Глава 6. Разговор у пруда

Солнце в Небесной столице, достигнув зенита, начинало свой неторопливый путь к западу, отбрасывая длинные тени от нефритовых павильонов. Воздух в Саду Вечного Цветения, казалось, ещё хранил тепло от улыбок и споров четырёх богов сезонов, но сами они уже разошлись по своим делам. Сюэ Цзысюань стоял на краю Нефритового пруда, наблюдая, как последние отблески света играют на идеально гладкой поверхности. Его разум, однако, был далеко. Он всё ещё ощущал эхо её слов – слов о ледяных пещерах, о бульоне, о вере, которую она в него вложила, когда он был на грани. Признание, сделанное при всех, но адресованное только ему. Это было подобно прикосновению к раскалённому углю, спрятанному под толщей векового льда. Он услышал лёгкие шаги, которые заставляли замшелые камни под ногами распускать крошечные почки, и не обернулся. Её присутствие он узнавал безошибочно – по изменению воздуха, по тому, как холод вокруг него терял свою абсолютную власть, смягчаясь, становясь прохладой. — Ты всё ещё здесь, — сказала Нуань Сяньхуа, останавливаясь рядом с ним. Её взгляд скользнул по его профилю, застывшему, как изваяние. — Я думала, ты уже давно в своих чертогах, спасаясь от нашего «суетного» летнего тепла. — Мысль была, — отозвался он, его голос ровен и глух. — Но пруд сегодня… особенно спокоен. В нём есть определённый порядок. Она мягко рассмеялась, и звук этот был похож на перезвон фарфоровых колокольчиков. — Порядок? В воде, которая постоянно движется и меняет отражения? В этом твоя проблема, Цзысюань. Ты ищешь порядок в вещах, которые прекрасны именно своей изменчивостью. Он наконец повернул к ней голову. Его бледно-серебристые глаза, лишённые привычной ледяной отстранённости, внимательно изучали её лицо. — Ты рассказала историю о пещерах, — констатировал он, опуская взгляд на воду. — Зачем? Нуань Сяньхуа на мгновение задумалась, срывая лепесток с ближайшего цветка жасмина и отпуская его в воду. — Потому что они должны были знать. Потому что я помню. И потому что… — она сделала паузу, подбирая слова. — Иногда мне кажется, что ты сам стараешься забыть, каким был. Исключительно твёрдым, да. Но не холодным. Не тогда. Холод пришёл позже. Он молчал, наблюдая, как лепесток медленно уплывает, нарушая идеальную гладь. — Я был смертным, — наконец произнёс он, и в этих словах не было ни гордости, ни сожаления, лишь констатация факта. — Слабым, уязвимым, подвластным времени. То состояние… было необходимо оставить позади, чтобы обрести сущность Зимы. Чтобы управлять ей, нужно стать ею. — Стать — не значит забыть, от чего ты отрёкся, — тихо возразила она. — Иначе что останется? Просто функция. Сила без корней. Как снежинка без узора — красивая, но пустая. Он взглянул на неё, и в глубине его глаз что-то вспыхнуло — искра не то вызова, не то боли. — А разве мы не функции? Боги времён года? Мы — воплощённые принципы. Порядок в хаосе циклов. Наши личные истории… пыль по сравнению с этой вечной обязанностью. — Вот видишь! — воскликнула она, и в её янтарных глазах вспыхнул знакомый ему огонь, тот самый, что горел в пещере. — Ты снова говоришь об обязанности. О долге. А где же ты, Сюэ Цзысюань? Бог Зимы — это твой пост. А кто ты, когда снимаешь с себя этот Шэньвэй? Он замер. Вопрос повис в воздухе между ними, острый и неудобный, как сосулька, готовая упасть. Никто никогда не задавал ему такого вопроса. Да и он сам себе его не задавал. Веками. — Я… — он начал и запнулся, что было для него несвойственно. — Когда я не Бог Зимы… я просто охраняю покой своих чертогов. Нуань Сяньхуа покачала головой, и в её улыбке появилась тень печали. — Это не ответ. Это описание другой тюрьмы. — Она сделала шаг ближе, и тёплый аромат жасмина и свежей земли смешался с чистым холодом, исходящим от него. — Когда ты не Бог Зимы… ты тот, кто берёт у меня лепёшку, даже зная, что она «засоряет циркуляцию ци». Тот, кто месяцами вырезает снежинки для моего праздника и притворяется, что это пустая трата времени. Тот, чьи творения не тают рядом с моими цветами, а поют с ними в унисон. Она замолчала, дав словам просочиться сквозь ледяную броню его молчания. — Тот, ради чьей веры я когда-то выжил, — тихо, почти шёпотом, закончил он за неё. Она кивнула. Глаза её сияли. — Да. Именно он. Над прудом сгущались сумерки. Первые звёзды, холодные и далёкие, загорались на темнеющем небе. Сюэ Цзысюань почувствовал странное ощущение... будто лёд в самой глубине его существа, тот самый, что не таял тысячелетия, дал тончайшую, почти неощутимую трещину. Не от тепла. От чего-то иного. — Сады Четырёх Сезонов, — сказал он вдруг, меняя тему, но голос его звучал менее отстранённо. — Ты и Ся Жань… справились? Он слишком импульсивен. Нуань Сяньхуа вздохнула, понимая, что на сегодня разговор исчерпан. Он отступил, но не убежал. Это был прогресс. — Справились, — сказала она с лёгкой усмешкой. — Меня ведь когда-то научили терпению один очень упрямый будущий бог. И я научила Ся Жаня. Медленно. Без выдёргивания ростков. Уголок губ Сюэ Цзысюаня дрогнул. Это было почти улыбкой. — Тогда удачи. Мне… пора. В моих чертогах ждут доклады. — Он сделал шаг назад, и иней под его ногами заискрился в свете звёзд. — Цзысюань, — окликнула она его, прежде чем он успел раствориться в тени. — Заходи. Когда захочешь. Даже без повода. У меня всегда найдётся лепёшка для… просто так. Он обернулся, и их взгляды встретились на мгновение — холодное серебро и тёплый янтарь. — Я… подумаю, — произнёс он. И прежде чем она смогла что-то ответить, лёгкий вихрь снежной пыли поднялся с земли, и его фигура растаяла в воздухе, оставив после себя лишь кружащуюся в темноте снежинку, которая медленно опустилась ей на ладонь. Нуань Сяньхуа сжала в пальцах ледяной кристалл, чувствуя, как он не тает, а лишь слегка согревается от её тепла. Она улыбнулась, глядя в сторону его чертогов. — Да, — прошептала она прохладному вечернему воздуху. — Подумай.

—— ⋅❖❖⋅ ——

Где-то высоко в Небесном дворце, перед картой мироздания, Хао Тянь, Повелитель Небес, отвёл взгляд от растущей чёрной точки и на мгновение сосредоточился на двух других — одной холодной, голубовато-белой, и другой, тёплой, золотисто-розовой, которые медленно, почти незаметно для них самих, начали описывать вокруг друг друга сложную, вечную орбиту. «Продолжайте, — мысленно произнёс он. — Учитесь чувствовать. Вам это понадобится. Ибо буря уже на подходе».