Глава 14: Найденное

Через шесть месяцев       — Как Клара?       Я рылась в шкафу, выбирая, что надеть на ужин, пока Лира лежала на моей кровати и играла почти сдохшим снитчем. Прошло довольно много времени, и я уже решила, что она меня не услышала. Я почти вышла из гардероба, чтобы повторить вопрос, когда она наконец сказала:        — Мы расстались.       Я перестала пытаться повесить обратно чёрную блузку, которую держала, и прижала её к груди, возвращаясь в комнату.       — Что? Почему?       Она только пожала плечами, глядя на медленно жужжащий снитч.       — Без особой причины. Просто так вышло. — Подняв взгляд, она натянула улыбку. — Ничего страшного, мам. И перестань притворяться, что тебе не полегчало. Ты её никогда не любила.       — Я её любила, — соврала я. На самом деле в Кларе не было ничего плохого, но и ничего особенно хорошего тоже. Она подходила к любым ситуациям с сухим сарказмом. После восемнадцати лет жизни с Драко я, конечно, к сарказму привыкла, но, похоже, это был единственный инструмент Клары. Лира могла найти себе кого-то получше. Сейчас она наблюдала за мной, и на её лице заиграла хитрая усмешка.       — Ладно, не любила, — призналась я.       Лира пробормотала: «Так и знала», — и поймала снитч, прежде чем тот успел улететь.       — Но это не причина бросать её, — добавила я. — Не если она тебе нравилась.       Лира рассмеялась.       — Я бы не бросила её из-за тебя. И с чего ты взяла, что это я бросила?       — Ну, ты не выглядишь особенно убитой горем, для начала.       Она снова рассмеялась.       — Ладно, ты права, это я бросила. Но с Кларой всё нормально — она уже с кем-то встречается. И я тоже в порядке.       — Ты ведь знаешь, что моё отношение к Кларе не имело ничего общего с тем, что она ведьма.       — О, Господи, мам! — застонала она. — Я поняла! Ты любишь меня и принимаешь, кем бы я ни была и кого бы ни любила. Мы уже говорили об этом, ну, раз двенадцать. Не обязательно повторять. К тому же ты вообще-то должна собираться.       — Ладно-ладно. Просто уточняю.       — Ты ведь так и не простишь меня за то, что я не сказала тебе первой, да?       — Никогда, — невозмутимо ответила я.       Она ослепительно улыбнулась и снова выпустила снитч в воздух. Я стояла, прижимая блузку к груди, глядя, как тот лениво машет крылышками, и вдруг в голову закралась тёмная мысль.       — Всё в порядке, мам?       — М-м?       — Мам!       — Прости, — я моргнула, пока изображение Лиры снова не стало чётким. — Просто… я подумала… не испортила ли я тебе будущее?       — В смысле?       — Ну, тем, что у тебя не было примера здоровых отношений.       Лира рассмеялась и снова сосредоточилась на снитче.       — Со мной всё в порядке, мам. Вы с папой сейчас это компенсируете.       Я закатила глаза и вернулась в гардеробную.       — Мы с твоим отцом не вместе, — произнесла я, наверное, в тысячный раз.       — Пока нет, — отозвалась она.       Я предпочла её проигнорировать и продолжила рыться в одежде.       — Ты не видела мою зелёную блузку? — крикнула я через пару минут. — Ту, что завязывается спереди.       — Ты про ту слизеринскую зелёную? То есть, любимого цвета папы на тебе?       — Хватит, Лира.       Я проверила секцию с платьями — на случай, если случайно сунула блузку туда, — и действительно заметила знакомый отблеск зелёного. Я подобрала к ней чёрную юбку до колен, расклешённую к низу. Когда вернулась в спальню, Лиры уже не было, но издалека доносились шаги — значит, она всё ещё где-то в доме.       Затем я пошла в ванную, где провела неприлично много времени, делая макияж. Я не понимала, почему так нервничаю. Это ведь просто ужин с Драко; я ела с ним постоянно. Мы встречались у него или у меня несколько раз в неделю, чтобы готовить ужин вместе, а по воскресеньям обедали втроём с Лирой.       Сегодня был день рождения Драко, и я сказала ему выбрать место, куда он хочет пойти. Он выбрал «Увядшую Розу» — один из лучших ресторанов Лондона, — и всё это время я была уверена, что с нами пойдёт Лира. Но вчера он сказал, что хочет провести вечер только со мной. Наверное, именно это выбило меня из колеи. Всё слишком походило на свидание.       Хотя, если подумать, я уже бывала с ним в ситуациях, похожих на свидания. По выходным, если мы оба не были заняты, могли сходить на матч по квиддичу, на спектакль, в маггловское кино или музей. Но этот ужин... казался другим. Просто было чувство, которое я не могла ни понять, ни назвать.       