Часть 19

***19*** Тони смотрел на спящего Брока, все еще чувствуя себя очень слабым. И, если откровенно, он ему даже завидовал, потому что тупая боль в груди, явно чувствующаяся даже сквозь обезбол, бесила. Тони ненавидел чувствовать себя больным и беспомощным. — Джарвис, отчет, — сказал Тони и откинулся на подушку. — Операция длилась десять часов и семнадцать минут. Хирурги достали из вас пятнадцать крупных и два десятка очень мелких осколков. Грудную клетку реконструировали… Тони едва не затошнило от всех этих подробностей, поэтому он остановил этот чертов доклад. — Я просто хотел знать, что всё в порядке, — со стоном прошептал он, сглатывая горькую слюну. — Всё в порядке, сэр, — невозмутимо подтвердил Джарвис. — Но может быть и лучше. — Как? — Тони приоткрыл глаза. — Я уже говорил мистеру Рамлоу, что еще одна доза сыворотки и облучение из того нового реактора… — Тише ты, — шикнул на него Старк. Кроме Джарвиса никто не знал, что Тони пытался сделать реактор, который бы сигнатурой волн был максимально близок к той энергии, дозу которой получил Рамлоу от молота. Тони посмотрел на Брока, но тот спал, от чего вдруг стало иррационально обидно. — Рамлоу! — Тони немного повысил голос: — Уволю за то, что спишь на посту! Брок слышал бубнеж, но почти двое суток без сна на удивление вымотали его. Он честно присутствовал на операции от первого мгновения до последнего шва. Он дождался выхода Тони из наркоза. Он даже этот чертов куб собрал в конце концов, поэтому и дал себе немного отдыха, но назойливые голоса вырвали его из муторного сна. Он открыл глаза, тут же бросив взгляд на кровать, и увидел ухмыляющегося Тони, который повторил: — Ты заснул на посту! А если бы я умер? — Твой пульс я слышу отчётливо, как и дыхание, так что… — Переживал? — спросил Тони и поморщился от того, сколько ожидания он сам слышал в своем вопросе. — Естественно, терять такого выгодного работодателя мне бы не хотелось. — Меркантильный! — патетически воскликнул Тони, и Брок хрипло заржал. — Сэр, — подал голос Джарвис. — Я заблокировал двери в палату, но доктора настойчиво пытаются проникнуть внутрь. — Открывай, — махнул Тони, и уже через мгновение в палату ввалилась вся бригада хирургов. Тони чувствовал себя рождественским гусем, вокруг которого водят хороводы очень заинтересованные мясники. Ему снова зафиксировали руки, чтобы он не помешал осмотру, отлепили салфетку и какую-то прозрачную штуку с груди и перешли с понятного английского на очень условный, который Тони, при всем его уме, почти не понимал. — Жить буду? — со смешком спросил он. — Естественно, — хирург бросил на него осуждающий взгляд. — Сыворотка удивительно быстро работает. Шов выглядит так, будто прошло уже пару суток. Сейчас мы уберем дренажные трубки, и вы сегодня к вечеру уже можете попробовать встать. Инсен, на которого при этом посмотрели, шагнул бы назад от почти плотоядных взглядов светил медицины, если бы за его спиной не оказалось стены. — Сделайте глубокий вдох, мистер Старк, и выдыхайте, — скомандовал хирург и на выдохе вытащил первую трубку, а потом со спокойствием человека, привыкшего к крови, скомандовал: — А теперь второй раз так же. Удаление трубок оказалось неприятным действом, но принесло невероятное облегчение. Тони впервые смог вздохнуть полной грудью. — Надеюсь, вы сейчас кабель питания не вытащите, — пошутил Тони и закашлялся. Один из докторов тут же прижал ему подушку к груди и посоветовал первое время обниматься с подушкой и кашлять, потому что для легких полезно. — Мы сделали это вчера, — невозмутимо ответил хирург, осторожно заклеивая дырочки пластырем. — А теперь снова глубокий вдох и выдох. Тони послушно вдохнул-выдохнул и вопросительно посмотрел на хирурга. — Всё в порядке, — кивнул тот, сдерживая привычный юмор — с такими пациентами не стоило шутить. — Сейчас мы поможем вам сесть. Брок, который всё это время стоял за спинами врачей и