Часть 14

***14*** Си’Реан Кр’Васс со всем тщанием готовил зал Совета. Кожаные анатомические кресла, низкие столики, традиционные напитки, которые прислали с кухни в больших термосах. Полумрак, чтобы глаза отдыхали от яркого света звезды. Он старался. Это был первый Совет, который подготавливал именно он, и хотел, чтобы всё было безупречно. — Подъезжают, — послышался в гарнитуре голос Облика, дежурившего на парковке. — Принял, — ответил Си’Реан, ещё раз окинул взглядом комнату, поправил традиционные чаши для напитков, не со Скруллоса, конечно, — местные поделки, но максимально приближенные по форме и весу, — и пошёл докладывать Первой Маске. Старшие Маски прибывали по одной, поднимались на лифте, возвращали себе истинный облик и проходили в зал. Они рассаживались в кресла, позволяя телам принять естественное положение, пили кхор’лаан и тихо обменивались короткими фразами — не ради общения, а для уточнения обстановки. Наконец вошёл Ша́рек Т’Вир. Он занял своё место, принял из рук референта чашу и окинул Совет внимательным взглядом. Часто их позиции расходились, но сегодня он ожидал единого решения. — Зачем срочный сбор? — спросил Ше’Ракх Илл, курирующий инфильтрацию. Его тон был ровным, но уши слегка сместились назад — признак настороженности. — Угроза разоблачения, — ответил Шарек и кивнул референту. Си’Реан включил запись разговора Фьюри и Пирса. Совет слушал без движений. Лишь едва заметные сокращения лицевых мышц выдавали скудные эмоции. — Я предупреждал, что этот человек нестабилен, — произнёс Кр’Шаал Век. Его когти коротко скользнули по подлокотнику кресла. — Угрозу распространения данных необходимо устранить. — Вероятность полного раскрытия? — спросил Т’Ревах Соор, отвечавший за стратегическое прогнозирование. — Семьдесят три процента раскрытия ячеек в Соединённых Штатах, — ответил Шарек. — Об инкубационном центре речь не шла. Ни один Облик не фиксировал утечек. — Я усилю охрану, — спокойно произнёс Ва’Креш Тал, курировавший популяцию. — Третья кладка завершает цикл созревания. Эксцессы недопустимы. Эта генерация критична для численности. — Он перевёл взгляд на силовика: — Кр’Шаал Век? — Подниму модуль зачистки, — коротко кивнул тот, доставая смартфон, непропорционально мелкий в его когтистой руке. Приказы начали передаваться ещё до окончания заседания. — Не ликвидировать, — произнёс Ло’Тхаар Кев. Его голос был негромким, но после него никто не говорил сразу. — Доставить в инкубационный центр. У субъекта продлённый жизненный цикл. Он представляет исследовательскую ценность. — Он перевел тяжелый взгляд на Старшую Маску инкубационного центра. — Ва’Креш Тал, результаты анализа — в течение одного лунного цикла. — Принято, старейшина. Получить для изучения организм с продлённой жизнью было редкой возможностью. Научный центр работал на пределе, но пригодного материала почти не находилось. — Подключу аналитический блок, — добавил Т’Ревах Соор. — И подготовлю Маску на замену Фьюри. Позицию терять нецелесообразно. Решение по Фьюри было принято. Совет перешёл к распределению ресурсов, корректировке инфильтрационных линий и межобщинным спорам — неизбежным, но вторичным. Когда запасы кхор’лаана были исчерпаны, заседание завершилось. *** Принять решение об активации Зимнего Солдата было непросто — слишком непредсказуемым он был. Что там навертели русские, до конца было неизвестно, и сбои случались постоянно, но… Иного выхода Александр не видел. Он понятия не имел, кому можно доверять, кто человек, а кто инопланетянин под личиной, а Зимний Солдат был настолько уникален, что это давало неплохой процент на то, что скруллы не смогут занять его место. Личный лифт спускался слишком долго для того, чтобы просто выйти из здания или даже попасть на подземную парковку. Электронное табло сменило привычное В1, В2, В3 на отсчет футов, пока не достигло DEPTH: 118FT. Телефон в кармане пискнул, теряя сеть, и Александр вытащил его из кармана, чтобы отключить полностью. Лифт слегка дернулся, а потом, набирая скорость, скользнул в сторону и вниз. Если бы министра Пирса кто-то отслеживал, то с удивлением бы обнаружил, что он пересек бульвар Уилсона и остановился между зданий, где была небольшая аллея. Вот только находился