Когда я вышла из ванной, Лира уже вернулась и снова лежала на кровати. Увидев меня, она тихо присвистнула.       — Мам, ты выглядишь потрясающе, — сказала она, поднимаясь. Остановилась передо мной, взяла мои руки и добавила серьёзно: — Папа тебя любит.       — Знаю. И я его тоже люблю.       — Нет, не так. Он хочет большего. Ты ведь это понимаешь, да?       Мне внезапно захотелось сбежать от этого разговора, но Лира преградила путь к двери и, будто почувствовав мои мысли, крепче сжала мои руки.       — На самом деле — не знаю. Мы об этом не говорили уже несколько месяцев.       Шесть, если быть точной. Тема «чего-то большего» не поднималась с тех пор, как мы решили остаться друзьями. Я делала вид, что это значит, будто Драко больше не хочет этого, но я знала, что означают те взгляды, которые он бросает, когда думает, что я не вижу. Судя по всему, Лира знала тоже.       — Почему ты так боишься, мам? Вы же уже почти встречаетесь. Единственное, чего вы не делаете, — это… — она качнула головой в сторону кровати.       Я нахмурилась и выдернула руки из её хватки.       — Твоя одержимость сексуальной жизнью родителей начинает тревожить. Пожалуй, тебе стоит показаться целителю разума. Похоже, я всё-таки тебя испортила.       Лира тяжело вздохнула, явно раздражённая.       — Просто скажи, почему, мам. Почему ты считаешь, что это такая плохая идея? Ты ведь больше вообще со мной об этом не говоришь.       — Это хорошо, милая. Мы ведь уже говорили об этом. Мне не следовало никогда использовать тебя как...       — Да, мам, я знаю. Я твоя дочь, а не партнёр. Но можешь нарушить своё новое правило один раз и сказать, что ты чувствуешь к папе?       — Зачем? Чтобы ты побежала и пересказала ему мои слова?       Я ожидала, что она возмутится. Но Лира лишь пожала плечами.       — Возможно.       Я закатила глаза.        — С каких это пор вы с ним заодно?       — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Вы идеально подходите друг другу, мам. И вы наконец разобрались со всеми своими драмами. Это правильно. И теперь всё будет не так, как раньше.       — Ты не можешь этого знать. Никто не может. Мы с твоим отцом ранили друг друга. Но последнее время… мы этого не делаем. Может, мы всегда и должны были быть просто хорошими друзьями.       — Святая Цирцея, ты ведь не можешь серьёзно так думать! Что будет, когда кто-то из вас захочет начать встречаться снова? Что тогда? Это правда то, чего ты хочешь? Быть «хорошими друзьями» с папой, пока он не найдёт себе новую Джемму?       О, боги, нет. Слёзы подступили к глазам при одной мысли о том, что он может встречаться с другими ведьмами, но я отвернулась, чтобы Лира не увидела.       — Это не твоё дело, Лира. Я не лезла в твои отношения с Кларой, и теперь прошу тебя не лезть в мои.       — То есть в них есть во что лезть?       — Довольно, Лира. — Я повернулась обратно к ванной. — Я забыла наложить закрепляющие чары на макияж.       — Слишком много усилий для «просто друга», — заметила она.       Я захлопнула дверь, прежде чем она успела добавить хоть слово.

***

      В ванной я наконец взяла себя в руки. Напомнила себе, что Лира просто пытается помочь. Да, она молода, наивна, но любит нас с Драко и искренне хочет, как ей кажется, сделать лучше.       Я также напомнила себе, что то, что она намекнула, будто говорит от имени Драко, вовсе не значит, что это правда. Она вполне могла манипулировать ситуацией, идти к нему и говорить те же слова, передавая их так, будто они исходят от меня.       Я сама создала этого любопытного монстра, впустив её в наши отношения, — и теперь расплачивалась за это. Лучшее, что я могла сделать, — поговорить с ним напрямую, прежде чем вмешательство Лиры приведёт к конфликту, из которого мы не выберемся.       — Мам! — крикнула Лира из-за двери. — Папа пришёл!       — Сейчас выйду! — откликнулась я.       Я наклонилась к зеркалу, ещё раз проверила отражение, поправила пару кудрей, отругала себя за это, потом схватила палочку и вышла из ванной.       Драко и Лира сидели в гостиной, увлечённо обсуждая какую-то сложную теорию по зельеварению, в которой я почти ничего не понимала — хотя за последние месяцы, проводя с ними время, я всё же заметно подтянулась в этом вопросе.       Он тут же прервал разговор, когда увидел меня, и одарил меня лучезарной, обезоруживающей улыбкой. На нём была светло-голубая рубашка с закатанными рукавами и тёмно-серые брюки. Я заметила отсутствие мантии и решила, что он, вероятно, снял её и бросил на диван или повесил в прихожей — но не могла отвести от него взгляд, чтобы проверить.       