8. Листья

      Мори и не понял как так вышло, что мальчишка стал ему любопытен. Да, это было именно то самое слово. Сперва тот был удачным и лёгким способом для проникновения в Портовую мафию. После же нежеланным свидетелем, что почему-то вызвал интерес. И теперь каждое движение, мысль произнесённая Дазаем, стала любопытным материалом на препарации.       На досуге Мори размышлял, взвешивал информацию, сортировал её по папочкам памяти. Искал подход к этому дикому ребёнку. Он был удивительно адаптирован для жизни в криминальном обществе и абсолютно не имел навыков выживания в любом другом окружении. Маугли. Дикий ребёнок в городских джунглях. Таким был Дазай. Умный для мафиозных тварей и глупый наивный для обычных людей.       Хотя общение с Чуей и навязчивым шестёркой Одой Сакуноске сделали своё дело. Дазай стал хоть немного походить на человека. А последующее прибавление в виде Анго Сакагути…       Мори поморщился. С взрослыми мальчику было рано общаться. Они его в бар таскали, что боссу совершенно не нравилось. Ему вообще не нравилась мысль, что не может контролировать круг общения. Хотя… Сам же хотел, чтобы он социализировался, привязался к организации.       — Но точно не через алкоголь. Чуя хотя бы в шестнадцать начал пить. И то, — Мори хмыкнул, потирая подбородок, — в память о друзьях. И не наседает, как Дазай. Вот с кого бы лучше мальчишка взял пример.       Мори широко распахнул глаза пронзённой мыслью и рассмеялся. Боже, он стал думать как какой-то папаша. Это забавляло.       — Чего смешного вспомнили? Или это стариковское желание проститься с местом?       Дазай неслышно вошёл в комнату. Мори усмехнулся. Мальчик учился, оттачивал навыки, как и хотелось мужчине. Он не обернулся, когда Дазай остановился совсем близко к стулу и приложил лоб к его плечу. Словно ластясь, продолжая прятаться за спинкой стула. Горячее дыхание коснулось обнажённой кожи шеи.       — Снова пил?       — Всего лишь посидели…              Мори задумался, запуская пальцы в пряди волос. Кудри Дазая пахли холодом осенней ночи. И… Мужскими чужими запахами.       — Тебе только семнадцать.       — Злитесь? — Дазай хихикнул, потирая голову об одежду мужчины.       — Нет. Иди спать. Завтра эту клинику снесут, а в таком виде я тебя не отпущу. Дазай отодвинулся и громко протопал до сваленных матрасов, куда и лёг. Вскоре стало слышно спокойное дыхание. Мори не оборачивался.       Мальчик вырос. Вкусил взрослые развлечения. Признал новые правила игры, где более не учитывалась его детскость и притворная слабость. И это путало картинку, выстроенную наблюдением.       Мори мотнул головой и тихо вышел из комнаты, не желая мешать «ребёнку».       На утро он вернулся с купленным кофе и термосом с чаем. Бумажный стаканчик он оставил в салоне авто, а горячий сосуд взял с собой. Глухо заскрипела лестница. Мори не таясь вошёл в комнату и застыл. Дазай сидел на подоконнике у раскрытого настежь окна. Он не повернулся на шаги Мори, продолжая увлечённо заниматься каким-то делом. Мужчина подошёл ближе и моргнул.       Дазай сбрасывал листья. С тихим шуршанием они скользили по друг другу, ломаясь с хрустом об торчащие острые углы трещин краски. И он при этом улыбался. Лёгкая улыбка, горящий забавой глаз… Дазай увлечённо наблюдал за полётом мёртвых листьев, методично и медленно сбрасывая их вниз.       Мори отложил это в памяти и протянул Дазаю термос.       — Тебя отвезти или сам доберёшься? Дазай вмиг стал холодным, теряя во взгляде теплоту и непосредственность ребёнка. Он принял термос и встал с подоконника.       — Сам. Не маленький.       Громко стуча каблуками, Дазай покинул комнату, где заночевал, оставив Мори одного. Мужчина спустился и сел в авто. Кофе в руках грело после утреннего холода. А новые сведения склеили картинку. Дазай хотел был ребёнком. Но уже не мог. Пытался добиться внимания. Но опять же не мог. Буквально на ощупь он искал способ прицепиться к новой действительности. И не получалось. Лишь холодный расчёт и притворство создавало у того видимость контроля над ушедшей эпохой.       — Человек, у которого не было детства. Человек, который был сам по себе…       Мори растянул губы в усмешке. Он понял свою ошибку. Он с самого начала и до сих пор считает его мальчишкой. Стоило это прекратить. Хватит играть в кошки-мышки. Настала пора сменить поле на более изощрённое и взрослое. Контролируемое из вне и словно бы подвластное воле Дазая. Мори создаст ему эту иллюзию, даст ему адреналин, чувство власти, вкус жизни…       И так Дазай никуда не уйдет от древа. Он не станет листиком, что сорвётся с материнской ветки в свободном полёте. Он навечно останется в организации подвластный воле Мори.