он уже в 160 футах под землей. Двери лифта разошлись с глухим механическим выдохом. Тусклые серые стены длинного коридора, полукруглый потолок. Под потолком пунктиром тянулись гудящие лампы, из дверей на звук лифта высыпали сотрудники. Обычно мистер Пирс предупреждал о своем появлении, поэтому они пребывали в панике — визит начальства никогда не приводил ни к чему хорошему. — Министр Пирс, — Клаус Рихтер, доктор Рихтер, одним видом разогнал персонал и предстал перед Александром. — Ваше появление не было запланировано. — Приступите к разморозке Актива немедленно, — взгляд Пирса полоснул по доктору Рихтеру, как кнут, но тот лишь выпрямился сильнее, кивнул, развернулся, по-военному щелкнув каблуками, и отправился выполнять приказание. Александр размял шею, недовольно посмотрел на мигающую лампу, бившую вспышками по глазам, и пошел вслед за доктором Рихтером. Процесс вывода Зимнего Солдата из криосна был долгим, но Александр решил присутствовать от начала и до конца, потому что и сюда могли проникнуть скруллы. Он понимал, что это уже полноценная паранойя, но ничего не мог поделать. Сейчас он был уверен исключительно в себе, ему нужен был Зимний, чтобы вернуть контроль над ситуацией. Зал, где стояла криокамера, был огромный, с высокими потолками, с лампами с металлическими рефлекторами. Провода змеились по стенам толстыми жгутами, а вдоль стен стояли приборы, назначения которых Александр не знал. Он устроился на единственном стуле в стороне. Рядом на столе стоял дисковый телефон, по которому можно было звонить исключительно в лаборатории. Связи с поверхностью не было. Он взял бутылку воды, открутил крышку, отпил немного и откинулся на стену, из-под ресниц следя за тем, что происходило вокруг. Зимний был уникален, но вот то, что его каждый раз приходилось буквально выковыривать изо льда, Александру не нравилось категорически. Иметь такой ресурс под рукой постоянно было бы намного удобнее. Крышка криокамеры с шипением открылась, и техгруппа набросилась на тело зимнего, как стервятники. Огромные шприцы с растворами неизвестно чего, катетер в бедренной артерии, маска с кислородом. Рихтер, коротко отдающий приказы. Это все больше напоминало вскрытие, а не реанимацию. Зимний резко сел, и персонал разлетелся по сторонам. Характер Актива был им хорошо известен, поэтому рисковать никто не хотел. — Ты должен лежать, — Рихтер нажал на плечо, и Зимний покорно улегся обратно. Капельницы сменяли одна другую, Солдат жевал капу, которую сердобольный вивисектор вставил ему в рот, а на его лице снова появлялись краски жизни. Кожа из безжизненно-серой стала нормальной, он перестал крупно вздрагивать, и Рихтер, резко забрав капу, велел: — Встать! Зимний Солдат, пошатываясь, вылез из криокамеры и хотел взяться на ручку, чтобы поймать равновесие, но Рихтер легонько ударил железной планкой по живым пальцам и скомандовал: «Смирно». Солдат с трудом выпрямился и кинул быстрый взгляд по сторонам. С каждым мгновением он всё больше приходил в себя. В последнее крио его уложили без обнулений, поэтому он был не пустой болванкой, а вполне осознавал окружающее. И Рихтера помнил, да. Тот перед крио ставил на нем эксперимент с очередным ядом. Солдат помнил боль, выворачивающую буквально наизнанку, а Рихтер продолжал его цеплять. — Руки вперед, — скомандовал Рихтер. Он хотел увидеть работу протеза. Ему в прошлый раз показалось, что он отвечает с задержками, а это значило, что нужны техники. Он стоял слишком близко, а Зимний очень хорошо умел пользоваться моментом. Заметить, как железные пальцы сомкнулись на горле Рихтера, Александр не успел, хотя следил, не отводя взгляда, зато отчетливо услышал звук треснувшей трахеи. Он видел, что доктор буквально нарывался, но останавливать не хотел. И не из жестокости, ему нужно было понять, насколько Зимний Солдат автономен и способен принимать решения. Способен, причем молниеносно. У него не дрогнул ни единый мускул на лице, не промелькнуло удовлетворение от сделанного. Он холодно наблюдал, как из глаз доктора Рихтера уходит жизнь, как капает на халат кровь, а потом разжал руку и принял положение «вольно». — Молодец, Солдат, — Пирс встал со стула и подошел к Зимнему. — Я готов отвечать, — увидев