Мерлин, этот волшебник был чертовски красив — слишком красив для своих сорока шести. Судя по тому, как его взгляд скользнул по мне сверху вниз, он думал примерно то же самое обо мне. От одной этой мысли по телу разлилось тепло. Я прочистила горло и, стараясь говорить ровно, сказала:       — С днём рождения, Драко.       — Ты выглядишь потрясающе.       — Спасибо. — Ну вот и всё с моим ровным голосом. Я снова прочистила горло.       — А ведь правда, — вставила Лира. — И ты тоже выглядишь отлично, пап. Правда ведь, мам? Он выглядит прекрасно?       Я бросила на неё строгий взгляд:       — Ты можешь уйти?       — Вы хотите побыть одни, — протянула она слово на несколько слогов. — Я поняла.       — Слизеринцы должны быть более тактичными, Лира, — вздохнул       Драко, с усмешкой посмотрев на меня.       — А твоя тактичность, пап, куда тебя завела? — парировала она.       Теперь уже Драко злобно на неё посмотрел, но Лира осталась невозмутимой.       — Не переживай, я уже ухожу. — Она встала на цыпочки, поцеловала его в щёку и добавила: — С днём рождения, пап. Хорошего вечера.       Потом повернулась ко мне с улыбкой.       — Тебе тоже.       — Спасибо, милая. Хорошего вечера.       Когда она дошла до прихожей, крикнула:       — Не забудь папин подарок! Он на столике у стены!       — Вижу. А теперь иди вмешивайся в чью-нибудь другую жизнь.       — Уже бегу, — весело откликнулась она. Через несколько секунд послышался тихий хлопок аппарирования.       Я повернулась к Драко с выразительным взглядом.       — Нам нужно это обсудить. Она и тебя тоже донимает? Всё зашло слишком далеко. Думаю, ей стоит поговорить с...       — Сначала пойдём, — перебил он. — Обсудим нашу надоедливую дочь за ужином.       — Ты прав. У нас бронь. Только… — я повернулась и взяла с тумбы коробку с его подарком. — Где твоя мантия?       Он проигнорировал вопрос — взгляд его был прикован к коробке в моих руках.       — Можно открыть сейчас?       — Ах, ну... ладно, — я протянула ему аккуратно завернутую коробку. — Хотя ты и так уже знаешь, что там.       — Но не знаю, куда он меня перенесёт, — сказал он, поднимая крышку. Внутри лежала серебряная заколка для галстука.       — Её можно будет использовать и как обычную, когда чары спадут, — сказала я. — Она подходит к тем новым запонкам, что ты купил на прошлой неделе. А место, куда она приведёт, лучше посещать ночью.       — Великолепно, — его серебристые глаза блеснули, когда он посмотрел на меня. — Мы можем пойти сейчас?       — Сейчас? Я думала... — я кивнула в сторону камина. — Разве нам не нужно сначала попасть в ресторан?       — Время есть.       Значит, время на то, чтобы проверить, куда ведёт портключ, у него есть, а на разговор о Лире — нет. Это явно означало, что он уже с ней об этом говорил. Я не собиралась так легко отпускать эту тему… но всё же решила отложить. Сегодня был его день рождения. Ругать его можно и потом.       Он легко коснулся моего локтя.       — Мы можем не задерживаться. Я просто хочу быть с тобой, когда впервые увижу это место.       — Да, хорошо. Твой день рождения. — Я начала оглядываться в поисках его мантии: без неё его не впустят в «Увядшую Розу». То, что он был без галстука, уже и так на грани допустимого.       — Что ты ищешь?       — Твою мантию.       — Не беспокойся о ней, — сказал он, взяв меня за руку и кивнув на портключ, всё ещё лежавший в коробке. — Ты готова?       Что-то здесь было не так. Какая-то задумка, о которой я не знала, — и мне это ужасно не нравилось. Но то, как он смотрел на меня — глаза блестели в свете лампы — заставляло меня захотеть пойти за ним. Куда угодно, лишь бы узнать, к чему приведёт этот неизвестный план.       — Пошли, — прошептала я и крепко сжала его руку, касаясь пальцем портключа.       Мир мгновенно погрузился во тьму, и невидимая сила рванула меня за пупок. Его рука обхватила мою талию, пока мы стремительно летели сквозь пространство. Через несколько секунд наши ноги коснулись земли, и он удержал меня, пока я не обрела равновесие.       Я огляделась, ожидая увидеть высокие горы, уходящие в небо, и небосвод, залитый пурпурно-зелёными волнами света — именно так выглядело место, когда я проверяла координаты несколько ночей назад, прежде чем отправить их в офис портключей. Но место, куда мы прибыли, было совсем другим.       