видел, как Тони отшатнулся от предложения, оттеснил их: — Я помогу, — сказал он и увидел благодарность в глазах Тони. Тот едва терпел аккуратные прикосновения, но почти объятия с чужими людьми — нет, это было за гранью его долготерпения. Брок в этом плане был ближе и безопасней. — Одному неудобно, — сказал хирург и с удивлением увидел, как Брок легко подхватил его под спину и плечи и одним движением посадил, удерживая, пока доктор Инсен поправляла подушки. Он не сразу убрал руку, давая Тони пару мгновений, чтобы поймать равновесие. — Что же, на этом считаю наш контракт выполненным, дальше ваше несомненное выздоровление будет контролировать доктор Инсен, — сказал хирург, а потом добавил: — И постарайтесь сделать так, чтобы мы с вами больше не встречались при подобных обстоятельствах. — Я постараюсь, потому что наше свидание обошлось слишком дорого, — кивнул Тони, и все поняли, что речь шла совсем не о деньгах. Когда из палаты все вышли, Тони посмотрел на Брока и спросил: — Согласен поработать моей сиделкой? Ты в этом качестве предпочтительней остальных. — За отдельную плату, — усмехнулся Брок. — Я подозревал, что тебя можно купить. И что ты хочешь? — ответно усмехнулся Старк. — Жрать, — ответил Брок. — Ты не представляешь, как я вымотался. — Согласен, — сказал Джарвис. — Мистеру Рамлоу необходима еда, чтобы уровень глюкозы в крови держался на приемлемом уровне, это сейчас критически важно. — А мне? Я тоже голодный. — Бульон, овощи на пару, паровые котлеты, — перечислил Джарвис. Тони поморщился, но кивнул, потому что в желудке было неприятно пусто. — Закажи и побольше, — сказал Брок Джарвису. Он не собирался есть что-то отличное от того, что принесут Тони, потому что знал, как это неприятно. *** База у Пирса, естественно, была. Да не одна, а на выбор. Но отпускать Зимнего далеко от себя было невероятно страшно. Александр даже на мгновение задумался о том, кто опаснее — скруллы на вольном выпасе на Земле или Зимний Солдат без постоянного присмотра. И решил, что все-таки Зимний меньшее из зол хотя бы потому, что он в какой-то мере человек, а не зеленая гуманоидная образина. Пирс бросил взгляд на скрулла, внешность которого так и плыла, и решился. — Есть база — Форт-Ричи. Два часа на машине. Огромный бункер, казармы… — Я ее знаю, — кивнул Зимний. Он не любил признавать, что помнит что-то, но это признание было безопасно, потому что посещал он ее именно с куратором Пирсом. — Да, точно. На въезде КПП, я позвоню и предупрежу насчет тебя. Код на бункере… — Александр достал купюру из кармана и написал ручкой на ней ряд цифр, а потом передал Зимнему вместе с одним из своих телефонов. — Звонить только мне и только в исключительных случаях. — Убрать лишних людей и всю охрану. На базе я и пленник, — сказал Зимний и получил согласный кивок. — Базу недавно обновили, продукты на складе, даже морозильные камеры полные. Обживайся. — Оружие. — В бункере полная оружейка, код такой же, как на воротах, но вводить все цифры через пробел. Зимний ничего не ответил, только кивнул, а потом подошел к пленнику, отвязал его от стула, оставив связанными руки и ноги, легко вздернул его вверх, закинул на плечо и пошел на выход. Неприметный серый седан все так же ждал его под навесом. Он уложил пленника в багажник, накинул на него одеяло и, держа угол над головой, сказал: — Веди себя тихо, потому что живцом ты можешь быть и мертвым. Ка’Рех Васс мелко закивал, соглашаясь. Это существо, которое, он это ясно видел, на человека было похоже весьма условно, пугало до дрожи. Перечить ему? Нет, пока есть надежда выбраться из этого переплета живым, то стоило терпеливо ждать момента. Ехать одному, зная, что не нужно будет возвращаться на обнуление и хранение, было странно. Конечно, Зимний знал, что всё может поменяться в один момент, что мистер Пирс может отменить приказ, но ему хотелось верить в то, что больше не будет боли от опытов, не