14. Обьятья

      Лето одаривало людей благами беспощадно. Хотя сезон едва начался, а уже вытеснил мягкую весну и наполнил воздух ароматом пряных трав и соли. И это не смотря на наличие массивных туч, которые так и не проливались дождём. Наплывая волнами, жара от асфальта заставляла людей поскорее скрыться где-то в месте с кондиционером. Дазай им завидовал, обмахиваясь бумажным круглым веером. Белая рубашка уже была расстёгнута на верхние пуговицы, оголяя шею в бинтах, рукава закатаны до локтей. И это не дарило облегчения в такой безветренный день.       В подворотне, в чьей тени он стоял, закончилась встреча Портовой мафии и подпольного врача. Наблюдать, как Мори Огай мастерски притворяется польщённым возможностью лечить самого босса этой организации, оказалось прелюбопытно. Человек, который железной хваткой держал дисциплину в своей клинике, приструнял криминальных авторитетов взглядом, во время встречи с Исполнителями вёл себя как китайский болванчик. Всё время кивал да пел оды Портовой мафии. Наблюдать за таким притворством было смешно. Как и то, как на это отреагировали Исполнители, что исполняли волю босса. Якобы его волю.       Дазай сдержал усмешку, всё же это он нашептал боссу необходимость врача. Определённого врача, чтобы в более-менее осознанном состоянии позвать Мори. Словно это был его выбор. Чего не было. И знай бы сейчас Полковник, что это план по свержению, растворил бы обоих без всяких раздумий. Но бывший военный лишь прошёл мимо любимца босса, задев его плечом. Мальчик пошатнулся и с недовольством посмотрел на высывшегося мужчину.       — Отведёшь врача к боссу. Мы пришлём машину, когда позвонишь.       Дазай кивнул, понимая, что переговоры завершились. Он яростнее замахал веером, изнывая от духоты.       — Идём.       Мори развернулся и направился в глубь переулка, чтобы пройти через него и выйти в другом месте. Дазай последовал за ним. Заговорщики молчали, направляясь в сторону клиники. После того, как Дазай помог проникнуть Мори в Портовую мафию, работа оставалась за ним. Задача мальчика была лишь наблюдать и в нужный момент стать свидетелем.       Две безмолвные фигуры шли рядом. Одна подворотня сменялась улицей и другим закоулком, лабиринт города вёл их запутанным, но коротким путём к месту назначения.       — А? — Дазай остановился, на мгновение перестав себя обмахивать. А после попытался накрыться бумажным веером от неожиданно хлынувшего ливня. Рубашка мгновенно пропиталась водой и прилипла к телу, а подобие укрытия намокло и пробивалось насквозь особо крупными каплями.       — Сюда! — резкий рывок в сторону и мальчика прижали к мягкому телу. Дазай вытер воду с лица и осмотрелся. Мори снял мокрый пиджак и растянул над ними. По острому лицу мужчины вода стекала по скулам и прядкам, что висели вниз лентами. Дазай дёрнулся в сторону, но сильная рука прижала его обратно. — Хочешь заболеть? Не сейчас, это испортит весь план.       Мальчик вздрогнул и прижался к тёплому телу. Его била мелкая дрожь от холода, что неожиданно стал ощущаться особо остро. Мори же никак не выказывал, что он замёрз, хотя верх рубашки тоже был мокрым, как и у прижимающегося Дазая. Тихо стучали зубы, выдавая его состояние.       — Да уж… А ведь до клиники осталось немного, — задумчиво протянул Мори. — Пройдёмся в обнимку.       — Мне проще добежать, — шмыгнул громко носом Дазай.       — Ну уж нет. Пошли.       Дазай скорчил рожицу, но послушно прижался к боку мужчины, что поправил мокрый пиджак над ними. Торопливо двое как один направились дальше к цели.       Словно насмешка дождь закончился в пару метрах от клиники. Мори убрал ненужный пиджак и вытер волосы, стряхивая воду. Дазай разорвал объятия и побежал к дверям клиники, которые отпер стянутым ключом.       — Я в душ! — усмехнулся Дазай, пытаясь успокоиться и забыть приятное тепло, которое шло от этого обманчивого доброго доктора, что махом руки позволил ребёнку войти первым. Дверь со скрипом закрылась, а мальчишка по лестнице быстро поднялся.       Бок жгло сильнее любого унижения. И Дазай торопился это смыть. Тёр мочалкой столь нещадно, что кожа покраснела и стала болеть от кипятка из душа. Но это не помогло забыть то тепло, что дал ему Мори. Оно осталось где-то глубоко внутри, в костях и нервах. И эту элементарную заботу нельзя было так просто вытравить.