куратора, произнес Зимний. — Эй, там, — Александр оглянулся на техгруппу, жавшуюся у запертых дверей, ткнул пальцем в первого попавшегося и сказал: — Теперь ты — Рихтер. Заканчивайте работу. Уникальная сыворотка, которую так и не удалось воссоздать, помогла Зимнему Солдату прийти в себя поразительно быстро. Уже через три часа отмытого, переодетого в свежий комплект одежды и даже дважды накормленного солдата Пирс вел за собой. Разговаривать здесь он опасался. Зимний шел следом за куратором, привычно сканируя всё вокруг. Обычно его выводили из бункера по лестнице через подвал, но сейчас куратор вел его совсем другим путем. Лифт, в который они зашли вдвоем, отстыковался и скользнул в сторону и немного вверх. Цифры на табло отсчитывали подъем сначала медленно, а потом, когда движение в сторону закончилось, а лифт, быстро набирая скорость, поехал точно вверх, мелькали очень быстро, потом сменились на обычные обозначения, а когда лифт остановился и с тихим шорохом открылись двери, Зимний солдат впервые вошел в головной офис Гидры. *** — Убрать реактор? — Тони посмотрел на Брока, потом на Инсена, а потом на потолок, словно ища поддержки у Джарвиса. — Не прямо сейчас, — Инсен снял очки и начал их протирать, чтобы скрыть нервозность. — Нужно сделать анализы, проверить, как действуют на вас препараты, провести исследования, подобрать операционную группу. Но начать можно и сейчас. — Вот. Док дело говорит, — Брок, стоя у дверей, словно перекрывал возможность сбежать. — Я согласен с доктором Инсеном. Вероятность благоприятного исхода операции восемьдесят шесть процентов. Вероятность осложнений без операции непропорционально высока и растет с каждым днем, — сказал Джарвис, а Тони поморщился, ему казалось, что это заговор против него. — Эй, если ты не хочешь… — Брок подошел к Тони, смотря ему прямо в глаза. — Я… — Тони очень хотелось сказать, что он до дрожи боится, что знает все риски, но оттягивает, но произнес совсем другое: — Пообещай, что ты будешь в операционной и всё проконтролируешь. — Без проблем, обещаю, — кивнул Брок. Если Старку от этого будет легче, то почему бы и нет. Инсен посмотрел на них и принялся составлять график. Нужно было учесть кучу мелочей, проверить готовность операционной, а главное, анализы. — Что же, мистер Старк, тогда прошу на кушетку, я возьму у вас кровь и проведу осмотр тканей вокруг реактора. Тони скинул пиджак и рубашку, улегся на кушетку и осуждающе посмотрел на ржущего Брока. У Старка был такой испуганный вид, как будто ему сейчас будут делать ампутацию головы без наркоза. Спустя почти час, измученный, исколотый, осмотренный со всех сторон, Тони в сопровождении Брока выполз из кабинета Инсена. — Хо надо проверить, — буркнул он. Брок подобрался, думая, что у Старка появились серьезные причины для подозрений, но тот продолжил: — Думаю, что он вампир, иначе зачем ему столько моей крови! — И моей, — подхватил Брок, которому тоже перепало внимания от доктора. — Стресс нужно заесть, пошли, сварю кофе, Джек принесет пончиков. — Кофе? — с сомнением протянул Тони. Как-то Брок ассоциировался у него не с варкой кофе, а исключительно с употреблением. — Ты удивишься, — усмехнулся Брок. Стоило ему оказаться на общей кухне и взяться за турку, как начали сползаться бойцы, переговариваясь, что сегодня наверняка какой-то большой праздник, раз командир решил сварить кофе. — Я принес пончики, — Роллинз как будто заранее знал, что сегодня будет кофе. Тони думал, что это шутка такая, но все реально сидели и ждали кофе, хотя кофемашина стояла рядом. Рамлоу жонглировал сразу тремя турками, подсыпая в каждую чашку что-то свое: кому щепотку кардамона, кому корицу, кому сироп и сливки пеной. Когда все бойцы получили свое, Брок обернулся на Тони, набрал в турку воды, кинул несколько крупинок соли, черного перца на кончике ножа и ложку хорошего молотого кофе, дождался шапки, кинул кусочек льда и налил в чашку, пододвигая Тони. — Пробуй. Тот с сомнением принюхался, посмотрел удивленно на Брока и отпил. Удивительный вкус прокатился по языку до самого горла, а Тони подумал, что за такой кофе и за эту атмосферу можно и операцию сделать. — Пончик будешь? — Роллинз придвинул пончик с шоколадным кремом.