Во-первых, мы были внутри. Небольшой дом с огромными окнами, распахнутыми настежь, впускал прохладный вечерний ветер. Перед нами находилась спальня — большая кровать и почти ничего больше. Рядом — маленькая гостиная с двумя креслами, обращёнными к окну, за которым виднелся какой-то светящийся лес. За гостиной стоял небольшой круглый стол, а дальше — кухня, едва видимая из-за угла.       — Драко, — сказала я, поворачиваясь к нему. Его ладонь всё ещё покоилась на моей талии. — Это не Северное сия... — я осеклась, увидев его лицо. Затем снова посмотрела на стол — сервированный на двоих, окружённый парящими свечами. Сделала шаг в сторону, высвободившись из его руки, чтобы заглянуть на кухню: весь прилавок был уставлен накрытыми блюдами.       — Это ведь не ошибка в офисе портключей, верно? — спросила я.       — Нет, — ответил Драко, ставя коробку с заколкой на боковой столик. — Твой портключ цел и где-то остался дома. Я попросил Лиру поменять их для меня. И прости, что воспользовался твоим подарком. Мне всё равно не терпится увидеть, куда он ведёт.       Я кивнула, хотя по-прежнему ничего не понимала, и подошла к окнам, чтобы рассмотреть вид. Мы находились довольно высоко — словно в домике на дереве, окружённые сияющими деревьями с мерцающей листвой.       — Где мы?       — В Германии. В Лесу...       — ...Просветления, — закончила я за него. — Вау. Красота. Если ты хотел приехать сюда на день рождения, мог бы просто сказать. — Я начала поворачиваться к нему. — Не обязательно было устраивать из этого какое-то... — Я осеклась, когда взгляд вновь зацепился за спальню. Потом на стол — сервированный на двоих, свечи, бокалы для шампанского — и наконец на его лицо, где застыл страх. Осознание накрыло, как удар током. — Я... я поняла.       — Да, — только и сказал он.       Голова закружилась, и я опустилась в одно из мягких кресел у окна. Но светящийся лес за стеклом будто плавал перед глазами, и пришлось закрыть их. Драко взял меня за руки, и когда я снова открыла глаза, он уже стоял на коленях передо мной.       — Не говори «нет», пока я даже не задал вопрос.       — Я ничего не сказала.       — Знаю, — ответил он тихо. — Но ты уже думаешь об этом, прокручиваешь в голове все аргументы против. Перестань, прошу. Просто поужинай со мной. Обещаю, я не стану признаваться тебе в любви, пока не съедим все блюда. Было бы обидно испортить такой ужин.       — Ты сам всё это приготовил?       Он рассмеялся и покачал головой.       — Конечно нет. Я хотел, чтобы было вкусно. Пойдём. — Он поднял меня на ноги. — Просто поужинаем.       — Просто поужинаем? — переспросила я, бросив взгляд в сторону спальни, где прозрачные занавеси медленно колыхались от ночного ветра.       — Я хочу, чтобы ты осталась здесь со мной сегодня. Но если захочешь вернуться домой после ужина, я отвезу тебя. Портключ всё ещё работает.       Я отвела взгляд от кровати — и от того, что она подразумевала, — затем от его лица, полного надежды и нежности. Пейзаж за окном был слишком прекрасен, а стол — слишком продуман, и от этого сердце только болело сильнее. Я закрыла глаза, и несколько слёз скатились по щекам.       — Лира знала об этом, да?       — Да.       — Здесь… красиво.       — Поэтому ты закрыла глаза? — спросил он, мягко промокая моё лицо невидимой салфеткой.       Я открыла глаза — его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего.       — Прости. Просто... всё это слишком.       — Не обязательно, чтобы было слишком, — сказал он тихо. Я видела, что он уже начинает жалеть о своём плане, и сразу почувствовала вину. — Мы ужинали вместе бесчисленное количество раз. Давай просто поужинаем.       — Я не смогу есть, пока... пока эта тема висит между нами, — вырвалось у меня. — Давай сначала поговорим.       Он нахмурился и сделал шаг назад.       — Хорошо. Ведьмы — первые.       — Но я даже не знаю, о чём мы говорим.       — Не прикидывайся, — ответил он спокойно. — Ты знаешь, о чём. Я хочу большего. Хочу быть с тобой. Чувствую то же самое, что и в декабре. Даже сильнее. Теперь твоя очередь. Чего ты боишься?       — Всё то же, что и раньше, — сказала я, обхватив себя руками. — Ты слишком важен для меня, чтобы потерять тебя. Мы были катастрофой как пара, но как друзья — у нас всё хорошо. И я... я не хочу рисковать этим.       — Мы уже не те, кем были тогда. Всё будет иначе. Я знаю.       — Может быть. — Я крепче обняла себя и посмотрела в окно, где блестящие листья словно подмигивали нам. Вздохнув, я снова повернулась к нему. — Мне больше нечего сказать. Твоя очередь.       — У меня нет длинной речи, — ответил он. — Просто: я люблю тебя. И я хочу большего. Я хочу всё — с тобой. И думаю, ты хочешь того же. Я думал... может, ты просто ждёшь, чтобы тебя спросили. Так вот я спрашиваю. Будешь со мной, Гермиона? Останешься? Можно считать это нашим вторым первым свиданием?       — А если я скажу «нет»? — прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают новые слёзы.       — Тогда мы просто двое друзей, ужинающих в месте получше обычного. Мы поедим, я отвезу тебя домой, а потом вернусь сюда и выпью виски, который припрятал на такой случай.       Я выдохнула со смешком — но по глазам видела, что он говорит всерьёз.       — Пожалуйста, Гермиона. Останься со мной.       Он поступил умно, не превращая всё это в длинный спор. Наверное, знал, что я по привычке найду десятки контраргументов. То, как он произнёс эту просьбу — без громких признаний, без длинных списков причин, почему я должна согласиться, — просто с открытой, обнажённой эмоцией в глазах, делало отказ невозможным. Он стоял передо мной, ладонями вверх, словно предлагая всё своё сердце, и я поняла: бороться бесполезно. Решение уже было принято.       Оно было принято тогда, когда я выпила зелье Лиры и выбрала свои чувства к Драко, а не Гарри и ясный разум. Оно было принято, когда Драко отказался читать свиток, который я написала, и настоял на разговоре. Оно было принято той осенью, когда мы стали ставить друг друга выше всего — не пропуская ни одного еженедельного ужина, даже когда болели или тонули в работе. Оно было принято, когда Драко выбрал меня, а не Джемму, и когда мы оба отложили желание быть вместе ради того, чтобы построить лучшую основу.       Честно говоря, если оглянуться назад, то глупо, что я вообще думала сказать ему «нет». Это просто страх влез между нами. И он был не без оснований — никто не мог гарантировать, что у нас получится, и кто знает, что будет, если мы снова расстанемся? Но я не могла уйти, не попробовав.       Я подошла к нему, обвила руками его шею и поцеловала.       Он ахнул мне в губы, потом обхватил меня за талию и притянул ближе, так что наши тела соприкоснулись.       — Это «да»? — спросил он, не отдаляя лица, и его слова смешались с моим дыханием.       — Да. Я хочу остаться. Я хочу тебя, Дра... — он прервал меня новым поцелуем.       Если бы это была история из любовного романа, он бы поднял меня на руки, отнёс в спальню и уложил на кровать. Он бы стал медленно раздевать меня, целуя и лаская каждый дюйм моей кожи, шепча нежности каждые несколько секунд, а потом — с нежными, неторопливыми движениями — занялся бы со мной любовью.       Но всё было не так. Его губы всё ещё были прижаты к моим, когда он прижал меня к стене, задрал юбку, сдвинул в сторону трусики и взял меня прямо там, посреди домика на дереве — без секунды прелюдии, не сняв с нас ни одной вещи. И мне нравилось каждое мгновение (а пересчитать их можно было бы по пальцам одной руки). Мы оба не занимались сексом целую вечность — и медлить не собирались.       — Я люблю тебя, — выдохнула я ему в шею, всё ещё прижатая к стене, с ним внутри, пока ноги, обвивавшие его бока, начинали дрожать.       Он целовал мою шею, но остановился, чтобы прикусить мочку уха и прошептать:       — Я тоже тебя люблю. Я скучал. Ты даже не представляешь, как сильно.       — Думаю, я могу себе представить.       Он улыбнулся и переместил руки с моих бёдер на ягодицы, крепче удерживая меня и облегчая боль в ногах.       — Хочешь поесть? Или пойдём в спальню? Я бы хотел доказать, что не забыл, как правильно доставлять тебе удовольствие.       Я тихо простонала, когда по телу прокатилась новая волна желания.       — Ну... я не очень голодна.       Его улыбка исказилась, став откровенно хищной — словно говоря: «Ты можешь не быть голодной, но я — да», — и от одного только предвкушения я почти потеряла контроль. Он крепко держал меня, не позволяя распасться, пока нёс в спальню. Когда я оказалась на кровати, он устроился между моих ног и заставил меня издавать звуки, которым я бы не смогла подобрать слов даже если бы попыталась. Мы оставались там долго, ещё задолго после того, как согревающие чары на еде рассеялись, восполняя годы утраченного времени, сталкиваясь друг с другом в страсти. Я краснею, даже вспоминая это, так что, пожалуй, просто скажу, что последовавшее было чередой чувственных сцен, вполне достойных страниц любовных романов.

