистер Дэй, — сказал он спокойно. Кевин ещё раз оглянулся — Дейзи сидела в полумраке, с опущенной головой, как человек, которому слишком тяжело держать маску. И в этот момент он понял: что бы она ни говорила, ей нужна помощь.