будет обнулений памяти, после которых он себя не узнавал, не будет заморозки. Потому что где-то очень глубоко, там, куда за десятки лет не добрались вивисекторы, хранились остатки того, кем он был. У этого куска не было имени, не было желаний или стремлений, он просто был, и Зимнему иррационально хотелось сохранить этот странный кусок в себе. Под колеса ложился асфальт, мимо проезжали машины, в которых сидели гражданские. Он иногда слышал возню в багажнике, но не переживал — пленник был связан по всем правилам так, что эти шевеления вообще слышал только он сам. А рот он ему надежно закрыл страхом смерти. Увидев вывеску, говорящую о том, что через милю будет трак-стоп, он вдруг понял, что вполне может остановиться и купить себе что-нибудь, что ему было запрещено всегда. Бургер и колу? Карта на расходы, которую ему дал куратор, лежала в кармане, так что он вполне мог… Он аккуратно заехал на стоянку, в стороне стояли ряды грузовиков, недалеко от входа в мотель была припаркована полицейская машина с двумя патрульными. Зимний подъехал к окошку и сделал заказ, повторяя каждую позицию по несколько раз, потому что микрофон шипел и хрипел, потом проехал еще немного, расплатился картой, а у следующего окошка его ждал огромный бумажный пакет, из которого доносились аппетитные запахи. Он не стал задерживаться, а тут же снова вернулся на трассу, потому что не хотел привлекать к себе лишнего внимания, ведь полицейские вполне могли подойти с проверкой. «Нужно сказать куратору о легальных документах», — подумал Зимний и даже головой помотал, потому что мысль была, с одной стороны, правильная, а с другой — странная. С федеральной трассы он свернул на второстепенную дорогу, которая вела к городку Каскад, а дальше на развилке свернул на бетонку, ведущую к базе. На КПП его ждали. Офицер посмотрел в планшет, сверил личность по фото, номера машины, попросил открыть багажник и предъявить задержанного. Зимний вышел из машины, сделал требуемое, а потом уставился на офицера тяжелым взглядом. — Министр Пирс отдал однозначный приказ о том, что весь персонал должен покинуть базу. Мы уедем в течение получаса, дальше вы будете справляться сами. Какая-нибудь помощь нужна до того, как мы уедем? — Нет, — ответил Зимний, сел в машину и поехал по центральной улице базы, ведущей к склону горы, где и был расположен бункер. Доехав, он остался сидеть в машине, слышал, как люди, которых было не менее десятка, погрузились в машины и уехали, только после этого вышел и ввел код на воротах. Он хорошо помнил эту базу, поэтому ориентировался в ней прекрасно. Вытащив скрулла из багажника, он легко затащил его в бункер, погрузил в багажник небольшого электрокара, которые стояли рядком на внутренней парковке, закрыл дверь, заклинив ее изнутри, а потом съехал по широкой бетонной рамке на уровень ниже нулевого. Он помнил, что склады продовольствия и оружейный склад располагались именно там, как и временный изолятор, где он планировал поселить свою наживку. Приходилось признать, что противник предусмотрел буквально всё. У Ка’Рех Васса не было ни единого шанса как-то переломить ситуацию. Это жуткое существо не совершало ошибок, не велось на стоны и жалобные взгляды, так же как и на смену облика — Ка’Рех Васс пробовал. После неудачи с той женщиной он попытался предстать едва вытянувшимся в рост мальчишкой, за что получил довольно сильную оплеуху и холодный взгляд. После этого он терпеливо сносил все манипуляции и покорно следовал за своим надсмотрщиком. Камера была огромной. Утопленный примерно на метр пол, решетчатая стена, отделяющая камеру от наблюдательного пункта. Двойной шлюз перед дверями. Это существо, смутно похожее на человека, столкнуло его в камеру, закрыло двери, включило яркий верхний свет, а само истаяло в тенях. Сколько Ка’Рех Васс не прислушивался, так и не смог уловить его присутствия, а ослепительный белый свет давил на психику.