***

      В конце концов мы всё же поели — ужин оказался великолепным: его приготовил сам шеф-повар «Увядшей Розы», а доставили в домик на дереве Драко и несколько официантов ресторана.       После этого мы, держась за руки, гуляли по сияющему лесу, обмениваясь признаниями в любви и нежности, которых не сказали раньше. Вернувшись в дом, мы вновь сливались друг с другом — несколько раз, с тем же голодом и страстью, — а потом заснули, переплетённые, вспотевшие, счастливые.       Но когда я проснулась через несколько часов, я была одна, и в комнате царила тьма. Ни единого луча света из окна, ни ветерка, несущего прохладу, уравновешенную теплом рук, что должны были бы держать меня.       — Драко? — прошептала я. Паника поднималась в груди, дыхание сбивалось. Я что, всё это придумала? Это был сон? Не в первый раз мне снились такие вещи… Но где кончалась реальность? Мы всё ещё друзья? Он действительно расстался с Джеммой? Или это тоже плод моего воображения? Ночь в зачарованном лесу казалась слишком прекрасной, чтобы быть правдой. Может, потому что ею и не была?       Когда я села в кровати, прижимая простыню к груди, чтобы прикрыть обнажённое тело, по лицу уже текли горячие слёзы. Сознание медленно пробивалось сквозь туман сна — постепенно осознавая, что я обнажена, что это не моя кровать, что между ног больно, и что все эти детали подтверждают мой «сон» — когда вспышка света ослепила меня, заставив зажмуриться.       — Гермиона? Что случилось?       Я приоткрыла глаза и увидела Драко — он стоял обнажённый в дверном проёме, и его силуэт обрамляло мягкое серебристое свечение. Я повернула голову и заметила, что вдоль всей стены висела плотная штора — от пола до потолка, полностью закрывающая окно, сквозь которое я ожидала увидеть дневной свет, когда проснусь.       Облегчение разлилось по телу, как согревающие чары, и я повернулась к Драко с улыбкой — он уже забирался обратно в постель.       — Я думала, что потеряла тебя, — прошептала я, когда он прижал меня к себе. — Я была ещё наполовину во сне, а тебя не было рядом, и мой мозг мгновенно выдал кучу глупостей — что я всё выдумала, что мы никогда не были друзьями, что ты никогда не привозил меня сюда, и…       Он прервал меня поцелуем.       — Иногда твой быстрый ум — настоящее проклятие, — пробормотал он у моих губ, а потом снова притянул меня ближе и уложил нас на кровать. Взмахом палочки он закрыл дверь, погружая комнату во тьму, и через секунду снова крепко обнял меня.       — Ты не потеряла меня, — прошептал он мне в волосы. — Я просто пошёл попить воды.       — Я потеряла тебя, — прошептала я в ответ. — А потом нашла снова. И теперь, когда ты здесь, я больше никогда не отпущу тебя.       — Это обещание?       — Конечно, — прошептала я его сердцу, бьющемуся ровным, медленным ритмом у меня под щекой. — От меня тебе теперь не избавиться. — Я начала осыпать поцелуями его тёплую кожу, в такт этим уверенным ударам.       — И не мечтал бы, — пробормотал он, и слова вибрировали у меня под губами, пока я поднималась поцелуями к его шее. Драко схватил меня за подбородок, поднял вверх, заставляя мои губы встретиться с его. А потом перевернулся, накрыв меня своим телом. Матрас прогнулся под нашим весом — и он вошёл в меня.       Мы замерли, сплетённые, в том невозможном сне, о котором оба мечтали, но никогда не верили, что он станет реальностью. И только надеялись — чтобы никогда не проснуться.

***

Год спустя.       Драко опаздывал. Он рылся на столе Гермионы, когда наткнулся на кожаную тетрадь. Сначала он небрежно пролистал несколько страниц, не понимая, что держит в руках, и пытаясь убедиться, что это не те заметки, за которыми его послали. Когда же он понял, что это, застыл, словно окаменев.       Он осторожно опустился в кресло и начал читать с самого начала — медленно, чтобы не пропустить ни слова.       Это история о забвении. Которое, как ни странно, привело к множеству воспоминаний. Я потеряла двадцать лет своей жизни за одну ночь.       — Чёрт… — пробормотал он, отодвигая книгу. Он знал, что это. Она рассказывала ему о ней и даже показывала, где хранит, если он когда-нибудь захочет прочитать.       — Важно помнить всё дерьмо, через которое мы прошли, чтобы оказаться здесь, — сказала она тогда. — Если я когда-нибудь почувствую, что мы начинаем отдаляться, я прочту это и вспомню. И ты можешь сделать то же самое, если захочешь.       Но тогда предложение не показалось Драко заманчивым. Он только что вернул её и меньше всего хотел думать о том, что может снова потерять. К тому же, ему не нужно было упорядочивать мысли в книгах или на сорокапятидюймовых свитках, как это делала она. Для этого у него была окклюменция — и теперь она наконец поняла, что это для него значит.       Но теперь, глядя на книгу, о существовании которой он почти забыл, он не хотел ничего, кроме как взять её, откинуться в её кресле и сидеть там, пока не прочитает каждое слово.       В голове начала выстраиваться идея. Он мог бы быстро сбегать в Министерство с записями, за которыми его отправили, потом сослаться перед Альдиной на срочные дела, пока Гермиона будет отстаивать достоинства своего нового законопроекта перед Визенгамотом. Она будет занята часами — у него будет предостаточно времени, чтобы спокойно прочитать всё без помех.       Но что, если она поднимет глаза к балкону и с тяжёлым сердцем увидит, что его там нет? Или если закончит раньше, выйдет из зала заседаний — глаза сияют от гордости, готовая поделиться своей победой, — и не сможет его найти? Это ведь было бы не впервые: его уже не раз вызывали срочно в лабораторию, но он ненавидел разочаровывать её, если мог этого избежать.       Когда он был моложе, ему казалось, что мелкие разочарования не страшны. Он думал, что брак можно разрушить только чем-то огромным — изменой или, скажем, продажей первенца тёмному магу. Теперь он знал лучше. Эти мелочи складывались, и если позволить им накапливаться, они могли нанести смертельный удар. Он знал, что Гермиона чувствовала то же самое и старалась не позволять раздражению копиться.       Для Драко их история была похожа на то, как будто ты потерял любимого человека — а потом, годы спустя, судьба вернула его из-за завесы. Каждое следующее объятие становилось чуть крепче, каждое нежное слово — чуть весомее. Он думал, что со временем это пройдёт, но вот уже год, как они снова вместе, и всё ещё держатся друг за друга с той же отчаянной силой.       И иногда это было не трогательно, а просто неловко. Например, когда они посреди ссоры внезапно обрывали себя — порой прямо на полуслове — потому что замечали, что снова скатываются в старые привычки. Но это работало. Ни один из них не хотел возвращаться к тому, как всё было раньше. Поэтому, когда один говорил другому, что пора сменить тактику, — второй слушал.       Драко спрятал эти мысли в надёжный уголок сознания, потом поднялся и направил палочку в центр комнаты.       — Акцио — заметки по законопроекту о магии несовершеннолетних!       С полки на него взмыл ворох пергаментов. Он поймал их в беспорядочную кучу, выровнял страницы движением палочки и аккуратно убрал в мантию. Прочитать тетрадь он успеет позже. А сейчас ему предстояло посмотреть, как его девушка вбивает здравый смысл в головы кучке чопорных старых волшебников.

***

      Прошло несколько дней, прежде чем у Драко появилась возможность сесть и наконец прочитать книгу Гермионы. Он выбрал будний день, когда мог позволить себе взять утро выходным, потому что знал — если она будет дома, незаметно исчезнуть на несколько часов не получится.       Он, как правило, не скрывал от Гермионы ничего, но в этот раз решил, что так будет лучше. Он не хотел, чтобы она подумала, будто он читает её записи из сомнений в них — особенно сейчас.       Он проглотил книгу за несколько часов, но к концу оказался настолько эмоционально истощён, что потратил ещё час на окклюменцию, чтобы привести чувства в порядок.       Когда он вернулся в тело, дыхание было сбито и прерывисто.       Первое, на чём он сфокусировался, — это фотография, стоявшая на её столе: они с детьми, направляющиеся на вокзал Кингс-Кросс в первый раз. Цетус спрятал лицо в его ногу, а Лира радостно махала в камеру, её улыбка освещала всё лицо. У Гермионы улыбка была натянутой и усталой, а Драко и вовсе не улыбался. Он провёл пальцем по рамке — и волна сладко-горькой ностальгии едва не заставила его снова уйти в себя.       Он одновременно и любил, и ненавидел то, что она оставляла по дому фотографии из того времени. Они уже не раз обсуждали это и пришли к выводу, что лучше признавать, кем они были и какие ошибки совершали, чем делать вид, будто этого никогда не было. Но всё равно больно было вспоминать прошлое — особенно после всего, что он только что прочитал.       Мерлин, как же ему хотелось её увидеть. Они договорились встретиться за обедом, но до этого оставался ещё час. Он хотел видеть её сейчас — обнять, рассказать, как провёл утро, и услышать, что теперь между ними всё действительно хорошо, лучше, чем когда-либо прежде.       Он снова посмотрел на блокнот и уже собирался убрать его обратно в ящик, когда его осенила мысль. Вернув книгу на стол, он подвинул стул поближе, глубоко вдохнул, потянулся к её перу и чернильнице, открыл следующую чистую страницу и — прежде чем успел передумать — начал писать. Отрывок из записей Драко Малфоя, датирован 24 июня 2027 года       Если ты читаешь это, значит, всё снова пошло наперекосяк, и ты, вероятно, подумываешь о… — даже не могу заставить себя записать возможные варианты. Скажем просто — о чём-то безрассудном.       Во-первых, пожалуйста, перестань всё так досконально анализировать. Во-вторых, отложи эту книгу (но не раньше, чем прочитаешь моё гениальное дополнение) и найди меня. Расскажи, о чём думаешь. Скорее всего, я опять где-то застрял в своей голове — мы оба знаем, если всё пошло не так, именно там меня и искать. Но я обещаю вытащить себя из мыслей и слушать тебя предельно внимательно.       Если события, описанные в этой истории, чему-то нас и научили, так это важности быть честными друг с другом. Между твоим безграничным умом и моей склонностью к стратегическому планированию нет проблемы, с которой мы не могли бы справиться. Но решить её невозможно, не взглянув ей в лицо.       Довольно нравоучений. Теперь я хочу открыть тебе один секрет.       Я собираюсь сделать предложение (снова). Решил использовать то же кольцо. Мы ведь те же люди — стали мудрее, взрослее, но всё так же неидеальны. И если не будем осторожны, можем снова оказаться по разные стороны высокой стены, как ты сама выразилась в этой истории. Думаю, признание того, что, по сути, мы всё те же наивные люди, когда-то поспешившие жениться, не имея ни малейшего представления, что делаем, — это будет правильно. Но, как всегда, я дам тебе шанс доказать, что я не прав, если тебе захочется.       Хотя всё же это ощущается по-другому, правда? Я знаю, ты согласна — ты сама говорила, но я и сам вижу перемены в тебе. Я говорил, что всегда хотел приумножать твоё величие и ненавидел себя за то, что уменьшал его. Думаю, теперь я наконец добился своего.       Ты стала ярче, Гермиона. Увереннее, спокойнее, свободнее. Смелее в работе, решительнее продвигаешь законы, к которым раньше не притронулась бы. Чёрт, да ты даже в Косой переулок вышла в джинсах на прошлой неделе — настоящее богохульство по меркам волшебного мира. Жаль, мама не видела.       Ты будто парила над мостовой, не слыша ни одного шёпота вокруг, а я был безумно счастлив держать тебя за руку — и смотреть на всех так, чтобы никто не смел сказать ни слова.       Итак, возвращаясь к теме предложения. Вчера я перебирал идеи, и лучшая из тех, что пришла мне в голову, — просто бросить тебе кольцо обратно. Это бы замкнуло круг. В каком-то смысле даже элегантно, не находишь?       Я почти вижу твою усмешку, когда ты это читаешь. Но потом ты улыбнёшься, ведь читаешь это уже спустя годы, зная, что я придумал куда более романтичный способ. Что я говорил тебе, как сильно тебя люблю. Что ты — тот человек, которого я хочу видеть, что бы ни происходило. Что жизнь, разделённая с тобой, — это лучшее будущее, какое я мог себе представить. И что, хотя я до сих пор ненавижу отдельные фрагменты нашего прошлого, я учусь с ними мириться. Потому что только потеряв тебя, я понял, насколько бесценным было то, что имел. — Драко!       Он выругался, когда кончик пера сломался, оставив на странице кляксу. Он схватил другое перо, нарисовал стрелку к пятну и быстро приписал:       Это твоя вина. Ты кричишь на меня из другой комнаты. (Добродушно кричишь. Мы собираемся идти на обед.)       — Я в кабинете! — крикнул он, подсушивая страницу коротким заклинанием. Сдвинул раскрытую книгу в сторону, чтобы её не было видно с порога, и поднялся. В коридоре они столкнулись.       — Привет, — сказала она и, встав на носки, поцеловала его в щёку. — Готов?       — Да. Что хочешь поесть?       — Не знаю. Индийскую кухню?       — Пойдёт.       — Отлично. — Она похлопала его по груди. — Я быстро в ванную, и можем идти.       Она развернулась, но он схватил её за руку и притянул к себе, к страстному поцелую. Когда им наконец пришлось оторваться, чтобы вдохнуть воздух, она улыбнулась, всё ещё касаясь его губ.       — А это за что?       — Я люблю тебя.       Она отступила на шаг, по-прежнему сияя.       — И я тебя люблю.       — Иди. Я подожду в гостиной.       Он смотрел, как она уходит по коридору, пока не скрылась за углом, — и сразу вернулся в кабинет. Схватил перо, обмакнул в чернила и дописал:       Прежде чем я закончу, позволь мне завершить историю:       Он сделал предложение, она сказала «да», они трахались три дня подряд, потом поженились, трахались ещё немного, наслаждались идеальной семьёй, которую смогли восстановить, и с тех пор жили долго и счастливо.       Конец.